Демон на свободе (СИ)

На этот вопрос я ответил не сразу, сделав несколько затяжек. Затем, повернув голову и встретившись глазами с одним из самых близких мне людей, признался:
- Я был уверен еще до того момента, как мисс Праудмур начала «токийское истребление чудовищ», мистер Уокер. Это происшествие, кстати, и перевело мою уверенность в абсолютное знание. Другой вопрос, что лояльность – понятие весьма растяжимое, не так ли? Вы, к примеру, с честью сохраняете её как по отношению ко мне, так и по отношению к своим детям и молодой жене. Здесь практически тоже самое. Мисс Праудмур нам не враг, а лишь представитель того, кто ошибочно считает, что может стать союзником. А то и взять руководство на себя. Понимаете?
- Думаю, да, сэр. Но не уверен, что понимает она.
- По этому вопросу я сделал всё, что мог и даже больше. Нам придётся работать с тем, что есть, мистер Уокер. И еще, в любом случае, что бы не произошло, знайте, что я оцениваю вашу жизнь много больше, чем дирижабль и доспех. Разделяйте это мнение. Это приказ.
- …будет исполнено, милорд.
  
Глава 8
 
Авантюра и риск – иногда необходимы просто потому, что сформулировать план невозможно. Никак. Играя вслепую, действуешь, опираясь лишь на зыбкие ощущения. Именно моя ситуация.
«Клаузер» и ямайцы – они были тяжеловесным придатком к моему письму. Чугунной гирей на весах мнения Фаусто Инганнаморте обо мне. Жестом доброй воли, подкрепляющим добрые намерения. Одним из, конечно же, но наиболее внушительно выглядящим. В письмах, пакет которых должны были передать ямайцы инквизитору содержалось многое. Намеки, предположения, объяснение моего положения. Упоминание, что Зеркальное измерение держалось на ладан, от чего всё и покатилось к некромантам на погост. Мне нужна была встреча. Мне нужен был Инганнаморте.
Первым делом, правда, пришлось столкнуться с нежданным персонажем. На месте встречи, под высокой скалой, служащей прекрасным ориентиром и невесть каким образом гордо торчащей посреди леса, меня ждал медведь. Был он не только огромных размеров всей своей фактурой, но еще и поперек себя шире, готовый к зиме каждой клеткой своего отожравшегося тела. Только вот он, в отличие от всех остальных своих собратьев в таких кондициях, вовсе не проявил благодушия, а рванул на меня со всех лап, явно собираясь сожрать. «Грендель», как и меч из-за спины, я выхватить просто не успевал, а один выстрел из «атласа», способного оторвать человеку конечность, эта туша даже не заметила. Подмяв меня, животное попыталось пообедать.
У него это закономерно не вышло с налету, так что мы вступили в борьбу. Можно было сказать, что силы были практически равны, но всё, на что меня в первые секунды хватало, так это уворачиваться от щелкающей зубами пасти, либо отводить удары лапами. Ну, как отводить? Меня просто увозило в сторону от взмахов жирного и неуклюжего противника, несмотря на блоки и перехваты. Правда, тот вскоре очень сильно пожалел о своем поведении – я раздавил ему нос. Быстро, резко, отработанным на чужих шеях скручивающим движением. Всмятку. На лицо брызнула вонючая горячая кровь и слизь, а медведь, отпрянувший от меня с утробным воем, подарил возможность достать меч. На этом всё для косолапого закончилось за три взмаха.
Зато для меня только началось. О себе дал знать Фаусто Инганнаморте, но очень оригинальным и совершенно для меня непредсказуемым образом. Я был готов ко многому. Засаде, призванной взять меня живым или мертвым, к заминированной местности, несмотря на то что по моим расчетам, у Инганнаморте была всего одна ночь до встречи. К просто дружескому разговору. Но никак не к разъяренному медведю и уж, тем более, артиллерийскому обстрелу.
Шарахнули, судя по всему, аж с трех сторон, совершенно не жалея зарядов. Причем хитро, с выдержкой, не начав обстрел одновременно, а лишь обозначившись для начала с одной стороны. Артиллеристы явно спланировали, что я попытаюсь укрыться под скалой-меткой на местности, поэтому сначала били от Славяницы, а затем, спустя секунд 15, уже ударили с засадных позиций, превращая всё подножие местной достопримечательности в перерытую, нашпигованную шрапнелью, местность. 
 
