Возрождение (СИ)

— Ламии обещали помощь, но почему вы считаете, что и остальные порождения гм… мы называем их, извините, порождениями Зла, поскольку ничего доброго от них не видели. Так вот, с чего бы остальным тварям помогать вам?
— У них не будет выбора, — жёстко заметила Гэль. — Основа существования искусственных созданий, будь то ламии или мы, является набор базовых приказов. Для меня это — защита хозяина и, теперь, ещё и поиск возрождённых. Сирилл, я думаю, всё-таки погибла от руки кого-то из охотников, но её создания нацелены в первую очередь на уничтожение ша-де-синн. Как только у них появится достойная цель, они перестанут нападать на людей.
— Зато на людей будут нападать охотники, — буркнул экзорцист.
— Вы так и не поняли, Руф, — вздохнула девушка. — Возрождённые не представляют интереса для вашего Ордена. Их дети, хоть и будут генетически сходными с суаши, не станут великими магами. Склонность к овладению силой… либо она есть, либо её нет, не более. У того возрождённого, который нам известен, эта склонность есть — но она же есть и у вас, Руфус, и у этого молодого человека. Я чувствую. А вот способность к постижению магических дисциплин… тут всё зависит от человека. Вам дано немного, вашему спутнику — гораздо больше, нашей уважаемой хозяйке — много больше. Это и есть наследие, переданное вам Сирилл. Только опытный геноконструктор сможет усилить ваши возможности.
— Возрождённые… кто-то из них может справиться с этим делом?
Галя молчала долго. Затем покачала головой.
— Я бы хотела солгать, Руф. Но любой из ваших магов… да хоть и вы, скажем, легко разоблачите обман. Тому… вернее, той, которую мы сейчас защищаем, не подняться и до вашего уровня, а геноконструирование требует выдающихся способностей. Вполне вероятно, что где-то есть, или появится в будущем настолько одарённый ребёнок, что подобная задача станет ему по плечу. Не знаю…
Это «до вашего уровня» прозвучало не слишком вежливо, но экзорцист давно понял, что собеседница не привыкла щадить чьи-либо чувства. Всех, кто попадался ей (и ей подобным) на их многотрудном пути суашини считали не более чем инструментами. Пока инструмент исправен, он ценен. Сломан — выброси и найди другой. Вполне естественная позиция существа, живущего бесконечно долго. Достаточно вспомнить опыт общения с эльфами, те откровенно рассматривают людей как пешки в игре, которую они ведут уже несколько тысячелетий.
— Итак, ваш план, если коротко, состоит в том, чтобы доставить возрождённую в Суонн, окружить её боевыми тварями и, отбивая вероятные атаки, продержать под этой защитой достаточно долго, чтобы она достигла возраста, достаточного для этого вашего ритуала. После чего вы уберётесь из нашего мира, и мы вас больше никогда не увидим.
— Да. Более того… мы уберёмся из вашего мира вместе с теми, кого вы называете тварями. Они понадобятся для защиты девушки. Возможно, мы уйдём до того, как возрождённая в достаточной мере повзрослеет. Скажем, обратно в Эллану… признаться, мир, где не стреляют пистолеты и автоматы, меня больше устраивает. Так что вы решили?
В сложившейся ситуации, наиболее верным решением было бы отказаться от сотрудничества. Быть может, Гэль пожелает устранить свидетелей, знающих избыточно много, быть может — просто отправится искать новых союзников или сунется в родной мир Гордона без провожатых, на свой страх и риск. Если от этого ребёнка пользы Ордену не будет, то стоит ли рисковать головой?
С другой стороны, думать о себе, как о пешке, неприятно. И очень хочется доказать, что человек, пусть и не способный пережить тысячелетия, на что-то способен. Суашини веками попросту прятались, предпринимая осторожные и безуспешные попытки уберечь выявленных возрождённых… Что ж, с их продолжительностью жизни они могли позволить себе принять тактику выжидания. Погибли двое, десяток, сотня или тысяча — неважно, генокод Войтена продолжает распространяться по миру и рано или поздно удача улыбнётся. Вполне очевидно, почему именно сейчас Гэль и Фрейр начали активные действия — в любой момент охотники могут прийти к выводу, что отлавливать возрождённых поодиночке есть занятие малоперспективное. Да, ша-де-синн, если верить Гэль, уничтожают только тех, кто помогает суаши… только вот как-то уж очень настойчиво она повторяет эту мысль. Настолько настойчиво, что это кажется неискренним. Долго ли охотникам до понимания того, что всё население планеты способствует возрождению исчезнувшей расы просто самим своим существованием? Быть может, они уже это поняли — и потому столь ярко проявились видения Кетари дель Рэй. Скорее всего, этот мир обречён, и суашини хотят вывести из-под неизбежного удара хотя бы кого-нибудь.
