Дети неба / Дети Солнца (СИ)

Тритос замолчал. Брови на переносице сошлись, породив вертикальный излом морщины. Бледное лицо исказила гримаса боли. Я замерла, стараясь понять какие эмоции вызывает во мне выставленная напоказ боль пришельца. Внутри было пусто. Ни привычной ненависти, ни жалости. Пусто.
— А дальше? — даже не пытаясь изобразить сочувствие, поторопила я замолчавшего иного. Тот словно вынырнул из глубины своих воспоминаний, взгляд серых глаз снова стал осмысленным:
— Кроноган, главный глог Дай Тритоса, изобрёл вещество, способное расширить рамки дозволенного, заложенные в Душе планеты. Вещество было доставлено в самое сердце планеты — Колыбель Души. Казалось, все прошло успешно. Первые несколько месяцев раса процветала. Без особых усилий тритосы приближались к столь желанному совершенству… — замолчав, Вархаэриус опустился на диван и откинулся на спинку, расслабившись и довольно улыбнувшись. Его настроение менялось, за какие-то доли секунды и это сбивало с толку. Я растерянно заморгала, а тритос, как ни в чем не бывало, продолжил. — А дальше вы знаете. Тритосы начали меняться, превращаясь в монстров. Хотя в нашем случае масштабы были крупнее. Менялась и сама Душа планеты. Она сама превращалась в монстра. Наш дом — Дай Тритос обратился в безумное пылающее чудовище. Многие из нас смогли спастись.
Но, чтобы избежать влияния Великого Изменения, нам пришлось сбежать на самые задворки Вселенной. Бездомные безумные уроды, мы скитались от галактики к галактике, пытаясь найти себе приют. Но живые планеты надёжно охраняют своих чад. А мертвые… они не пригодны для жизни.
— И что же заставило вас вернуться? — не сдержавшись, поторопила я вновь замолчавшего тритоса.
Тот снова улыбнулся. Сейчас он напоминал сытого и от того довольного кота, который нежился в солнечном пятне.
— Хотелось вернуть себе дом. Чем больше проходило времени, тем сильнее становилась потребность вернуться. Вскоре это стало наваждением, призрачной целью, которая и стала смыслом нашего существования. Жить, чтобы наконец вернуться.
— Вернуться на Солнце? — спросила я, припомнив недавнее откровение пришельца.
— Солнце?! — переспросил позабытый на время Антон.
— Их родная планета — Дай Тритос — это наше Солнце, — ответила я, повернувшись к мужчине. Антон открыл рот, но так ничего и не произнёс. А я вновь уставилась на разоткровенничавшегося пришельца.
— Да. На Солнце, — кивнул иной, отвечая на мой требовательный взгляд.
— А Земля здесь причём? — раздраженно спросила я, уже начиная злиться. Тритос так хорошо рассказывал основную часть истории, а теперь на самом главном решил поиграть в игру "спроси, тогда отвечу".
— В результате нашего вмешательства Душа Дай Тритоса раскололась. Осколок попал на один из спутников планеты. Нам было не сложно догадаться на какой. Осталось только извлечь осколок и вернуть на Дай Тритос.
— То есть ты хочешь сказать, что вы стали причиной зарождения человечества на Земле? — полушёпотом спросил Антон, не замечая того, что неожиданно перешёл на «ты».
Вархаэриус смотрел на меня и отвечать, видимо, не собирался. Поэтому я переспросила:
— Это так?
— Да, — тритос кивнул. — Мы, можно сказать, в какой-то степени родственники. Все мы — дети Солнца.
— Родственнички тоже мне… — я фыркнула и отошла в сторону, отвернувшись от серых глаз, пристально следящих за каждым моим движением.
У самой двери стоял мешок с одеждой. Мысли тут же перескочили с глобальных проблем на частные и, оттянув майку, я с грустью рассмотрела круглую прожженную дыру с чёрными опаленными краями. Прелесть.
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянул Сашка. Улыбнувшись и кивнув, он протиснулся в комнату через приоткрытую дверь и прошёл за мою спину туда, где молчали мужчина и тритос.
— Почти все запасы погрузили на тележки, остальное раздали людям. Все уже готово. Осталось решить куда идти, — прокашлявшись, отрапортовал вошедший.
— Велизар, вам лучше нашего известно, где можно спрятаться от воинов, — произнёс Антон и замолчал, ожидая ответа. Но тритос молчал.
 
