Что мужчины думают о сексе

Она открывает заднюю дверь и забирается внутрь. Пол и я не можем избежать лобзанья, Грэму достается дружеское пожатие плеча, а губам Тима Джейн посылает поцелуй кончиками пальцев.
Хотя это спасло его от засоса и французского поцелуя, этот милый способ был гораздо более провокационным, так как это не в духе Джейн. Когда Тим, глядя в зеркальце, отруливал, я поймал его взгляд. На мою ухмылку он ответил насупленными бровями.
Мы постепенно просыпались, и, когда добрались до раскисшей грунтовой дороги, ведущей к конечной цели, между нами уже завязалась беседа. Примерно через полторы мили лестерширских ухабов и рытвин, вызвавших у Тима глубокую враждебность, мы вырулили к огромному низкому сараю, где располагались парашютный центр и столовая. Рядом с сараем возвышался громадный, слегка обветшалый самолетный ангар с проржавевшей местами железной крышей. В поле, по ту сторону ангара, виднелись два двухмоторных самолета. Они были того же размера, что и те, на которых висел Бастер Китон, но, слава богу, более современного вида. Ярдах в ста за ними стояло с полдюжины палаток.
Было десять минут девятого. Неплохое время. Мы зарегистрировались в конторе, попили в столовой чаю с тостами и вышли на улицу. Немного погодя прибыли Джеймс и Люси. Пол, Грэм и Джейн ушли показать им, где записываться, и я остался наедине с Тимом.
- А наша Джейн сегодня в прекрасной форме, - сказал я.
- Несомненно.
- Или мне следует называть ее Абигайл?
Он промолчал.
- Да, конечно, ее нужно называть Абигайл. Ведь в конце концов, это ее настоящее имя. Не правда ли, Тим?
Но он все равно не клюнул. Я заметил, как пару раз сжался его правый кулак, но этим все и ограничилось. Тим оказался в том же положении, что и я тогда в Амстердаме: выиграть хочется, но есть вещи, которые он просто не мог сделать. Разве можно упускать шанс поддеть его? Особенно при мысли о грядущем свидании с Ингрид, что только укрепляло мою самоуверенность.
Однако я не успел ничего сказать, к жизни прокашлялась древняя громкоговорящая система:
- Внимание! Внимание! Просьба всем начинающим собраться в ангаре! Начинающим собраться в ангаре!
Нас собралось там десятка с три, и вскоре появился наш инструктор - крепкий делового вида парень, представившийся как Тони. После сорокапятиминутной вводной лекции он отпустил нас на перерыв.
- Прекрасное хобби, правда? - сказал Грэм, когда мы вышли на солнышко. - Наверняка это всегда держит в тонусе.
Две девушки, которых я до сих пор не замечал, обернулись посмотреть на автора столь патетического комментария.
- Извините, - съежившись, проговорил Тим. - Это Грэм. Он не опасен. Достает своей нудностью, но не опасен.
Девушки улыбнулись.
- Почему же вы вместе? - спросила одна.
Она казалась совсем молоденькой, но говорила с уверенностью, свойственной истинно богатым. Что-то среднее между блондинкой и шатенкой (блонтенка?), немного пухленькая - в хорошем смысле. Почему-то я сразу понял, что новенький «гольф» на автомобильной стоянке за углом ей подарил на день рождения папа, на нем она сегодня спозаранку и приехала.
- Мы с ним вместе работаем, - ответил Тим, вразвалку подходя к девушкам.
Впрочем, Блонтенка продолжала улыбаться мне. Привлеченный этим, я последовал за Тимом. Ее подруга, потемнее и постройнее, тоже улыбалась. Но ее улыбка как-то не так согревала. По крайней мере, меня.
- Бог знает, как это получается, - услышал я свои слова, - но он всегда умудряется приставать к нам и вне работы.
Девушки рассмеялись. У обеих родители ворочали миллионами, это было видно и по одежде - сшитые на заказ джинсы и кашемировые кардиганы, и по жемчужным серьгам.
Но ни одна из них не приобрела снисходительную холодность, свойственную Избалованным Аристократкам.
Блонтенка представилась:
- Меня зовут Франческа. А тебя?
- Роб.
Когда я понял, что она представилась мне, сердце екнуло. То есть сначала мне. Потом она повернулась к Тиму, который назвал себя и посмотрел на ее подругу, которая назвалась Софи. Но первый контакт возник со мной. От этого я получил заряд адреналина, и этот наркотик, как обычно, развязал мне язык.
 
