Семья и развитие личности. Мать и дитя

Я уверен, что никакие два человека не смогут одинаково описать то, что происходит, когда ребенок опечален. Должен сказать, что кое-что из сказанного мною не совсем верно сформулировано. Но неверно далеко не все, и я надеюсь, что сказанным сумел показать вам, что печальный плач — сложное явление, указывающее на то, что ваш младенец уже занял определенное место в мире. Он больше не пробка, плывущая по волнам. Он начинает принимать на себя ответственность за окружение. Вместо того чтобы просто реагировать на обстоятельства, он чувствует ответственность за эти обстоятельства. Беда в том, что он начинает испытывать ответственность абсолютно за все, что с ним происходит, даже за внешние факторы его жизни. Только со временем он научится отличать то, за что действительно ответствен, оттого, за что только чувствует себя ответственным.
Теперь сравним печальный плач с другими видами плача. Можно заключить, что плач от боли и голода может появиться в любое время с момента рождения. Гнев возникает, когда младенец оказывается способен сложить два и два, а страх, указывающий на ожидание боли, означает, что у младенца начали возникать некие идеи. Горе указывает на заметное продвижение в приобретении обостренных чувств, и, если мать понимает ценность подобных переживаний для ребенка, она сможет избежать утраты чего-то очень важного. Родители впоследствии радуются, когда их ребенок говорит «спасибо» и «простите», но ранняя версия выражения благодарности и раскаяния — печальный младенческий плач, а это гораздо ценнее, чем то, что возникает в результате обучения.
В моем описании маленькой девочки вы могли заметить, насколько логично для нее быть печальной на шее матери. Печального младенца нужно обязательно взять на руки и приласкать, поскольку, взяв на себя ответственность за то, что причинило ему боль, он сохранил право на хорошие отношения с людьми. В сущности, печальный ребенок нуждается в вашей физической и демонстративной любви. А вот в чем он не нуждается, так это в том, чтобы его подбрасывали, щекотали и вообще всячески отвлекали от печали. Ему необходимо время, чтобы отойти от печали. Он должен только знать, что вы его по-прежнему любите. Иногда даже бывает лучше дать ему возможность полежать в одиночестве и поплакать. Помните, что нет лучшего чувства в младенчестве и детстве, чем искреннее непосредственное спонтанное восстановление после печали и чувства вины.
Итак, я описал различные типы плача. Можно было бы сказать еще очень многое, но думаю, что и эта моя попытка классификации вам поможет. Я не описывал еще один вид плача — плач безнадежности и отчаяния; так плачет ребенок, у которого нет надежды. У себя в семье вы, вероятно, никогда не услышите такой плач, а если услышите, значит, ситуация вышла из-под контроля и вы нуждаетесь в помощи специалиста, хотя, как я попытался очень отчетливо показать, вы лучше любого другого человека способны справиться со своим младенцем.
В специальных заведениях, где младенцы находятся без матерей, мы слышим этот плач безнадежности и распада. Я упоминаю этот тип плача только для полноты описания. Сам факт того, что вы готовы посвятить себя заботе о вашем младенце, означает, что младенцу повезло. И если не случится ничего чрезвычайного, нарушающего ваши отношения, младенец сможет двигаться вперед, давая вам знать, когда он на вас сердит, когда он вас любит, когда хочет избавиться от вас и когда он встревожен или испуган; и когда он хочет, чтобы вы поняли, как он опечален.
 9. Мир в малых дозах 
Если вы прислушаетесь к какой-нибудь философской дискуссии, то увидите, что люди используют множество слов в попытке определить, что такое реальное и нереальное. Один скажет, что реальное — это то, к чему мы можем прикоснуться, что можем увидеть и услышать, а другой скажет, что реальное — это то, что ощущается реальным, как, например, ночной кошмар или ненависть к человеку, который без очереди садится в автобус. Все это кажется очень трудным. Тогда зачем мне обращаться к этим трудным проблемам в книге для матерей, описывающей, как обращаться с младенцами? Надеюсь, я смогу это объяснить.
