Вожделение (СИ)
Несколько человек, среди которых две девушки. Одна с забавной челкой, длинные волосы заплетены в десяток косичек. На ней короткие джинсовые шорты и топ, открывающий плоский живот, брови тонкие, а в носу пирсинг.
У меня до сих пор остался след на этом месте от сережки, хоть я давно уже ее не носила.
Посмотрела на себя в зеркало — два разных человека, со мной прошлой связи и не найти, не узнать.
Да и живым никто с этой фотографии больше не числится, никого уже нет. И меня официально, той девушки с косичками, тоже нет.
Зато есть новая Регина, и я очень надеялась, что никто не помешает мне жить спокойно дальше.
Но чемодан на всякий случай перепроверила и оставила поближе.
Глава 13. Максим
Она мне снилась.
Регина.
Обычно мои сны — это провалы. Черная мерная глубина между двумя движениями век — закрыть глаза ночью и открыть утром.
И сны мне снились очень редко, всегда отпечатываясь на подкорке на долгую память.
Как сегодняшний.
В нем я чувствовал неудержимую жажду, жажду обладать Региной. Желание было таким сильными, острым, ненасытным — я и не знал, что способен на подобные чувства.
Во сне я касался ее тела. Мозг воспринимал сновидение за реальность, и мне всерьез казалось, что я чувствовал шелк ее кожи под своими пальцами.
Не осталось ни единого неисследованного сантиметра ее тела, гибкого, податливого. Моего.
От этих сцен жар затапливал изнутри, сжигая. Я лежал в абсолютной темноте, слушал свое учащенное дыхание, а сердце колотилось так, будто положенные мне минуты жизни утекали сквозь пальцы.
Тик-так.
Я встал, чуть покачнувшись, нащупал пульт. Шторы раздвинулись по сторонам, пропуская в комнату зимнее утро, темное, холодное и тяжёлое.
Нужно было сходить в душ, чтобы избавиться от наваждения. Голова все ещё кружилась, ещё один нездоровый симптом последних месяцев. Аневризма старалась, чтобы я помнил о ней: возможно, именно эта наполненная моей кровью полость за левым глазом должна была стать той единственной, о ком я думал бы свои последние дни.
До встречи с Региной.
Ванная с огромной душевой была черного цвета. Непрактично, но в моем доме преобладал этот цвет, во всех его оттенках.
Я нажал несколько кнопок, включая поток прохладной воды.
Париться нельзя. И спортом заниматься. И сексом — тоже. Замечательная жизнь.
Но тело требовало свое, болезненное возбуждение заставило задуматься о мастурбации, но я лишь поморщился.
Не то.
Я не хотел жалких копий, моя рука никогда не сможет заменить женщину, которую я так вожделел.
После душа я прошел на кухню, обнаженный и мокрый. Полотенце так и осталось висеть неиспользованным. Прохладный воздух холодил поясницу и лопатки, с волос стекали прохладные капли. Достал из холодильника упаковку сока: от чая и кофе тоже пришлось отказаться.
Слишком много было самоограничений в последнее время.
И на фоне этих рамок мне казалось, я не жил. Плавал а своем собственном вакууме, заторможенный и замороженный, избегая любого давления извне. До тех пор, пока на корпоративе не заметил Регину.
Искра, буря. Безумие — так, кажется?
От холодного сока сводило зубы. Я осушил бокал в три глотка, сполоснул стакан и наклонился вперед, опираясь на стол.
Я знал, что снова не поеду на работу, опять вернусь к ее подъезду и буду торчать там, как влюбленный идиот.
Меня тянуло туда со страшной силой. Часть ночи я провел в поисках ответов на свои вопросы, но пока ещё не стал ближе к тайнам Регины ни на грамм. Это тоже злило.
Через час я снова был на исходной позиции; в темных ее окнах медленно мигали огни гирлянды, неяркие, домашние, уютные.
Мне хотелось оказаться с ней рядом. Лечь в теплую постель, согретую женским телом, прижаться к ней, ощущая ее запах.
Но пока это недоступно.
Щурюсь: левый глаз видит хуже. Я прикладываю к закрытому веку пальцы, и мне кажется, что под их подушечками скрывается не глазное яблоко, прикрытое тонкой кожей, а аневризма. И стоит надавить сильнее, как она бах! — и растечется моей кровью, окрашивая мир вокруг алым.