 
Отмахнуться? Вернуться к привычному существованию сельского экзорциста, написать пространный доклад для старого приятеля Зантора, неспешно воспитывать Ника, потихоньку отлавливать Рыцарей смерти и других тварей… возможно, что и этого-то делать не придётся, если Гэль и в самом деле сумеет получить контроль над порождениями Зла и нацелить их на защиту подопечных. Доживать отпущенные ему годы в мире и спокойствии, сидя у камина и вспоминая о былых героических днях.
И, заодно, вспоминая о том, как стоял на пороге величайшего приключения в своей жизни и… сделал шаг назад, боязливо захлопнув перед собой дверь.
Печально признавать, но это не союз. Союзниками могут быть равные или почти равные, они же с Ником не более чем временные спутники, проводники, нанятые для выполнения опасного дела. В любой стычке их роль — стоять позади и не попасть под удар.
Словно подслушав его мысли — а кто знает эту девчонку, может, и в самом деле подслушала — Гэль снова заговорила.
— Я понимаю, что риск велик. Если пожелаете, я сумею отблагодарить вас за помощь.
— Чем же? — не удержался от вопроса Руфус.
— Знаниями в тех области магии, с которыми ваши, Руф, соплеменники никогда не сталкивались. Безопасными маршрутами в полтора десятка миров и соответствующими ключами. Золотом, в конце концов. Вроде бы в вашем мире этот металл столь же ценен, как и здесь, не так ли?
— Заманчиво, — усмехнулся экзорцист. — Но я могу решать только за себя… и то лишь в пределах интересов Ордена. Мне могут запретить содействовать вам.
— Могут… если вы сочтете нужным доложить.
— Сочту, Гэль. Вы выполняете полученные вами приказы, но и у меня есть обязанности, которые я не имею права проигнорировать.
— Э-э… простите, наставник, — подал голос Ник, — а мы можем поговорить наедине?
Откровенно говоря, нечто подобное с минуты на минуту Руфус собирался предложить и сам. Пусть он и не готов был признаться в этом даже самому себе, но лично он решение уже принял. А вот Николаус… как ни крути, но он — представитель самой влиятельной из Семей, его слова если и не имеют официального статуса, но для Ордена будут всяко весомее, чем позиция никому не известного сельского экзорциста.
— Можете пройти в другую комнату, — милостиво кивнула Кетари. — Не сомневаюсь, вам надо посовещаться, подобные решения нельзя принимать исключительно на одних эмоциях.
Судя по выражению лица Ника, как раз одни эмоции его сейчас и переполняли.
— Идите, — усмехнулась хозяйка. — Я прослежу, чтобы наша гостья… не прислушивалась.
«Совещательная» комната на поверку оказалась спальней хозяйки дома. Было странно себе представить, что Кетари дель Рио, носительница одной из влиятельнейших фамилий Суонна, прозябает в столь скромном жилище. Тот же Ник, не имеющий своего дома и вынужденный снимать комнаты у зажиточной селянки, и то устроился получше. Его апартаменты, за которые — кто бы сомневался — платит дом Торрин, включали в себя куда больше жизненного пространства, чем эти три… ну или четыре, вряд ли больше, небольшие комнаты. Марла Кинни, заполучив состоятельного и, как и многие в его возрасте, не умеющего считать деньги клиента, сдала ему целый этаж доходного дома… видит Сирилл, удивительно, что не сдала его весь. И дело не в том, что в поведении Николауса столь явственно проступают черты характера человека, с рождения не имевшего финансовых трудностей. Торрины, как и многие другие Семьи, породили немало хороших воинов, способных, при необходимости, довольствоваться малым. Но то — при необходимости. А если таковой не наблюдается, то необходимо поддерживать престиж Семьи во всём, будь то дом, выезд [60], наряд или оружие.