Кирин (СИ)

Принц поднялся под самую крышу, аккуратно перешел по балке к небольшому окну и вылез на крышу. В лучах заходящего солнца полупрозрачный силуэт Литы был почти неразличим, и только колокольчики безошибочно указывали путь к ней.
— Ты опять пришел. — Ее голос сам был как переливы колокольчиков. Звонкий, радостный, открытый. Она даже журила его с улыбкой.
— Хотел увидеть вас снова.
— Я знаю, — улыбнулась мертвая девушка. Она подкупала, заставляя и самому расплыться в улыбке или плакать вместе с ней. И от одной мысли, что ее собственный брат оборвал эту нить, становилось мерзко.
— Как вы, госпожа?
— Ты все так же зовешь меня госпожой? — Она обернулась к нему, протянула призрачную руку, пытаясь коснуться щеки. Хель почувствовал ее холодное прикосновение, но ему было тепло. Закаменевшая маска, в которую превращалось его лицо при встрече с Эйнаком, вновь обретала человеческие черты. — И все такой же напряженный.
— Как и все, кто остался в другом мире.
Девушка рассмеялась.
— Ты как всегда тактичен. Но можешь сказать правду. Я знаю, что мертва, и давно смирилась с этим обстоятельством. Тем более слушая изо дня в день Эйнака, поневоле начнешь считать собственную гибель подвигом.
— Он так считает?
— Нет. Но ему так удобнее думать. Что бы ни говорил мой брат, ему тяжело было решиться. — Лита замолчала. — Я помню его лицо в тот день, помню сжатые губы, помню голос. Он боролся сам с собой, в нем боролся человек и император. Но к правлению его готовили всегда, и император в нем победил. Но он правда не хотел. Он был другим. Поверь мне, Эйнак был другим. И я… я бы простила его, если бы он не зашел так далеко. Если бы он не забрал будущее у всей семьи, если бы взял силу только для себя. — Девушка рассмеялась. Глухо. И даже колокольчики не могли скрыть ее печали. — Брат сказал бы, что я смешна.
— Вы не смешны, госпожа.
— Я не госпожа. Зачем ты зовешь меня так?
— Вы достойны.
— Глупый мальчик. — Она поднялась, оказавшись выше него, по-матерински прижала к своей груди, погладила волосы… Призраку не составляло труда уйти от земли. Земля не держала ее, не принимала в свои материнские объятия, и Лита могла ходить везде. Могла, но не хотела. Ведь единственный, кто видел ее, кто делал ее существование светлее, приходил сам. Он напоминал ее маленького сына, и принцесса надеялась, что и ее ребенок стал таким же, как этот юноша. Таким же, но более счастливым. — Мой глупый мальчик.
А Хель не возражал. Ему было тепло от ее присутствия, от ее объятий. Тепло и спокойно. Как рядом с Кирин. Воспоминания о сестре омрачили его радость.
— Я должен спросить.
— О чем? — Лита не разжимала объятий, продолжая закрывать своего потомка от мира.
— О сестре.
— Эрика беременна? — У Литы взметнулись брови, так она была удивлена.
— Нет. Не Эрика. Это дочь Эйтины.
— Эйтина… Эйти?.. — Девушка отстранилась. На ее лице отразилось понимание и… сожаление. Как будто она чувствовала вину за что-то совершенное в прошлом. Словно от нее зависело что-то. — У нее была дочь?
— Есть. Она сейчас здесь.
— Здесь… Не знакомь ее с Эйнаком. Он не должен знать, не должен ее увидеть. — Лита тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. И Хель понял, кого так часто видел в Кирин. Понял, почему предложил незнакомой девочке стать его первоклашкой.
— Она похожа на вас, госпожа.
— Похожа на меня? — мертвым, хотя каким еще может быть голос призрака, спросила Лита. — Насколько похожа?
Хель прищурился, пытаясь разглядеть привычные черты в полупрозрачной дымке очертаний призрака, и охрипшим шепотом сказал:
— Абсолютно.
— Эрика, ты что-то хотела? — Император даже не оторвал глаз от чтения.
— Ваше величество, — выдохнула, то ли задыхаясь после быстрого бега, то ли негодуя, женщина. — В вашей семье пополнение. Мы должны устроить праздник. Зачем скрывать девочку у кронпринца?
