Семья и развитие личности. Мать и дитя

Беда в том, что мать естественно боится своей большой ответственности и легко склоняется к использованию руководств и правил. Но подлинная забота о младенце может идти только от сердца; возможно, следует сказать, что голова может достичь успеха, только если свободны чувства.
Один из способов, которыми мать дает знать о себе младенцу, это кормление, но это важнейший способ, и многое из происходящего лучше всего описывать именно в терминах кормления. К концу периода грудного кормления мать может утверждать, что дает грудь младенцу именно в тот момент, когда младенец этого хочет. И тем самым она дает младенцу основания верить в то, что в мире существует надежда на нахождение ожидаемого, воображаемого и необходимого.
Со временем младенец оказывается в состоянии вступать во взаимоотношения с внешними объектами. Здесь можно вспомнить философскую проблему: «Существует ли объект реально или же он только продукт воображения?» Можно часами обсуждать отношения между субъективной и объективной реальностью. Ребенок, которого правильно и разумно кормили и разумно воспитывали в других отношениях, перерос философскую головоломку: является ли объект реальным или воображаемым, потому что у него есть мать, которая готова предоставлять ему иллюзию, предоставлять неизменно, и верно, и так долго, чтобы для этого ребенка пропасть между воображаемым и реальным сократилась настолько, насколько это вообще возможно.
Такой ребенок примерно к девяти месяцам устанавливает хорошие взаимоотношения с внешним миром; под внешним миром он прежде всего понимает мать, и эта связь способна пережить. все раздражения, разочарования, осложнения и даже разлуку. Ребенок, которого кормили механически и бесчувственно, когда никто не хотел активно приспосабливаться к потребностям именно этого ребенка, — такой ребенок оказывается в очень невыгодном положении и если и может воспринять преданную мать вообще, то такая мать должна оставаться воображаемой, идеализированной фигурой.
Встречаются матери, не способные жить в мире младенца. Ребенок должен жить в ее мире. С точки зрения поверхностного наблюдателя, такой ребенок должен очень хорошо прогрессировать. И только в подростковый период или даже позже он начнет протестовать и либо сломается, либо найдет душевное здоровье в вызывающем неповиновении.
Напротив, мать, активно адаптирующаяся, создает у ребенка основание для контактов с миром, придает богатство этим отношениям, и они могут развиваться и с течением времени привести к подлинной зрелости. Важная часть этих первоначальных отношений младенца с матерью — включение в отношения мощных инстинктивных порывов; мать и младенец переживают эти порывы, и опыт учит младенца, что инстинктивные переживания и идеи можно позволить и они не обязательно уничтожают спокойный тип отношений, дружбу и способность к совместным переживаниям.
Не следует делать вывод, что младенец, которого преданная мать хорошо и правильно кормила и воспитывала, обязательно обретет совершенное душевное здоровье. Даже когда ранние опыты хороши, все обретенное должно консолидироваться с ходом времени. Не стоит также заключать, что любой ребенок, выросший без родителей в заведении или у лишенной воображения или не доверяющей собственному здравому смыслу матери, обязательно кончит психолечебницей или Синг Сингом[16]. Все совсем не так просто. Ради ясности я сознательно упростил проблему.
Теперь посмотрим, каков ребенок, родившийся в хороших условиях. Каков здоровый маленький ребенок, с которым мать с самого начала обращается как с личностью, обладающей собственными правами? Только ли он хорош, приятен и послушен? Ответ — нет. У нормального ребенка с самого начала есть свой личный взгляд на жизнь. У здоровых детей часто бывают серьезные проблемы, связанные с кормлением; такие дети могут вести себя вызывающе и упрямо по отношению к своим испражнениям; они часто и яростно выражают свой протест криками, они пинают мать и тянут ее за волосы и даже пытаются вырвать себе глаза; в сущности, они представляют собой большую помеху нормальной жизни. Но одновременно они демонстрируют спонтанность и искренние страстные порывы, тут и объятия, и щедрость, и великодушие; и в таких проявлениях своих младенцев матери находят вознаграждение.
 
В учебниках любят хороших, послушных, чистых детей, но эти достоинства имеют ценность, только когда дети развивают их со временем благодаря своей растущей способности идентифицироваться с родительской стороной семейной жизни. Это похоже на естественный прогресс артистических усилий ребенка. Вначале он черкает каракули. Затем наступает время, когда устанавливаются отношения между черточками и цветом и рисунок занимает весь листок или страницу. Теперь наступает очередь овладения формой. И это гораздо важнее, чем то умение рисовать формы, которому учили в старомодных классах рисования.
Сегодня мы часто говорим о трудных детях, но трудный — это тот ребенок, к которому мир на самых ранних этапах не сумел приспособиться. Всегда покладистый ребенок — на самом деле это страшно. Это означает, что родители дорогой ценой покупают себе спокойствие, и рано или поздно кому-то придется за это платить — или им, или обществу.
В этом отношении я хотел бы упомянуть о проблеме в самых ранних отношениях между матерью и младенцем, столкновение с которой ожидает любую будущую мать. Во время родов и в течение нескольких дней после них врач становится для матери самой важной персоной; он отвечает за все, что с ней происходит, и она ему доверяет. И нет для матери в такой ситуации ничего важнее, чем знать этого врача и работающую с ним сестру. К несчастью, нельзя предполагать, что врач, сведущий в вопросах физического здоровья и физических болезней и вообще ухода за младенцем, будет в такой же степени осведомлен относительно эмоциональной связи между матерью и младенцем. Врачу приходится изучать так много материала, что вряд ли можно ожидать, что он, будучи специалистом в области физической стороны жизни, одновременно и в курсе новейших психологических исследований в области взаимоотношений матери и младенца. Поэтому всегда существует вероятность, что отличные врач и медсестра, не желая ничего дурного, вмешаются в необыкновенно тонкий первый контакт матери с младенцем.
Мать нуждается во враче и медсестре и в их знаниях и мастерстве, в условиях, которые они создают и которые позволяют ей отбросить тревоги. Однако в рамках этих условий она должна иметь возможность найти своего младенца и дать младенцу найти ее. Она должна иметь возможность совершить это естественным образом, а не в соответствии с правилами, которые можно найти в книгах.
Очевидно, это важная и большая тема, и она тем более сложна, если попытаться одновременно сформулировать нужду матери в медицинской помощи и нужду быть предоставленной самой себе со своим младенцем. Однако стоит упомянуть, что такая трудность существует, и матери не должны стыдиться сознания, что они больше знают в том деле, в котором врач и медсестра могут выступать лишь помощниками.
В нашей культуре существует тенденция избегать того, что принято называть вульгарным, то есть обнаженного, естественного и натурального, тенденция к боязни физических контактов и взаимодействий. Если считается гораздо почетней быть управляющим молочной фермой, чем непосредственно доить коров, то разве не естественно ожидать презрительного отношения к первейшей обязанности матери?
Есть еще одно направление, на котором эмоциональная жизнь младенца закладывает основы эмоциональной жизни индивида в дальнейшем. Я говорил о том, что инстинктивные порывы участвуют в отношениях младенца и матери с самого начала. Одновременно с этими мощными порывами возникают и элементы агрессии, а также ненависти и гнева, связанные с раздражениями. Агрессивные элементы, ассоциирующиеся с возбуждающими любовными порывами, заставляют ощущать жизнь как нечто очень опасное, и по этой причине большинство людей становятся слегка заторможенными. Возможно, стоит пристальней взглянуть на эту сторону проблемы.