Всё разрушающий прибой (ЛП)

Когда Кэсси, наконец, уснула, тихое принятие опустилось на меня подобно теплому одеялу. Пока я надеялась на то, что кто-то, кто смог бы спасти и реанимировать меня, будет рядом, все равно существовала вероятность того, что где бы и когда бы не произошло моё утопление, я буду одна.
Около пяти утра пришло сообщение от Оуэна:
«Напиши мне, когда проснешься. Нужно знать, что ты в порядке».
Я услышала тихое урчание двигателя автомобиля, прогревающегося за окном. Оуэн уезжал.
Мою кожу покалывало вдоль рук. Я хотела плакать от облегчения из-за его решимости провести меня сквозь пятницу невредимой, и я хотела плакать от горя. Я не могла позволить его плану сработать. Кэсси слишком сильно рисковала, если я не утону.
Пришло еще одно сообщение:
«Мы пройдём через это, карамелька. Вместе. Хорошо?»
Уголки моих губ приподнялись, когда я увидела, как он написал моё прозвище. Но на душе появилась тяжесть, прямо над моим сердцем. Оуэн мог снова меня потерять, и после всех этих лет, я должна была признать, что тоже не хочу его терять. Могли ли мы пройти через мои страхи о его безопасности рядом со мной? Могла ли я научиться контролировать свои способности, подобно тому, как Кэсси училась контролировать свои? Или всегда будет существовать вероятность того, что я могу потерять контроль, подобно алкоголику возле алкоголя, и что проблема принуждения будет угрожать жизни Оуэна.
У меня может никогда не быть возможности выяснить.
Я отправила ответ:
«Ок».
Я могла как минимум надеяться.
И с этой мыслью я отправила ему другое сообщение:
«Определенно. Вместе».
Повернувшись на бок, я обняла маленькую фигурку Кэсси. Оуэн завел двигатель и затем уехал, звук мотора стихал, забирая моё сердце с собой.
Несколькими часами позже, я спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак. Пока хлопья готовились, я позвонила Фиби. Она взяла трубку после первого гудка. Даника плакала на заднем фоне. С другой комнаты звучало детское шоу, голоса пронизывающие и мультяшные.
— Ты сегодня дома? — спросила я после того, как она поздоровалась со мной.
Она фыркнула.
— А когда я не дома? Я раб миньенов, которые живут здесь. Пожалуйста, скажи мне, что ты придешь, чтобы спасти меня от этого сумасшествия.
— На самом деле, я надеялась, что ты придешь сюда. Бабуля плохо себя чувствует, и я хотела бы увидеть тебя. Мне нужно днём сбегать по делам, но, возможно, мы можем сходить в океанариум после этого.
Вылазка позволит Кэсси отвлечься.
Фиби закричала на Курта, и я убрала телефон от уха, пока она не вернулась назад на линию. Она фыркнула от неодобрения:
— Этот мальчик… — простонала она. — Да, это звучит неплохо. В какое время?
Каша закипела, и я потянулась за кастрюлей.
— В десять? — предложила я, выключая плиту. Я передвинула кастрюлю на другую конфорку.
— Отлично. Увидимся тогда, — согласилась она.
После нашего звонка, я собрала поднос с овсянкой, соком и чаем, и затем понесла завтрак наверх бабуле. Она как раз возвращалась из ванной, когда я вошла в комнату. Я поставила поднос на комод и поторопилась, чтобы помочь ей.
— Почему ты не в постели?
Она оттолкнула мои руки.
— Разве пожилая леди не может даже пописать без твоей суеты?
— Ладно, ладно. — Я подняла руки и отступила в сторону.
Она медленно двинулась к окну с видом на бухту и опустилась в кресло-качалку. Я раздвинула шторы. Румянец вернулся к её щекам, её глаза отдохнувшие и бдительные.
— Этим утром ты выглядишь лучше.
Её взгляд скользнул по мне.
— Я уж точно выгляжу лучше, чем ты. Длинная ночь?
Я погладила голову, пробегая пальцами по волосам как гребешком, думая о том, что она слышала утренний плач Кэсси, и о том, что я выгляжу так, будто не спала. Я ещё не смотрелась в зеркало. Затем я заметила выражение лица бабушки. Её глаза горели. Мои же уткнулись в стену, разделяющую наши комнаты, и моё лицо вспыхнуло.
Её плечи затряслись из-за тихого смеха.
— Оэун — отличный молодой мужчина. Я рада, что вы снова нашли друг друга.
 