Я даже поворачиваться не стала. Честно сказать, меня бы устроил вариант "больше никогда ни при каких обстоятельствах не видеть эту сероглазую рожу".
Не обращая внимания на затянувшееся молчание в комнате, порылась в мешке. В руки попалась тёмная футболка. Я с сожалением осмотрела находку и сунула ее обратно в мешок. Одевать ее — это непозволительное расточительство. Кате подойдёт в качестве платья. Та одежда, что была на девочке, представляла собой рваные серые лохмотья. Покопавшись ещё немного, наткнулась на что-то плотное и, судя по всему, на молнии. Что-то среднее между курткой и ветровкой. Вот это будет в самый раз. Стащила с себя подпаленную майку и надела куртку. Повернулась, застёгивая молнию, и натолкнулась на взгляды мужчин, которые пристально следили за мной.
Сашка тут же отвёл глаза, Антон попытался прокашляться, только тритос продолжал смотреть.
— Что? — не удержавшись, спросила я.
— Ты красивый, — выдал иной.
Меня передернуло и в очередной раз замутило. Думаю, я слегка позеленела.
Руки мелко задрожали. Перед глазами заплясали разноцветные полупрозрачные пятна. Из этого эмоционального шока меня выдернули слова, сказанные неуверенно и все же с едва сдерживаемой улыбкой.
— Только не красивый, а красивая, — хмыкнув, поправил Сашка. — Она же девушка.
Тритос с интересом посмотрел на покрасневшего парня и впервые за долгое время сам задал вопрос:
— Есть разница?
Сашка покраснел ещё больше, но все же кивнул.
Тритос видимо решил не останавливаться на достигнутом и продолжил:
— Какая?
— Нет времени, — перебил странный едва завязавшийся диалог Антон. — Нам нужно решить, что делать дальше. Иные вернуться — это понятно. Но как много и когда?
— Нужно успеть спрятать людей, — поддержал Сашка. — И подготовиться к обороне. Перемирие нарушено. Теперь каждый выживший в опасности.
Я дёрнулась, осознав услышанное. Катя и Афанасий Петрович. Нужно торопиться.
Схватив мешок, сумку и меч, рванула к двери.
— Анна, стой! — раздался сорванный голос Антона. — Он уйдёт с тобой.
Не поняла. Обернулась. Тритос стоял позади всего в паре шагов от меня.
— Если Велизар нам не поможет, мы обречены, — уже тише пояснил мужчина, сумев выразить интонацией всю обречённость ситуации.
Я встретилась глазами с пристальным взглядом иного.
— Ответь ему, — даже не надеясь на успех, попросила я.
— У вас нет шансов, — Тритос даже не повернулся к мужчинам, но обращался к ним, хотя смотрел на меня. — Прилетит основная часть войска. Может через сутки.
Или меньше. Они догадаются о том, что я их предал. А мне не справиться со всеми.
— Но что-то же мы сможем сделать? — это уже Сашка.
— Вы уже пытались что-то сделать. И это ни к чему хорошему не привело, — иной все же повернулся в сторону стоящих мужчин и теперь смотрел на побледневшего Антона.
— Я думал о людях. Хотел спасти… Анна, — произнёс мужчина, виновато опустив плечи и голову. — Это я сдал тебя иным. Я думал, когда они получат то, что ищут, то оставят нас в покое. И ты сама мне сказала, что поступила бы на моем месте также.
Значит, то нападение иных — это не случайность. Меня искали… Хотя это не удивительно.
Я взглянула на поникшего мужчину, растерявшего все свои замашки командира и напоминающего теперь провинившегося школьника. А это было ой как некстати сейчас. Я понимала это, поэтому и сказала, хотя самой было отчаянно тошно от этих постоянных попыток избавиться от меня:
— Док, я понимаю.
 
Антон вскинул голову и попытался отыскать в моих глазах подтверждение прозвучавших слов. Не знаю, нашёл ли он то, что искал, но я кивнула и, подхватив мешок, произнесла:
— Мне правда нужно идти. А ты, — я взглянула в серые глаза Вархаэриуса, — ты остаёшься здесь.
— Анна, ты нуждаешься в медицинской помощи. Давай, я хотя бы перевяжу раны, — окликнул меня Антон.