Сыны Императора (антология)

— И ты подготовился, — сказал Гор. — Боялся, что мы отнесемся к тебе так же плохо, как когда — то люди Терры.
Фо нахмурился.
— Нет, ты ошибаешься, — ответил он. — Ты думаешь, я покинул Терру, потому что меня изгнали? Избегали? Демонизировали? Нет, нет. Всех творческих личностей и изобретателей неправильно понимают.
— Тогда почему?
— Потому что я видел начало его возвышения, — ответил Фо. — Даже тогда, в ранние годы, я понимал, кем он станет. Я имею в виду твоего отца. Я знал, какая судьба ждала человека с такими помыслами. Пусть на это ушли десятилетия, столетия или даже больше, но я знал, что его не остановить. Я не желал в этом участвовать. И хотел быть как можно дальше.
— Почему? — снова спросил Гор.
— Его мечта немыслима, но он обладает силой воплотить ее в реальность. Я вижу, что он уже начал. Ты… вы достигли звезд.
— Да, неся его послание. Его надежду на…
— Надежду? — Фо печально покачал головой. — Ну да. Конечно же, именно это он бы сказал своим детям. Он всегда умел придавать словам столько оптимизма. Славное и бесконечное будущее. Но ты, конечно, не поймешь.
— Нет, — признался Гор, вставая. — Ты создатель мерзостей. Творец самых отвратительных существ, которых я когда — либо видел. Я допускаю, что такой греховный разум, как твой, видит только ужас в величии его амбиций. И страшится правосудия, которое он свершит над тобой за преступления против человечества.
— О, боже, нет! — удивленно вскричал Фо и на секунду замолчал. — На Терре все еще говоря о боге? Там еще верят? Думаю, что нет. Теперь им и не нужно. В любом случае, ты ошибаешься. Я не страшусь его правосудия. Ты говоришь, что я создал мерзостей. Посмотри, что он создал.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Гор.
— Тебя. И подобных тебе. Ты считаешь, я сотворил чудовищ? В своем самом безумном бреду я не смог бы придумать чудовищ подобных тебе. Я практикую простое и затейливое искусство генетики и анатомии. Я подправляю и корректирую, создаю головоломки, потехи и необычные чудеса, вещи, которые заставляют нас думать, размышлять над природой нашего бытия и местом в картине жизни.
Он взглянул на Гора.
— Я не создаю существ, которые сожгут галактику дотла. Я не создаю существ, которые обрекут наш род и заведут его в бесконечное безумие войны. Ты — самое омерзительное творение, что я когда — либо видел. Абсурдное. Отвратительное. Презренное. Я не надеялся убить вас всех, но покончить всего с одним, прежде чем тот полностью реализует свой потенциал… что ж, это было бы утешением.
Фо поднялся и отряхнулся.
— Я бы хотел умереть сейчас, — сказал он. — Я не хочу жить в космосе, в который выпущены подобные тебе существа.
— Что вы сделаете? — спросил Гастур Сеянус.
— Мы очистим это место. Пусть не останется ничего из работ Фо. И сделай это быстро, Гастур. Флот ждет.
— Вы казните его, как он просит?
Гор покачал головой.
— Полагаю, за его преступления против нашего рода, я должен, — ответил примарх. — Но я посажу его на корабль и отправлю к нашему отцу. Фо — безумец, но я очень хочу, чтобы он краем глаза увидел всю истину, прежде чем его жизнь подойдет к концу.
— Вы хотите его согласия?
— Его идеи столь ложны, Гастур. Это просвещенная эра, а мы посланники надежды. Надежды, которой не хватало нашему виду на протяжении всех эпох вплоть до этой эры. Я хочу, чтобы этот человек осознал свою ошибку и понял истину. Это меньшее, что я могу сделать для него.
— Вы слишком милосердны, — сказал Сеянус.
— Если это мой единственный недостаток, то я доволен, — ответил Гор. — Взгляды Фо расстроили меня. Как мог человек настолько абсолютно не понять величие нашего предприятия? Как мог человек страшиться подобных мне?
Спустя многие годы после Улланорского триумфа, великого кровопролития Ереси и тьмы Падения, которое закончило ее, люди забыли надежду, которую некогда разделяли.
В те последние дни Падения на древней Терре Базилио Фо услышал приближающийся гром сквозь прочные стены своей тайной темницы в глубинах Императорского Дворца.
 
И, несмотря на безумие, к тому времени поглотившее его, он знал, что все время был прав, не поддавшись надежде.