Семья и развитие личности. Мать и дитя

Мой коллега очень долго противился психологической помощи. Он был хирург и однажды сам удивился, когда сказал мне, что хочет, чтобы я посмотрел его детей, потому что у них множество симптомов. Я увидел очень неплохую семейную жизнь, с некоторым напряжением между родителями, но со значительной стабильностью. Симптомы детей относились к тому типу, что связаны с их возрастом, а мы знаем множество симптомов у детей двух, трех и четырех лет. Я едва не упустил сути этого случая. А суть заключалась в депрессии отца, который сомневался в своей способности быть мужем и отцом. К счастью, я увидел это вовремя и сказал ему: «Таких детей я бы назвал нормальными». Он испытал огромное облегчение, и семья продолжала расти и процветать. Было бы катастрофой, если бы я, увидев трудности и тревоги в жизни детей, а также напряженные отношения родителей, принялся бы разбираться в них. У меня была ограниченная задача, и я считаю, что в данном случае сделал то, что было необходимо, — нужно было действовать быстро, не откладывая, и со спокойной уверенностью. Думаю, что даже тест интеллекта или любое сомнение с моей стороны усложнили бы случай, после чего потребовалось бы длительное лечение. Я знаю, как не понравилось бы жене, если бы я предложил провести психотерапию детей.
В этом месте я хочу привлечь внимание к «заряду» депрессии, который может содержаться в индивиде, причем окружающие не будут сильно затронуты. Приведу случай-иллюстрацию.
Речь идет об очень умной женщине, которая безусловно способна была занять ответственный пост в области образования. Однако она предпочла выйти замуж и вырастила троих детей, трех мальчиков, которые сейчас женаты; у нее восемь внуков. Можно было бы сказать, что жизнь этой женщины была вполне успешной, особенно в воспитании детей и укреплении семьи. Она смогла перенести преждевременную смерть мужа и избежала слишком сильной зависимости от детей, когда, став вдовой, вынуждена была работать, чтобы приложить свою энергию и даже просто заработать на жизнь. И вот теперь эта женщина по утрам страдает от сильнейшей депрессии. И так было на протяжении почти всей жизни. С пробуждения и до того времени, как позавтракает и будет выглядеть так, что мир сможет ее принять, она в глубочайшей депрессии; она не просто плачет, но способна на самоубийство.
Можно было бы сказать, что между пробуждением и завтраком она больна, как многие меланхолики в клиниках. Она очень страдала. Несомненно, семья была бы в еще лучшем состоянии, если бы женщине не приходилось бороться с болезнью. Тем не менее в ее случае, как и в случаях многих других людей, депрессию она навязала себе сама, она ее испытывала, пытаясь смириться с жизнью, какова она есть. На протяжении всего остального дня вряд ли кто-нибудь мог усомниться в том, что она одаренный человек, с большим чувством ответственности; именно такие люди нужны детям, чтобы они чувствовали себя в безопасности.
У относительно нормальных людей, страдающих депрессией, есть друзья. Друзья знают их, любят и ценят и поэтому способны в случае необходимости оказать поддержку. Но как же быть тем людям, кто с трудом заводит друзей и не умеет уживаться с соседями? Такие осложнения заставляют нас вмешаться, помочь, как это сделали бы друзья, — но профессионально и в ограниченном смысле. Та самая подозрительность, которая мешает человеку заводить друзей, затруднит и нашу профессиональную помощь. Или мы обнаружим, что восприняты как друзья и идеализированы, и тогда будем слушать клевету на кого-то другого: на другого социального работника, на представителя местной власти, на домовой комитет, на смуглых людей, живущих этажом ниже, или на родственников со стороны жены. Это параноидная система, в которой мы оказались по правильную сторону линии, отделяющей хорошее от плохого. А когда оказываемся на плохой стороне, нас могут изгонять.
