Продана Миллиардеру (СИ)

Волков подступает вплотную. Двигается лениво, неторопливо, будто сытый хищник прогуливается.
Мои щеки горят огнем. Я стараюсь не смотреть, но взгляд сам липнет к мощному телу, свитому из стальных мышц, скользит по широкой груди, опускается ниже, изучая рельефный торс, застывает на окаменевшем от возбуждения органе.
Глеб уже на взводе. А мы ведь ничего не делали. Только поцеловались. Впечатление, точно он заводится в момент. Одной искры достаточно.
Мужчина голоден. Дико. Это ощущается кожей. Напускная расслабленность меня не обманет. От Волкова исходит такой жар, что я задыхаюсь.
– Так и тянет тебя обработать, – хрипло произносит Глеб. – Отходить веником, чтобы еще сильнее раскраснелась и разгорелась.
Его ладонь накрывает мою, дергает вперед, захлопывая дверь, отрезая нас от мира вокруг.
Я жадно глотаю ртом раскаленный воздух.
– Или может, ты хочешь быть первой? – он склоняет голову к плечу, наблюдая за моей реакцией. – Возьмешь веник и разогреешь меня?
– Я никогда не, – рефлекторно облизываю губы. – Я не умею.
– Я научу, – заговорщически подмигивает.
Даже такая невинная фраза кажется до жути пошлой, когда ее произносит Волков. Он ужасно испорченный. Порочный.
Халат падает к моим ногам, оседает внизу пушистым облаком.
Глеб подхватывает меня на руки и относит на лавку, укладывает на живот. Нервы оголены до предела. Тело напряжено.
– Чего такая зажатая? – хрипло спрашивает он.
А не нахожу ответ.
Волков забирается на лавку, располагается за моей спиной. Пара секунд – и он как будто седлает меня, зажимает мои ноги между своими крепкими бедрами. Его вздыбленный член упирается в попу, заставляя меня дернуться и глухо вскрикнуть.
– Расслабься, – выдыхает Волков в мой затылок. – Это просто массаж.
Нет, нет. Это что угодно, только не массаж. Его пальцы проходятся по моим плечам, по спине, и впечатление такое, точно оставляют огненные следы, воспламеняют душу через кожу.
– Т-ты, – запинаюсь. – Что ты делаешь?
– Разминаю, – бросает коротко. – Ты как струна. Рано по тебе веником прохаживаться. Ни черта не зайдет.
Он задевает какие-то странные точки, иначе мои ощущения не объяснить. Еще пару секунд назад я была скована, а теперь тело обмякает, внутри разливается теплота. Низ живота тянет. Дышать становится труднее. Дрожь струится под кожей.
– Глеб, это не массаж.
– Разве?
Он собирает разметавшиеся пряди моих волос в хвост, накручивает на кулак. Его ухмыляющиеся губы прижимаются к моей шее сзади, вызывая волну колючих мурашек.
Горячие пальцы не знают стыда. Проходятся по моей попе, сминают и поглаживают, перемещаются на бедра, а после резко взмывают к груди.
Принуждают простонать.
Я теряюсь. Сама себя не узнаю.
– Глеб, – выпаливаю прерывисто.
Трепет наполняет каждую клетку. Жидкий огонь заменяет кровь. Может, все дело в клубах пара повсюду. В дурманящем древесном аромате, который сливается с ароматическими маслами. Я раскаляюсь изнутри.
Эти ласки дурманят, реально сводят с ума и заставляют забыться. Падаю в бездну.
Глеб трется щетиной о мое плечо, прихватывает кожу зубами, скользит языком, а после снова прикусывает, чередуя нежность с грубостью. Его крупные ладони обводят каждый изгиб тела. Низ моего живота сводит судорога.
– Теперь можно парить, – заключает Волков и резко отстраняется, поднимается с лавки.
А я ловлю себя на том, что такой быстрый разрыв контакта ощущается будто жгучая потеря. Невольно тянусь к нему. Выгибаюсь на лавке, точно сама хочу попасть обратно во власть его сильных рук.
– Готова? – хрипло спрашивает он.
– Да, – роняю на автомате.
Я плохо осознаю смысл вопроса. Пар клубится не только вокруг, но и в моей голове, мешает трезво мыслить.
Веник медленно скользит по моему телу. Прижимается к лопаткам. Движется вниз. Застывает на пояснице. Неспешно проходится по ягодицам, обводит бедра, икры. Замирает на стопах.