 
Матери и младенцы имеют дело с развивающейся, меняющейся ситуацией. Вначале младенец ничего не знает о мире, но к тому времени, как мать завершает свою работу, он вырастает в человека, который знает о мире, способен в нем жить и даже участвовать в его развитии. Это огромное достижение.
Существуют люди, у которых возникают трудности в отношениях с тем, что мы называем реальностью. Они не чувствуют реальности мира. Да и для нас многие вещи могут быть более или менее реальными в разное время. Всякому может присниться сон, который покажется реальней самой реальности, а для некоторых их личный воображаемый мир настолько реальней того, что мы считаем реальностью, что они вообще не могут жить в реальном мире.
Почему нормальный здоровый человек одновременно ощущает реальность мира и реальность воображаемого и личного? Как получилось, что мы с вами такие? Быть таким — большое преимущество, потому что мы можем использовать свое воображение, чтобы сделать реальный мир способным возбуждать воображение. Мы просто вырастаем такими? Так вот, я хочу сказать, что мы не просто вырастаем такими. Мы не можем стать такими, если вначале мать не представит нам мир малыми дозами.
Каковы в этом отношении дети в два, три или в четыре года? Как видит мир младенец, который только начинает ходить? Для него любое ощущение невероятно напряженное. Мы, взрослые, только в особые мгновения способны достичь удивительной напряженности чувств, какая характерна для первых лет жизни, и все, что позволяет нам этого достичь, не пугая нас, приветствуется. Для одних это музыка или живопись, другим позволяет испытать это футбол, а третьи испытывают подобное, одеваясь на танцы или отправляясь в театр. Счастливы те, кто прочно обеими ногами стоит на земле, но обладает способностью наслаждаться напряженными чувствами, даже если это происходит только во сне, который вы можете вспомнить.
А вот для маленького ребенка и в еще большей степени для младенца жизнь — это серия невероятно напряженных переживаний и чувств. Вы замечали, что случается, когда вы прерываете игру; вы знаете, что хорошо сначала как-то предупредить ребенка, чтобы он смог привести игру к какому-нибудь завершению и терпимей отнестись к вашему вмешательству. Игрушка, которую дядя подарил маленькому мальчику, это часть реального мира, но если она дана правильно, в нужное время и нужным человеком, она приобретает для ребенка особое значение, которое мы должны понять и позволить. Возможно, мы помним игрушку, которую нам подарили в свое время, и какое значение она имела для нас.
Ребенок двух, трех, четырех лет живет одновременно в двух мирах. Мир, который мы делим с ребенком, одновременно является его собственным воображаемым миром, и ребенок способен испытывать его интенсивность. И мы в это время не настаиваем на том, чтобы ребенок точно воспринимал внешний мир. В этом возрасте ноги ребенка не должны прочно стоять на земле. Если маленькая девочка хочет полетать, мы не говорим ей: «Дети не летают». Напротив, мы подхватываем ее, поднимаем над головой и сажаем на шкаф, чтобы она почувствовала, что, словно птица, прилетела в гнездо.
Но очень скоро ребенок начинает понимать, что летать по волшебству невозможно. Может быть, до определенной степени волшебные полеты в воздухе можно ощутить во сне; во всяком случае будут сны о передвижении необыкновенно длинными шагами. Волшебные сказки про сапоги-скороходы или ковер-самолет являются вкладом взрослых в эту тему. В десять лет ребенок будет прыгать в длину и высоту, стараясь прыгнуть дальше и выше других. И это все, что, если не считать снов, останется от удивительно острых ощущений, связанных со свободным полетом, которые так естественно возникают в трехлетнем возрасте.
Мы не должны обрушивать на ребенка реальность и надеемся, что не делаем этого, даже когда ребенку пять или шесть лет, потому что, если все идет хорошо, к этому возрасту у ребенка возникает научный интерес к тому, что взрослые называют реальным миром. Этот реальный мир многое может предложить, если только принятие этого не означает утрату реальности личного внутреннего воображаемого мира.