Зов скитальца. Том третий (СИ)

Другз кивнул.
— Можешь не расстраиваться так сильно и не гнобить себя за это. Если бы ты знал, что у тебя есть возможность снимать печать, ты бы вряд ли кому-нибудь рассказал о ней. Процесс, который мы запустили, убив Изорбуса Трехтелого могли остановить лишь купидоны. Снять проклятье со скитальцев было бы все равно, что обречь мир на гибель.
На какое-то время мои мысли унеслись обратно в Олимпус. К тому пьедесталу, на котором сейчас лежит артефакт, способный избавить сотни людей и нелюдей от проклятья. Если бы Архиус прямо сейчас узнал о возможностях этого кольца, то наверняка бы уже сделал так, чтобы его не стало. Мне нужно как можно скорее покончить с Похотью, вернуться в Олимпус и забрать перстень. В моих руках судьба всех купидонов будет в безопасности. Я уж точно не лишу никого его законного права на свободу.
— Как это кольцо попало к Цолдэну? — от нервов я пощипывал себя за нижнюю губу.
— Хоть Цолдэн и не горел желанием видеть собственного отца после того, как Архиус убил его мать, — ответил Другз. — Однако парнишка во что бы то ни стало намеревался докопаться до истины. Хотел узнать правду о себе и судьбе своей семьи. Поэтому, в перерывах между грабежами и воровством, он расследовал дела купидонов, сожравших сердца своих близких и попавших в тюрьму на пожизненное заключение. Так однажды он узнал кто был самым первым. Первым известным купидоном на всем материке…
— Серб Безумный, — задумчиво вторил я своим мыслям.
— Верно, — Хранитель Мира вновь хлюпнул своим носом. — Найти его было не сложно. Только ленивый не говорил тогда о Сербе, прозванным Безумным. Только не смотрящий телевизор не знал, в какой тюрьме его держат.
— Что было дальше?
— Дальше Цолдэн наведался в тюрьму. На свидание с купидоном. Он, кстати, знал, что Архиус сидит тут же, но даже не думал говорить со своим отцом. Мальчишка был страшно обижен…
— Чего он хотел от Серба? Зачем пришел к нему? — подталкивал я гнома ближе к делу.
— За правдой. На всех заседаниях Серб Безумный пытался объяснить судьям, что печать на его руке появилась под действием древнего артефакта. Но когда его спрашивали о том, кому принадлежит этот артефакт и как его найти, Серб замолкал. В тот день и Цолдэн пришел к первому скитальцу, чтобы узнать кто проклял его.
— И Серб сказал?
— Да. Как только узнал истинные мотивы парнишки. Такие как злоба и месть. Так как своими руками добраться до Таариса он не мог, то посчитал, что чужими руками отомстить своему брату-близнецу лучше чем ничего. Так Цолдэн узнал кто на самом деле виновен в том, что случилось с его семьей.
— Но Таарис был жив до самой встречи с Архиусом. Выходит, Цолдэн так и не добрался до него?
— Добрался, — Другз стряхнул с рук металлическую стружку. — Только, как ты понимаешь, Таарис не дал себя в обиду. Да и еще, в отместку, наградил охотника за своей головой такой же печатью. Так Цолдэн стал одним из нас.
— Но он не сдался? — предположил я.
— Нет. Поменял тактику. Начал следить за Таарисом, чтобы узнать его слабые места. И обнаружил портал, ведущий в Чертоги Вечности.
Я оглянулся, представляя, как мой отец уже однажды ходил по этому месту. Дышал душным воздухом. Изнывал от жары.
— Почему Изорбус Трехтелый не убил его? — поинтересовался я.
— Потому что Цолдэн пообещал служить. Он стал запасным планом для орков. Если Таарис, когда-нибудь передумает и перестанет снабжать их купидонами. Чувство вины, возникшее у эльфа, к тому времени, мешало Таарису продолжать хладнокровно вербовать новых купидонов. Поэтому Изорбус Трехтелый передал Кольцо Света Цолдэну. Так одна из частей Пары Могущества оказалась у твоего отца.
— Значит мой отец служил Хранителям Мира? — удивился я.
Другз встал с места и подошел к одной из статуй Изорбуса Трехтелого. Провел по ней рукой.
