Слёзы Эрии (СИ)

— Не стоит так волноваться, милая, — добродушно улыбнулась Элья, заплетая мои густые волосы в тугую косу.
— Я не волнуюсь, — голос предательски дрогнул.
— Ты дрожишь как лист на ветру.
Элья ласково коснулась моих плеч и развернула к себе лицом.
— Тебе не стоит волноваться и уж тем более чего-то бояться. Господин Омьен не даст тебя в обиду и обязательно поможет вернуться домой.
Женщина заботливо пригладила мои волосы и коснулась губами лба. Это был настолько искренний жест, наполненный материнским теплом, что на глаза невольно навернулись слезы. Я поспешила опустить голову, слабо кивнув в ответ. К счастью, Элья не заметила моих влажных глаз, потому что в комнату, словно порыв осеннего ветра, ворвалась Шеонна.
— Нашла! — воскликнула она, помахав над головой перчатками. — Надеюсь, они подойдут.
Я с благодарностью приняла их и натянула поверх повязок — так они не станут привлекать к себе лишнее внимание. Белое кружево прекрасно дополнило наряд: платье до колен с высоким воротом, сшитое из светло-серого бархата и пришитой к плечам легкой сиреневой накидкой.
Из моего гармоничного образа выбивалась лишь одна деталь — красный кристалл на шее, окутанный серебряной паутинкой оправы. Это всё, что осталось у меня в память о родителях, и я никогда не расставалась с этой вещью.
Я посмотрела на Шеонну, возникшую за спиной. Она перехватила мой взгляд в отражении зеркала и ободряюще улыбнулась. У нас было мало общего, но всё же кое-что роднило: мы обе познали чувство потери в раннем детстве, и наша память о близких заключалась в материальных вещах. Взгляд опустился к руке Шеонны, где у запястья зеленый шелк рукава собрался в складки, а под ними выделялась кожаная нить, продетая через небольшую монету.
Шеонна тоже никогда не расставалась с ней: иногда монета висела на ее шее, а иногда, как сейчас, пряталась на запястье.
— Что это? — однажды спросила я подругу, воспользовавшись ее разговорчивым настроением.
— Монета, — ответила она с лукавой усмешкой. — Элья рассказывала, что нашла ее в складках моих пеленок, когда мама вернулась из Коэты. Или подкладывать младенцам деньги — одна из традиций того мира, или мама посчитала меня надежным вложением средств. Не считая пеленки, монета всё, что у меня осталось в память. И в некотором роде это даже символично. Шейн говорит, что я часто играю на нервах Саит, и мне будет, чем откупиться, если богиня смерти не выдержит и придет за мной.
Шеонна отшучивалась, но в ее глазах была заметна застывшая глубокая печаль. И я не осмелилась продолжать разговор. Каждый житель этого дома пережил личную трагедию и, задавая кому-то очередной вопрос, я боялась случайно причинить боль.
Но сегодня ничто не омрачало взгляда Шеонны.
— Ну что, ты готова познакомиться с Артуром Моорэт? — подмигнула мне подруга.
❊ ❊ ❊
Я нерешительно замерла перед калиткой. Мне казалось, что стоит пересечь эту черту, и я окажусь совершенно беззащитной. Но в то же время меня тянуло на городские улицы, хотелось увидеть Эллор, его жителей и те чудеса, что скрывала от меня каменная стена. Шеонна игриво подхватила меня под руку и помогла преодолеть страх. Вместе мы шагнули к ожидающему экипажу, поразившему меня с первого взгляда — карета не была запряжена.
Это определённо была карета, какой ее описывают сказочники: пузатая кабина изумрудного цвета, украшенная золотой резьбой под окнами. На двери красовался герб Эллора и всей южной части Дархэльма — черный ворон с распростертыми крыльями, в груди которого сиял бирюзовый кристалл. На облучке сидел кучер в таком же изумрудном костюме, но вместо поводьев в руках он сжимал тонкие рычажки.
Карета имела нечто общее с машинами моего мира, но выглядела так, словно сошла со страниц сказки.
— Эта технология взята из моего мира? — спросила я, не зная к кому точно обратиться.
— Нет, эта наука позаимствована из Коэты. Ее жители не столь научно подкованы, как может показаться, но тем не менее, нашли способ получать чистую энергию, — ответил кучер. Я узнала шелестящий голос графа Эридира.
 
Мужчина приветливо улыбнулся, спускаясь к нам.
— Электричество? — не поняла я.
— Эфир, — заговорщицки прошептал граф, склонившись ближе к нам.