Однако мы вместе не на долго. Мои глаза уткнулись в пол. Я прочистила горло и взяла поднос с завтраком.
— Что у тебя на повестке дня сегодня? Много отдыха в постели? — Я перенесла овсянку и напитки на столик у кресла-качалки.
Она наклонилась и посмотрела в миску.
— Я умираю, и ты принесла мне кашу? — сморщила она нос.
Я поникла.
— Извини меня. Позволь мне приготовить тебе что-то другое. Яйца?
— Ох! Я шучу, Молли, дорогая.
Она отодвинула от меня кашу, когда я попыталась взять миску. Она съела немного, причмокивая языком.
— Она немного вязкая.
Я сжала пальцы.
— Прости. Я думаю, что немного переварила её.
Она хмыкнула.
— Ты такая серьезная эти утром. Перестань нервничать. Тебе стоит расслабиться. Ты же перепихнулась этой ночью.
Моя челюсть отвисла.
— Бабуля!
— Мне стоит ещё добавить, что не раз. — Она проигнорировала мой шокированный взгляд, когда я посмотрела на тонкую стену между нашими комнатами. — Перестань извиняться и перестань считать меня инвалидом. У меня рак. Я умираю. Но это не конец света.
Но это конец для тебя. И меня.
Бабуля уронила ложку. Она громко звякнула об пол.
Я ругнулась и снова извинилась.
— Я чувствую твои страхи, Молли, — её руки тряслись. — Не переживай. Ты не умрешь. Ты слишком упрямая.
— Откуда ты знаешь? Кэсси видела меня. — Я подняла ложку и вытерла её салфеткой. — Её кошмары вернулись прошлой ночью. Я не дала ей чай. — Вина зарылась глубоко в мою грудь. — Ей реакция на кошмары напугала меня до смерти. Она не могла дышать.
Бабушка наклонила голову. Она перемешала кашу.
— Это не твоя вина. Мне стоило упомянуть, что такое может произойти, принимая во внимание то, что с ней происходило с её другими предсказаниями. В последнее время так трудно состредоточиться. — Она постучала по голове, имея в виду опухоль в её голове.
— Но всё ещё это должно произойти со мной. — Я положила одеяло ей на колени и достала чистую пижаму из шкафа.
Она откинула одеяло.
— Солнце вышло. Я пойду в сад. И ты не остановишь меня. — Она погрозила мне пальцем.
Я сдернула простыни.
— Хорошо, давай иди в сад. — Я вытряхнула подушку из наволочки. — Но обещай, что не будешь переусердствовать.
— Только если ты перестанешь жить с глупым убеждением, что ты умрешь. Единственный умирающий здесь человек это я.
Я хотела бы иметь уверенность бабули, но я выдавила из себя натянутую улыбку ради неё.
— Есть еще кое-что. У тебя есть прекрасная дочь и восхитительно выглядящий мужчина.
Она доела кашу, к тому времени, как я закончила заправлять её постель, затем я покинула комнату по её требованию. Она хотела переодеться в одиночестве, сказала, что я слишком налегаю.
Когда я вошла в свою спальню, Кэсси как раз вылезала из постели. Она подбежала ко мне и обняла меня за талию, прижимая ухо к моим ребрам.
Я поцеловала её в голову.
— Давай позавтракаем, затем выведем собак на прогулку. Тетушка Фиби приедет. Я думаю, что мы можем сходить в океанариум. Ты бы этого хотела?
— Да. — Она отклонила голову и улыбнулась.
— Хорошо, пойдем. Нам нужно много всего сделать сегодня.
28 глава
Четверг, утро.
Когда мы добрались до дома Оуэна, чтобы выгулять его собак, был уже десятый час. Как правило, Мадд и Дирт проводили дни на улице. В боковой двери гаража имелась дверца, через которую они могли попасть к воде и лежанкам, размещенным там Оуэном. Но поскольку сломанная задвижка ворот все еще нуждалась в ремонте, Оуэн не хотел оставлять собак снаружи без присмотра.
 
Мы с Кэсси зашли через боковую калитку, плотно прикрыв её, чтобы щеколда закрылась, и вошли в гараж. Я нашла запасной ключ, который Оуэн хранил на верстаке в пластиковом контейнере с болтами. Услышав шум в гараже, Мадд и Дирт залаяли с другой стороны двери. Они скребли лапами дверь, пока я возилась с замком. Когда дверь открылась, собаки, отпихивая друг друга, пытались выскочить, чтобы поприветствовать Кэсси первой. Они извивались вокруг её ног, толкая её между собой как мячик от пинг-понга. Кэсси упала на колени в приступе смеха, поглаживая их животы и целуя морды.