— Да. Цолдэн должен был тоже клеймить людей и нелюдей по всей планете. Таким образом сиамские близнецы создавали себе пищевой фонд.
— Но ты же сказал, что Кольцо Света обладает способностью снимать печать? Почему выйдя из Чертогов Вечности он не использовал его?
 
— Цолдэну никто не сказал об этой маленькой детали. Да он и не пытался узнать. Получив в руки такую огромную власть, ослепленный ненавистью, он продолжил охоту на Таариса. И однажды загнал того в угол…
— Они оба остались живы. Опять что-то пошло не так?
— Дар убеждения. Таарис догадался, что второе кольцо орки были вынуждены выковать, чтобы восстановить баланс. И если одно несло только Хаос, второе должно было нести Порядок. А значит, если один артефакт может установить связь с гремлинами из семнадцатого измерения, то второй может эту связь оборвать.
— Так Цолдэн избавился от печати… — догадался я.
— Верно. Он был первым подопытным в их совместном эксперименте, — Другз похлопал статую прежнего Хранителя Мира по плечу.
Я встал на ноги и подошел к печи. Помню, как стоял напротив нее, в клетке, и угрожал оркам выкинуть кольцо в бездну пламени. Тогда они так сильно испугались этого, что согласились рассказать часть истории.
— Что произойдет, если уничтожить кольца? — спросил я.
— Связь пропадет. Навсегда. Безвозвратно.
— С семнадцатым измерением?
— Да, — кивнул гном. — Купидонов больше не будет. Ни новых, ни старых.
Я задумался. Ведь именно этого я всегда хотел. Избавиться от проклятой печати. Но хочу ли я этого по-прежнему?
Как представить жизнь без щита, которым Зевс постоянно оберегает меня? Как представить жизнь без скитальцев, защищающих мирное население континента от монстров, которых впустил в этот мир Таарис. Как навсегда попрощаться с Зевсом и больше не услышать его «Привет, Кай!». Как вообще жить жизнью обычного человека после того, как я прошел через все это?
Быть может воспользоваться силой Кольца Света и снять проклятье только с тех, кто захочет этого? Справедливо ли поступить так? Сегодня он хочет быть скитальцем, а завтра ненавидит себя за то, кто он есть. Все устройство этого, пережившего апокалипсис, мира сломается, как только я расскажу купидонам, о возможности прожить обычную жизнь, без постоянной жажды.
Нет. В любом случае я не могу позволить себе и думать об этом до тех пор, пока угроза, пришедшая в наш мир, существует.
Я повернулся к великану.
— Вестники Смерти? Нам почти удалось остановить их. Я смогу вернуться сюда, после того как мы покончим с чужаками? Я думаю, ты будешь не против уничтожить кольца. Ведь ты сам мечтал освободиться от проклятья и зажить самой обычной жизнью.
— Это будет сложно, — вздохнул Другз.
— Что ты имеешь ввиду? Неужели так сложно открыть портал в Чертоги Вечности? Ведь Изорбус Трехтелый смог сделать это?
— Я не про портал, Кай. Я говорю о Вестниках Смерти.
— О Вестниках Смерти? — я прищурился, смотря гному прямо в глаза. — Что с ними не так? Как только я покончу с Похотью, останется только Зависть. Что может быть проще, чем убить последнего из чужаков?
— Во-первых, никому из скитальцев не удалось остановить вестников. Голод и гнев, вот единственные твари, которые больше не угрожают этому миру. Остальные знали, что купидоны придут за ними. Семь минут слишком мало для того, чтобы справиться с Вестником Смерти. Любым.
Я впал в ступор. Минай, Леона, Разус Огрхорский, Лайда Грунф… Я могу перечислять скитальцев, отправившихся на охоту, бесконечно. Неужели…Неужели их миссия была обречена на провал?
— Никому из них не удалось отыскать Вестника Смерти за время затмения. Де факто, — заговорил мой старый друг. — Все скитальцы уже находятся под действием чар, которые, рано или поздно, убьют их.
— Тогда скажи мне, как я могу одолеть этих тварей, Другз?! — я еле сдерживал себя в руках. — Скорее! Наши с тобой друзья сейчас там! На волоске от смерти!
— Есть только один способ закончить все, — вздохнул гном.
После такого вздоха не приходится ждать хороших новостей. Но что может быть хуже понимания того, что многие скитальцы уже, итак, почти мертвы?