— Какую девочку? К чему ты заговорила о принце? — Эйвор недовольно оторвался от своих дел, взглянул на супругу. Глаза полыхнули алым.
 
— Кирин в доме Арье? — переспросил он, одновременно проводя пальцами по столу, вызывая архив. Нашел племянницу, открыл текущее местоположение… — Пригласи их к нам. Немедленно. И сама отправляйся. Проследи, чтобы никто не остался в замке. Хотя наследника с его игрушкой можешь оставить.
— Как угодно вашему величеству. — Эрика склонилась в поклоне, пряча вспыхнувшие в глазах самодовольные искорки. Что ж, ваше высочество. Вы хотели сыграть с ней, Эрикой. Она сыграет с вами. Сыграет и обязательно выиграет. Недолго вам еще носить титул кронпринца, ой как недолго.
Довольно усмехаясь, Арье направлял к себе в покои, где его уже должна была ждать Сведрига. Встречаться ни с братом, ни с сестрой, ни с, тем более, командой Кирин, он не собирался, а потому уверенно предвкушал сегодняшний вечер в компании любимой. Ему еще предстоял непростой разговор с девушкой, но принц не без оснований считал, что сможет убедить ее поучаствовать в небольшом представлении. И если удастся правильно сыграть, уже никто не помешает им быть вместе. Ведь победителей не судят, верно?
Слуги склоняли головы и отступали в тень, завидев господина, но принц их не видел, увлеченный своими мыслями. Он не заметил, и как сжал зубы один из новеньких, на свое счастье не упоминавший в мыслях принца.
Дверь в его покои была чуть приоткрытая, выдавая недавнее возвращение Сведриги. Девушка любила гулять в парке и большую часть времени, когда Арье был занят, проводила именно там, предпочитая компанию цветов людям.
Сведрига возвращалась вечером. Веселая, с яркой улыбкой на лице, венком из полевых цветов — один на голове, а другой, в руках, — для него. Обходила сзади и быстро напяливала ему на голову, отбегая в сторону. Он делал вид, что ему не нравится эта ее привычка, но хранил первый подаренный ему венок.
В этот день девушка вернулась раньше него и, стоило принцу переступить порог, бросилась ему на шею.
— Ты вернулся. — Она зарылась лицом ему в грудь, ткнулась носом в шею, посмотрела ему в глаза. — Что-то случилось?
— Ничего, с чем я не мог бы справиться, — заверил Арье, целуя девушку в кончик носа. — А как прошел твой день?
— Скучно. Ты же сам знаешь, что цветник здесь небогатый, а то, что я посадила, распустится только к осени.
— Зато луга тебя радуют. — Он кивнул на свежий букет полевых цветов. — Я же просил тебя, не ходить одной.
— Я была не одна, — соврала девушка. — И потом, если бы ты давал мне хоть какую-нибудь работу…
— Работу? — удивление принц сыграл мастерски. — Над этим нужно серьезно подумать.
— Подумай, — согласилась девушка, отстраняясь и пеняя: — Но ты думаешь над этим уже больше полугода.
— Для тебя все лучшее, — развел руками принц и, будто бы раздумывая, начал: — Пожалуй, я бы мог поручить тебе одно задание.
— Задание?
— Да. У нас в гостях сейчас моя кузина. И я был бы рад, если бы ты присмотрела за ней.
— Я? Присмотрела? — удивленно воскликнула Сведрига. — Я и она? Ты думаешь, сиятельная госпожа потерпит рядом любовницу брата?
— Не говори так о себе, — скривился Арье. — И она другая. И я хотел бы, чтобы вы подружились. Так было бы лучше для нее и для нас. Ты меня понимаешь?
— Понимаю, но…
— Не переживай, у тебя все получится.
— Хорошо, — сдаваясь, тихо ответила девушка. — Если ты уверен, то и я поверю.
Лежать на собственной кровати, пусть и ее точной копии, было приятно. Родной потолок радовал глаз, а мягкая постель под спиной намекала на заслуженный отдых. И хоть сегодня отдых был совсем незаслужен — прогуляла ведь уроки! — но организму, почувствовавшему приближение вожделенного сна, было все равно на подобные мелочи. Даже ужин отошел на второй план, чуя возможность выспаться вволю. И если по-хорошему требовалось сначала дождаться команду и проследить за их размещением. То по-плохому… да, именно по-плохому мы и поступим.