В ритме танца (СИ)

Мы зашли в ресторан под названием Пилигрим, Володя повёл меня за руку в самую глубь и совершенно неожиданно для меня закричал. 
— Мама! — и тут же спросил у девушки официантки, — Привет. Где мама? — нетерпеливо так спросил, крепче сжимая мою руку. 
Я же даже оглядеться не успела, только стены, разрисованные морем и кораблями, увидела и всё, дальше как в тумане. Знакомство с мамой.  
— Тамары нет, она на рынок уехала за зеленью, опять зелень плохую привезли, сама поехала. — быстро затараторила девушка.  
В углу был один свободный столик на двоих, туда-то Вова меня и потащил, идти я могла с трудом.  
— Нам кофе и ватрушки принеси, пожалуйста. — заказал Володя, а я сижу ни жива ни мертва. 
Знакомство с мамой — это как шоковая терапия какая-то, я напрочь забыла обо всём, о чём переживала до этого момента.  
*****
Меня потряхивало, хотя причин для нервов на самом деле не было, да и Володя накрыл мою руку своей тёплой ладонью. Я выдохнула. Мама — это же не крокодил в конце-то концов!  
— Настена. — позвал меня Вова, хотя я и так на него смотрела. 
— А?  
— На картину посмотри, я нарисовал. Нравится? — он кивнул на стену, возле которой мы и сидели. 
Прям над столом висела картина. Девушка, стояла на пристани у моря, в белом платье, переходящим в морскую пену. 
— Это я. — узнала по причёске. 
— Да. Сначала волосы были длинные, но потом ты подстриглась. Я поправил. Нравится? — с осторожностью спросил Вова, словно боялся, что я скажу нет.  
— Я хочу её забрать себе. — это был на мой взгляд, лучшей ответ, пусть и нагло, но это же я. 
— Забирай, она твоя. — Вова засмеялся радостно, а я даже встала с места, чтоб поближе рассмотреть саму себя.  
От картины веяло тёплом, отчаянно захотелось встать на эту пристань босыми ногами. Ощутить ступнями горячий камень, лицом прохладные брызги морских волн.  
— Эта пристань существует? — я редко загоралась чем-то подобным, но сейчас готова была всё бросить и даже сесть в самолёт, чтоб увидеть это место вживую.  
— Это волнорез. Да, это реальное место. Хочу тебя туда увезти. Здесь, это не твой город, ты должна жить у моря, щуриться от солнца и носить такие платья. Можно ещё шляпку. Тебе пойдёт. — Вова подмигнул мне, я нехотя села обратно. 
Нам принесли кофе, ватрушки.  
— Так ты водитель или художник? — ещё хотела спросить про ресторан, но не стала.  
— Всего по немножко, но сейчас, я, знаешь кто? — он поддался немного вперёд, словно секрет поведать хочет. 
Я тоже наклонилась к нему, столик маленький и мы почти касались носами. 
— Кто? — спросила шёпотом. 
— Счастливый я. — с довольной улыбочкой произнёс, глаза его тоже улыбались. 
Я была готова сказать, что люблю его, но сказала другое. 
— И я.  
Маму Вовы мы так и не дождались, он сказал, что рынок и мама — это надолго. Увёз меня на работу, даже проводил. Хотел помогать, обещался подавать кофе и печатать то, что попрошу, но к моему удивлению, Ольга была на своём рабочем месте. Вова оставил нас, пообещав, забрать меня вечером. 
— Анастасия Викторовна, вот. Простите меня, мне очень стыдно, что так вышло. — моя помощница толкнула трясущимися пальцами лист по столу.  
— Что это? — взяла листок, и одного слова «заявление» хватило, чтоб понять, что это такое. — Я не стану тебя увольнять. Как ты себя чувствуешь? — можно было и не спрашивать, судя по Олиным красным глазам, она чувствует себя херово.  
— В декрет я не ухожу. Могу помочь вам передвинуть стол. — произнесла и нервно передёрнула плечами, потом осела на стул и зарыдала.  
Я впала в какой-то ступор минут на десять. Сухарь я по натуре, не умеющий успокаивать других, меня бы кто успокоил. Язык прилип к нёбу, и я молча развернулась к выходу. Вова уехал на машине Артура, которая оставалась на стояке офиса ещё с вчерашнего дня, но увёз ключи от моей машины с собой. Пришлось прилично пройтись до подвальчика алкогольной сети «Виноград». Взяла две бутылки красного и бутылку белого вина, не зная, какое пьёт Оля. Пачку сигарет, впервые хотелось курить и что странно, именно зарёванная Оля со своей бедой толкнула меня к этому. Не Смолин, явившийся вновь в мою жизнь, а именно Оля.  