Возможно, поэтому я пропустил появление Регины. Она дернула дверь автомобиля за ручку с моей стороны, в незастегнутой, но запахнутой куртке. На лице не было макияжа, чистая, умытая кожа. Ноздри раздувались от гнева, брови сурово нахмурены, кажется, ещё немного и начнет меня душить. Но такой она мне нравилась ещё больше.
Я опустил стекло, убирая между нами последний барьер.
— Чего ты… вы, — сбилась она, но тут же начала заново, — вы чего здесь торчите, под окнами моими? Что за представление?
Я понял, что сидеть вот так не могу. Распахнул дверь, оттесняя ее чуть в сторону. На улице ветер, колючий, порывистый, снег в лицо бросал, но Регина морщилась только. Я протянул руку, натягивая капюшон на ее голову. Она не испугалась, не пошевелилась даже, когда мои пальцы задели кожу женских скул.
Ей ничего, а меня током пронзило в который раз, разрядом от башки вдоль всего тело по позвоночнику.
Рядом с ней башню сносило. Мозг вообще отказывался соображать, напрочь, только инстинкты, только демоны, которые диктовали, что надо делать и как себя вести.
Дико. Как животное. Ещё не поздно затолкать ее в автомобиль и увезти к себе.
А потом раздеть и долго трахатать, так, чтобы она кончала, выкрикивая мое имя. От этих фантазий в паху заныло, в джинсах стало тесно.
Я сейчас всерьез просчитывал, как долго смогу прятать Регину в своей квартире. Да хоть вечность!
Только вечности у меня не было.
— Я тебя хочу, — невпопад, игнорируя все, что она возмущённо говорила мне, не забывая при этом тыкать пальцем в грудь.
Само совершенство.
Регина задохнулась, возмущённо:
— Я замужем!
Но разве можно идти со штампом в паспорте, пытаясь остановить цунами? Да срать я хотел на этого Алешеньку. Возможно, физически он смог бы составить мне конкуренцию, особенно сейчас, когда я забросил все занятия и тренировки.
Но, благо, у меня были сотни других способов вывести его с поля игры, не допуская открытой стычки.
И сейчас я сделал то, о чем давно мечтал. Схватил Регину за куртку, потянул на себя и впился в губы.
Они прохладные, но такие сочные, дыхание со вкусом мятной зубной пасты.
Я ее к себе прижал, одной рукой нашаривая грудь под распахнувшимся пуховиков, через тонкий слой одежды, которой не успел разглядеть. Зато чувствовал горошины сосков, твердые, упругие, и мне хотелось их втянуть в рот, провести языком.
Она кулаками мне по груди стучала, но я отметил — сопротивлялась слабо.
Мои демоны визжали, задыхаясь от счастья, когда я потянул резинку ее юбки, чтобы запустить руку в трусики.
Я как одержимый был, так горячо, кровь от нее кипит, и абсолютно плевать, что мы стояли на обозрении у всего двора, над нами фонарь светил, четко над головой, чтобы точно не проглядеть.
Я мечтал только об одном: погрузить пальцы внутрь, коснуться ее там, куда сейчас, пульсируя, устремлялась вся кровь.
Влажно. Горячо. Блядство…
Пощёчина, обжигающая и звонкая, опалила мне лицо. Я боль почувствовал далеко не сразу, но отшатнулся инстинктивно. Левая сторона.
Тик-так, Ланских.
— Придурок!
Регина отпрыгнула от меня, тяжело дыша, дрожащие руки цеплялись за полы куртки. Лицо раскраснелось, одна прядь залезла ей в рот, но она не замечала. Ее грудь ходуном ходила, да и мое дыхание к черту сбилось, я дышал глубоко, пытаясь успокоить своих демонов.
— Я на тебя заявление в полицию напишу, если ты ещё раз ко мне приблизишься!
Она верила в тот момент своим словам, но я-то знал, что не сделает. Не сможет. Удивительно, что Регина вообще работала официально, а не пряталась там, где никто не увидит ее паспортных данных.
— Я знаю, что ты живёшь под чужим именем, Регина, — каждое слово четко, как приговор, так, чтобы точно в цель.