 Психология депрессии
Закончу краткой классификацией патологии депрессии. Разумеется, это чрезвычайно сложная проблема, и, больше того, существуют различные типы депрессии:
 
— тяжелая меланхолия;
— депрессия, чередующаяся с манией;
— депрессия, проявляющаяся в отрицании депрессии (гипоманиакальная стадия);
— хроническая депрессия с большей или меньшей примесью параноидной тревоги;
— фазы депрессии у нормальных людей;
— реактивная депрессия, связанная с трауром.
Во всех этих клинических состояниях есть определенные общие черты. Главное же в том, что депрессия означает: индивид принимает ответственность за агрессивные и деструктивные элементы в природе человека. Это означает, что человек в состоянии депрессии способен выдержать определенное количество вины (причины которой обычно кроются в бессознательном), и это позволяет ему искать в окружающем мире возможности для конструктивной деятельности.
В эмоциональном развитии индивида депрессия есть проявление роста и здоровья. Когда что-то нарушено на ранних стадиях эмоционального развития, индивид начинает испытывать депрессию. Смысл этого положения, возможно, станет яснее, если я приведу в качестве примера развитие чувства озабоченности. Если все идет хорошо и только в том случае, когда все идет хорошо, маленький ребенок на какой-то стадии начинает интересоваться собой, окружающим, и тем, как его любят. Любовь не просто трепетный контакт. Любовь должна сосредоточить в себе и инстинктивные порывы, которые имеют биологическое основание, и отношения, развивающиеся между младенцем и матерью (или отцом, или кем-то другим), несущие в себе и деструктивные идеи. Невозможно любить свободно и полно, не сталкиваясь с деструктивным. Достижение чувства вины в связи с деструктивными идеями и порывами идет параллельно любви и сопровождается порывами отдавать и искупать, а также любить более по-взрослому. («Любить», конечно, развивается параллельно ощущению «быть любимым».) Возможность позитивной активности — неотъемлемая часть процесса личностного роста и тесно связана со способностью испытывать вину, сомнение и депрессию.
Многое, как всегда, бессознательно, и депрессия как разновидность настроения свидетельствует именно о том, что многое бессознательно. Когда агрессия и деструктивность, которые являются частью человеческой природы, проявляются в амбивалентности, как иногда говорят, человеческих взаимоотношений, когда все это возникает в индивидуальном развитии, но подавляется, загоняется вглубь, вот тогда меланхолия становится болезнью. При этом чувство вины как причина болезни более неподвластно индивиду, и его можно «извлечь» только путем длительного и глубокого психоанализа.
Однако важно помнить, что поскольку там, где депрессия, всегда есть и здоровье, депрессия имеет тенденцию к самоизлечению, и часто небольшая помощь со стороны позволяет ее снять. Основа такой помощи — признание депрессии, а не стремление излечить ее. Только если индивид позволит нам увидеть, где мы можем ему помочь, мы имеем шанс оказать ему косвенную помощь, не забывая, что имеем дело с лечением душевной депрессии.
 8. Воздействие психозов на семейную жизнь 
Может, стоит вначале объяснить, что для меня значит слово «психоз». Психоз — это болезнь психологической природы, но это не психоневроз. В некоторых случаях у нее есть физическое основание (как, например, при атеросклерозе). Это болезнь личности, но личность, о которой идет речь, «недостаточно здорова», чтобы стать психоневротиком. Было бы очень просто, если бы мы могли сказать: психоз означает «тяжело болен», а психоневроз «болен до некоторой степени»; но сложность в том, что здоровые люди могут притворяться психотиками, в то время как с психоневротиками такое происходит очень редко. Психоз гораздо более заглублен и связан с элементами человеческой личности и существования, чем психоневроз, и (процитирую самого себя), мы поистине бедны, если всего лишь нормальны.
Психоз можно считать популярным обозначением шизофрении, маниакальной депрессии и меланхолии с более или менее параноидными осложнениями. Четкой границы между этими болезнями нет; и часто бывает, например, что человек, одержимый навязчивыми идеями, впадает в депрессию и смятение, а потом возвращается к одержимости. В данном случае психоневротическая защита сменяется психотической, и наоборот. Или шизоидная личность становится депрессивной. Психоз представляет собой организацию защиты, а за всякой созданной защитой таится смятение и распад единства.