— Тенлер!
Велизар Омьен крепко пожал руку графа и окинул карету любопытным взглядом. Последним из дома вышел Шейн.
— Ты снова играешь на нервах Коллегии? Место этой бесовской вещице по ту сторону Разлома. — господин Омьен передразнил чей-то скрипучий голос и лукаво усмехнулся.
Граф Эридир поддержал шутку, хрипло рассмеявшись в густую бороду.
— Сегодня Коллегия будет говорить не только о подвигах Артура. К слову, об Артуре!
Мужчина порылся во внутреннем кармане своего пиджака и извлек маленький желтоватый свиток, перевязанный бордовой лентой, вместо печати его скрепляла крошечная Слеза Эрии.
— Это для тебя, Алесса.
Я, не раздумывая, приняла подарок, но он тут же выскользнул из моих пальцев и завис над распростертой ладонью. Не успела я удивиться странному поведению зачарованной вещицы, как свиток раскрылся, зарделся белым пламенем и в считанные секунды сгинул в сердце маленького кристалла, еще недавно служившего печатью. Впитав магию свитка, сияющая Слеза рухнула в мою ладонь, будто кто-то оборвал нить, удерживающую осколок в воздухе. Руку, от кончиков пальцев до плеча, пронзила острая боль и, вскрикнув, я испуганно отбросила кристалл в траву. Он тут же погас, сделавшись почти бесцветным.
— Забавно, никогда не видел, как это работает, — пробормотал граф Эридир, смотря в ту точку, где только что исчез сверток.
— Что это? — дрогнувшим голосом спросила я, рассматривая свою правую ладонь. Под белым кружевом перчатки слабо мерцал витиеватый символ, испещренный рунами.
— Это разрешение на пребывание в Гехейне, — пояснил господин Омьен и добавил, — теперь ни один маг не посмеет оспорить твое пребывание здесь, но, если кто-то начнет задавать вопросы, не отвечай на них.
От его слов меня пробила дрожь. Мое пребывание в этом мире и этом доме могло стоить всем нам очень дорого.
Пора было выдвигаться в путь. Мужчины заняли место на облучке, а мы с Шеонной и Шейном расположились в кабине.
— Надеюсь, эта штука не развалится по пути? — усмехнулся господин Омьен.
Граф звонко рассмеялся и совершенно серьезно ответил:
— Не могу быть уверен, я впервые ей управляю.
От моего внимания не ускользнуло, как пальцы Шеонны нервно впились в подлокотники кожаного сиденья.
За время поездки никто не проронил ни слова, даже вечно болтливая Шеонна. Я пыталась насладиться видом вечернего Эллора, проплывающего мимо окна, но отвлекала не утихающая боль в руке. Правую ладонь жгло огнем, и яркая печать пульсировала в такт моему сердцебиению. Я в очередной раз потерла руку, пытаясь унять неприятные ощущения.
Внезапно Шейн взял меня за запястье, его пальцы опасно приблизились к ладони. Я испугалась и попыталась вырвать руку. Страшно было представить, чтобы кто-то коснулся моих шрамов даже через плотную ткань повязок и перчатки.
— Не дергайся.
Хватка Шейна оказалась стальной. Его ладонь замерла в нескольких сантиметрах над моей. Пальцы начало покалывать, а затем от них по руке растекся приятный холодок, унимая жар и боль.
Шейн отпустил мою руку.
— Спасибо, — рассеянно поблагодарила я.
Шейн ничего не ответил, лишь кивнул в ответ и вновь уставился в окно, словно ничего не произошло. А Шеонна широко улыбнулась, когда наши взгляды пересеклись.
Печать на руке мерцала еще несколько минут, но, когда мы подъехали к дому, ее свет уже погас.
❊ ❊ ❊
Дом Артура Моорэт располагался недалеко от центральной площади Эллора. Со всего города прибывали экипажи, высаживая у широко распахнутых ворот пассажиров в вечерних нарядах. В саду перед домом уже собралась пестрая, пышущая богатством толпа.
Необычный транспорт графа обогнул длинную вереницу запряженных карет и по-хозяйски въехал во двор особняка. Стража, чинно выстроившаяся по обе стороны от въезда, никак не отреагировала. Мы вышли из кабины и направились к входу. По толпе пробежал недовольный ропот, многие люди останавливались, осуждающе качая головой. Все их взгляды были устремлены к карете — люди не удивлялись этому чуду техники, их беспокоило лишь ее присутствие в этом городе.