Всё это я понял позже, когда вылез из-под изрядно потрепанной туши дохлого медведя, которой и прикрывался, подтащив последнюю к скале. Окинув взглядом развороченную дымящуюся землю, окровавленный, грязный и воняющий потрохами медведя я тут же припустил со всех ног куда подальше, на всей возможной скорости. Оказалось, что я могу развивать невероятную скорость, когда от чего-то драпаю со всех ног. Если бы не одежда и постоянно попадающиеся на пути стволы деревьев, то скорость была бы даже выше, но и так она была достаточно большой, чтобы от встречного ветра у меня начали слезиться глаза.
- Дерь-мо…, - выдохнул я, садясь на поваленное дерево и потянувшись к портсигару. Рука до него не дошла. Прямо перед моим носом, буквально в паре сантиметров, внезапно оказалось прекрасно знакомое мне лицо. Существо стояло, заложив руки за спину и согнувшись в поясе так, чтобы смотреть мне глаза в глаза.
- Считай это легким намеком, Алистер Эмберхарт, - процедил Дарион Вайз, - Легчайшим намеком на то, что отказ от моего предложения будет иметь последствия! Даю тебе три дня. Думай. В следующий раз медведя не будет. 
И исчез перед тем, как я успел издать хоть один звук.
Полное дерьмо.
Человек, что необходим в союзники, устраивает мне артиллерийскую засаду. Единственный демон этого мира, хлебающий силу и власть полной и единственной ложкой, выставляет мне ультиматумы. Время не терпит, а запасных планов нет. Я не знал, какое участие принял Дарион Вайз в столь радикальном ответе Инганнаморте, но подозревал, что самое деятельное. Кажется, Узурпатор Эфира фатально ошибся, заключая сделку с синекожим, у которого теперь свои планы на этот мир.
Что же, вызывать Сунь Укуна, чтобы он приволок сюда магистра, бросив его мне под ноги, совсем не вариант. Вряд ли кто-то из помощников Шебадда Меритта сможет сделать это незаметно, а у меня уж точно нет аргументов, гарантирующих переубеждение старого киборга. Нужно отступить.
На «Благих намерениях», принайтованных нами к самой земле в роще, тоже было не всё хорошо. Это я понял по виду сильно помятого Чарльза Уокера, сидящего у дирижабля с автоматом. Под левым глазом у моего дворецкого расплывался знатный синяк, губы опухли, а форма своим видом намекала, что англичанин подрался с крупной разъяренной кошкой. Причем, как оказалось, только что.
- Прошу прощения, сэр, - прошепелявил, вставая, дворецкий, - Мисс Праудмур… сбежала.
- Вы целы, мистер Уокер? – осведомился я, оглядывая окрестности с револьвером в руках.
- Да, сэр. Это… мелочи.
- Тогда срочно поднимаемся в воздух. Всё остальное потом. Нам нужно покинуть этот район, а перед этим – убрать «Крысобоя» с видного места.
На это занятие пришлось потратить несколько часов. Перебазировав и хорошо замаскировав немецкое чудовище, скрывающее внутри английский СЭД, я чуть не надорвался, вытягивая и активируя двух из трёх «Григориев». Отдав русским машинам команду охранять доспех в неподвижном режиме, тут же вернулся назад на дирижабль. И только после того, как на полном управлении отогнал «Намерения» чуть ли не в Крым, нашел время поговорить со слегка отошедшим дворецким. История, рассказанная им, меня не удивила.