Ощущения безумные. Бешеные. Конечно, я не знаю, как это обычно происходит, как правильно париться в бане.
Но черт, по жилам льет электрический ток. Разряд за разрядом сотрясает распластанное на деревянной лавке тело.
 
Тот массаж. Вдруг Волков надавил на особые точки? От этого меня и колотит, трясет точно в лихорадке.
– Расслабилась? – хриплый голос звучит над ухом, заставляя вскинуться, обернуться. – Тише, не дергайся.
Глеб возвращает меня в прежнее положение.
– Сейчас самый кайф пойдет.
Плавные движения сменяются хлесткими шлепками. Веник жалит тело, заставляя вскрикивать.
Это не больно. Просто странно. Необычно. Непривычно. И трудно с чем-то сравнить.
Я теряю чувство времени. Даже не знаю, сколько проходит. Минута? Час? Вечность? Но знаю, мне совсем не хочется, чтобы это прекращалось.
Волков чередует шлепки с поглаживаниями, причем теперь он гладит меня не только веником, но и руками, еще и там, где я совсем не ожидают, застает врасплох.
Я дергаюсь, будто ошпаренная, когда его ладонь вдруг проскальзывает между бедрами, пальцы накрывают складки, таранят створки лона, заставляя мигом прогнуться в спине, выгнуться в пояснице до боли и заерзать в инстинктивной попытке увернуться.
– Куда собралась?
Волков отбрасывает веник прочь и переворачивает меня на спину. Опаляет горящим взглядом. Разгоряченную кожу покалывает, кажется, под кожей вспыхивают тысячи искр.
Я пробую свести ноги, но Глеб не позволяет, расталкивает мои колени в разные стороны и устраивается между разведенными бедрами. Забирается на лавку, накрывая мое тело своим. Еще не прижимается вплотную, просто нависает.
Его глаза впиваются в меня так голодно и жадно, что дыхание перехватывает. Воздух комом забивается в груди.
– Быстро же ты, – бормочу сдавленно, стараюсь унять дрожь. – Я думала, париться нужно дольше.
– А я только начал, – ухмыляется Волков.
Прижимается губами к моему горлу, ударяет языком туда, где пульсирует артерия, ловит пульс, точно управляет биением сердца.
Его длинный и толстый член прижимается к моему животу. Обжигает, вынуждая содрогнуться. До жути твердый, раскаленный. Я ощущаю, как орган наливается возбуждением, как разбухают и бьются вены, обвивающие жилистый ствол. Он становится крупнее и горячее с каждым прошедшим мгновением.
Глеб целует меня в губы, сплетает наши языки.
Его ладони накрывают грудь. Чуть сдавливают. Пальцы играют с моими сосками, обводят и перекатывают, отправляя огненные стрелы.
Я издаю стон за стоном, и каждый звук тонет в одержимом поцелуе. Дрожь раскалывает тело, стекает по кончикам пальцев.
– Лика, – выдает хрипло. – Моя девочка.
Он целует меня везде. И так, что я окончательно растворяюсь в тягучем мареве. А потом обхватывает мое запястье, тянет к себе, кладет ладонь, заставляя обхватить возбужденный член.
Я не пытаюсь отстраниться. Орган под пальцами дико пульсирует, но это меня не пугает. Вены вздуваются, набрякают, такое чувство, будто могут взорваться от чудовищной натуги.
Глеб больше не держи меня за руку. Я сама провожу пальцами по мощному стволу. Вверх, а потом вниз. И обратно. Несколько раз.
Дыхание мужчины тяжелеет. Рельефный торс прорисовывается еще четче, мышцы точно из металла выкованы.
Интересно, что будет, если я дотронусь до него губами? Он же прикасался ко мне. Покрывал поцелуями без тени стыда.
От одной лишь мысли кровь приливает к щекам. Наверняка становлюсь пунцовой. Еще и предательская дрожь опять пробегает по телу.
Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с полыхающими глазами Глеба.
– Хочешь попробовать меня, как я пробовал тебя?
Волков все мысли читает. Распознает моментально. Без слов. Вот и сейчас понимает ответ. Поэтому поднимается и встает передо мной в полный рост.
Я не верю, что делаю это. Но протест слишком слабый, вспыхивает где-то на задворках сознания и почти сразу же гаснет. Я испытываю безотчетную тягу доставить удовольствие этому мужчине, дать ему то наслаждение, которое он дает мне.