- Ты что, собираешься прыгнуть с парашютом?
Франческа состроила гримасу.
- Да нет. Она так меня и не убедила. Я согласилась составить ей компанию. Это подарок брата ей ко дню рождения.
- О, поздравляю, - сказал я Софи, но она о чем-то говорила с Тимом и не услышала меня.
- В следующую среду ей исполняется двадцать один, - продолжала Франческа. (Я знал это. Ее слова, конечно, подтвердили мою правоту насчет Софи, но они почти наверняка одногодки.)
- У нас то же, - сказал я. - Тиму исполнился двадцать один на прошлой неделе.
Франческа рассмеялась. Тим, увлеченный разговором с Софи, мельком услышал, что я прошелся на его счет (а если честно, то и на свой собственный), но ничего не мог поделать. Посмотрев на Франческу, я понял, что она мне нравится. Ничего особенного в ее внешности не было, дело в поведении, манере держаться и в том, как мы сошлись. Во мне уже зародилось подозрение (надежда?), что мне не придется долго пудрить ей мозги. Лучший вид запудривания мозгов - это не запудривать мозги, а просто болтать. Понимаете, тут не нужны «подходы», фразочки типа «такая милая девушка, как ты…» и пр. Это всегда звучит сексуально, вот почему я никогда ими не пользуюсь. (Ладно: я ими не пользуюсь с тех пор, как понял, что они не срабатывают.) Нет, самые волнующие моменты возникают, когда не думаешь, о чем говорить с девушкой, потому что все происходит естественно. Это вернейший признак, что вы поладите, что она - твой тип. И у меня возникло ощущение, что с Франческой может получиться что-то вроде этого. Не то чтобы у нас было много общего. Очевидно, не было: возраст, происхождение, деньги - во всех отношениях мы были разными. Но это не важно. Между нами была легкость. И это вдохновляло.
- Эй, вы, - закричал за спиной Тони. - Зайдите.
Мы пошли вместе с Франческой, а Тим с Софи - перед нами. И пришедшая мне в голову мысль, только я собрался записать ее, вызвала во мне чувство стыда. Если последний абзац (насчет Франчески) - правда, то следующий - истинная правда, и, наверное, вам лучше это знать. Мысль о Кубке Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом. Если легкость, которую я уже ощутил, болтая с Франческой (и которую, я чувствовал, ощущала и она со мной), сумеет развиться в… о, вы понимаете, что я имею в виду… то наше совместное пребывание на аэродроме (подумайте об этом) сулит много интересного. Если только вы - не Тим, иначе для вас ничего хорошего в этом нет. Особенно учитывая то, что это единственный способ восстановить равенство в гонке, и произойдет это на аэродроме.
Ликование. Именно так я могу охарактеризовать мои чувства в этот момент. Ликование пополам с волнением: удастся ли мне довести отношения с Франческой до… нужной точки.
Следующая часть подготовки касалась непосредственно парашюта. Тони показал запакованный парашют, а потом вывел нас на поле, чтобы мы смогли увидеть его раскрывшимся. Все собрались вокруг инструктора, а он поднял длинную нейлоновую веревку, прикрепленную к парашюту снаружи.
- Это статическая стропа, - объяснил Тони. - Мы привязываем ее к самолету, и, когда вы выпрыгиваете, она разматывается… и разматывается, говоря, он проделывал это вручную, пока не натянется, а тогда - ХЛОП - вытягивает парашют.
Тюк раскрылся, обнаружив нечто размером с кучу - штук тридцать! - связанных вместе пуховых одеял.
- Можно попросить двоих из вас помочь мне?
 
Мы с Франческой оказались ближе всех. Шагнув вперед, мы схватились за парашют и начали бешено его вытягивать. Вскоре он поймал ветер и раздулся, взмыв над землей примерно под сорок пять градусов.
- Не знаю, что ты волнуешься, - шепнул я Франческе. - Явно, ты рождена для таких вещей.
Она улыбнулась.
Тони продолжал держать парашют за две стропы на «пассажирском» конце.