 
Обратно я почти бежала, осознав, что молча ушла ничего не сказав ей.  
— Пошли. — бросила ей мимоходом, отправляясь сразу в кабинет, и Оля пошла.  
— Красное или белое? — уточнила, ища в нижнем ящике стола штопор.  
Могу смело считать себя начинающим алкоголиком, штопор есть и в сумке и даже в бардачке. Давить пробку ручкой в бутылку неудобно.  
— Красное. — глотая сопли, прошептала Оля и спросила, — А как же работа? — трудоголик. 
— А ты можешь работать? — швырнула бутылку белого в помойку.   
— Нет. — Оля заскулила и села на стул. 
— Схема такая, сейчас залпом выпиваешь, потом, если не сможешь говорить, выпиваешь ещё столько же. Поняла? — наполнила ей свою кофейную кружку до краёв, она кивнула и выпила. 
— Еще? — кивнула.  
После двух кружек Олю отпустило, она смогла говорить. Рассказала про этого чёрта Эдика, как он довёл её до выкидыша из-за дурацкой ошибки.  
Оля, пошла после работы на приём к врачу, а когда вернулась домой этот Отелло не поверил ей. Сказал, что звонил в больницу и ему в справочной сообщили, что врач в это время не работала, уже ушла домой. Я слушала её, просто слушала, мне нечего было ей посоветовать, я сама как не пришей кобыле хвост, могу только выслушать.  
— Почему она так сказала? — спрашивала Оля, утирая слёзы.  
— А ты жалеешь? — ответила вопросом на вопрос, открывая вторую бутылку.  
— Я не знаю. — Оля замотала головой в разные стороны. — Ребёнка жалко. — захлёбываясь слезами прошептала едва. 
А я прикусила язык. Из моего рта рвалось, что так лучше, что от таких, как Эдик рожать нельзя и связывать себе руки. Потом мучить себя и самого ребёнка. Смолчала, заткнув свой рот вином. Потянулась за сумкой, достала сигареты, но зажигалку купить забыла и у меня её не было. Курить хотелось, как никогда. Встала со стула, и пошатываясь пошла к соседям побираться.  
Одолжив зажигалку, вернулась к себе, застав Ольгу в приёмной.  
— Ты чего тут? Пошли.  
— Там к вам пришли. — Оля старалась держаться, словно трезвая, но она была косее косого кролика. 
— Смолин. — пьяная констатация факта вслух. 
Я как собака, узнала его по запаху. Аромат его духов заполонил пространство, вытравляя воздух. Взвыла и пошла в кабинет. 
Кто бы знал, как я ни хотела туда заходить. Хотелось плюнуть на всё! На деловую репутацию, на этот сраный кабинет, на этот город. Мысленно я уже стояла на том горячем, нагретом солнцем волнорезе.  
Хотела вдыхать морской воздух и придерживать рукой плетёную шляпку, чтоб хулиган ветер не унёс. Вместо этого, выдохнула, стало тошно. Сделала несколько шагов в сторону двери, нехотя зашла в кабинет. Смолин сидел спиной ко мне и меня прорывает истерика. 
Забегаю вперёд, чтоб высказать ему всё глядя в глаза. 
— Ты издеваешься?! Какого хера ты за мной таскаешься?! Отвали от меня! Я не хочу тебя видеть и за семь лет ничего не изменилось! Проваливай понял! — орала срывая голос, напрочь позабыв, что я теперь на него работаю.  
— Я документы принёс. Настя. — он встал с места, а я опять загнана в угол, но Смолин не стал дальше подходить. 
Просто стоял и буравил меня своим чёрным и недовольным взглядом.  
— Что за документы? — я собралась, Смолин как вытрезвитель, вино потеряло силу, мозг встал на место, а я села за стол, хорошо ещё, что Оля убрала бутылку с кружками.  
Хотя он наверняка видел и доложит потом братцу, что я тут напиваюсь. Осеклась, когда уже в красках начала представлять весь пиздец, который меня ждёт.  И мне то собственно какая разница? Я уезжаю жить на море! Вот вернётся Артур из санатория и пусть себе другую идиотку ищет. А я две недели, так уж и быть, отработаю, чисто из сестринских чувств по-братски.