Война все спишет (СИ)

И второй вариант развития событий не сулил ничего хорошего самураям — отступать придется очень быстро, побросав склады, обозы и часть артиллерии. А без этого никак — 2-й и 4-й Сибирские корпуса буквально давили на противника, который просто не успевал создать хоть какую-то импровизированную оборону и задержать энергично наступавшие дивизии.
И получить помощи японцам было неоткуда — на потрепанную армию Оку наступали 1-й и 5-й Сибирские корпуса 2-й Маньчжурской армии генерала Линевича. И на фронте там тоже образовался прорыв — дивизии генерала Штакельберга, «вкусившие» побед над противником, атаковали решительно. Да и «папаша» Линевич в такой ситуации, на удивление, действовал энергично и предприимчиво. Причем введя в бой и одну из сибирских пехотных дивизий 6-го Сибирского корпуса.
Последняя была отправлена по прямому приказу наместника — все же он являлся главнокомандующим. Фок не узнавал Алексеева — тот словно потерял осторожность, полностью уверовав в свою счастливую звезду. И как карточный игрок, все время удваивавший ставки, наместник бросил в сражение фактически все силы, хотя японцы не ввели в действие и половины имеющихся у них соединений. К тому же было неясно, восстановилась ли от потерь 4-я армия Нодзу — ее приводили в порядок в Корее.
В обычной ситуации и сам Фок не склонен был бы к риску — бросить в сражение все войска, оставив на Ляодуне всего две дивизии 6-го Сибирского корпуса, оголив все, что можно. И это все — кроме них боеготовых резервов просто не было, и это при огромной протяженности береговой черты, и наличия мест, где японцы могли высадить десант.
Однако требовалось всего одна неделя, чтобы потом нейтрализовать возможную активизацию противника. И более того, в случае необходимости подкрепить армии резервами. В Ляояне выгружались части 17-го армейского корпуса, а 10-й почти закончил сосредоточение. В дороге находился 1-й армейский корпус, авангард которого только начал разгрузку.
Одновременно прибывала и конница, причем в большом числе — 10-я кавалерийская дивизия, сводная бригада кубанских казаков, Оренбургская казачья дивизия и другие казачьи формирования. В Маньчжурию также отправлялись три кадровые стрелковые бригады, которые должны появиться в начале ноября, самый поздний срок — к середине месяца.
Кроме трех корпусов и прочих подкреплений должны были прибыть к сентябрю две резервные дивизии, а в октябре еще две — все спешно сформированы в Казанском военном округе по частичной мобилизации. Первоначально их планировалось ввести в состав 5-го и 6-го Сибирских армейских корпусов, но те удалось укомплектовать чисто сибирскими дивизиями, увеличив их число за счет перехода на «тройственную» структуру. Впрочем, резервные дивизии в полевых сражениях было лучше не использовать ввиду их малой боеспособности — многие запасные солдаты солидного возраста совсем забыли прежние навыки, потеряли их полностью за годы мирной жизни. Зато в качестве гарнизонов в Дальнем, Порт-Артуре и Владивостоке, а также охраны побережья они вполне годились.
Более никаких войск отправлять через всю Сибирь не планировалось, и так полков с лихвою хватало — перевес в батальонах над японцами был достаточный, а в коннице избыточный. Потребуется в дальнейшем обеспечить бесперебойный подвоз до января, пока Байкал не встанет, и ледоколы не завершат навигацию, маршевых пополнений и доставку боеприпасов, продовольствия, снаряжения и фуража.
Перевес в силах над японцами создавался с достаточным превосходством, и практически полностью соответствовал реальной истории. Вот только тогда он не был использован толком и разумением, и, имея перевес, русские войска под командованием Куропаткина постоянно терпели поражения. Но теперь все должно было пойти совсем иначе — и главной из причин первых побед армии, стали необычайно активные действия русского флота, который яростно боролся с противником.
А ведь в той истории корабли Порт-Артурской эскадры после гибели адмирала Макарова вели себя крайне пассивно. И даже когда все броненосцы были полностью исправны, то корабли предприняли лишь два выхода в море. Последний из них завершился знаменитым боем в Желтом море 28 июля 1904 года, после которого активность русской эскадры была сведена практически до нуля, и, хуже того, по примеру обороны Севастополя, корабли были разоружены, а моряки отправились на оборону укреплений в составе десантных рот. Исход войны после отказа от борьбы за море был предопределен, и посылка 2-й Тихоокеанской эскадры была последним шагом к той катастрофе, что произошла в Цусимском проливе 14-15 мая 1905 года.
 
По большому счету, на взгляд Фока, эскадра под командованием Витгефта была калькой с Маньчжурской армией под начальством генерала Куропаткина. С той лишь разницей, что погибший адмирал предпочитал коллегиальность в решениях, стараясь избежать тяжкого груза ответственности. А бывший военный министр поступал в точности наоборот. С одной стороны всячески ущемляя инициативу нижестоящих, мелочно регламентируя действия войск, а с другой с постоянным перекладыванием на генералов всей ответственности в случае неудачного исхода боя — как не надлежаще выполнивших его полководческие замыслы.
Эту дурную черту главнокомандующего отмечали все генералы, оставившие мемуары, по крайней мере, те, которые Александру Викторовичу довелось прочитать в свое время. Да и самим планом войны Алексея Николаевича он был хорошо знаком — его издавали как в военных хрестоматиях, так и в военно-научных трудах, с которыми он ознакомился во время учебы. Занятное было чтение — имея перевес в силах и артиллерии, а также в кораблях военно-морского сил, русские войска потерпели ряд поражений, а для флота война закончилась чудовищной катастрофой…
— Иначе сейчас будет, совсем иначе!
В бинокль были видны отступающие с позиций японцы. Все-таки преимущество в артиллерии было на стороне сибиряков, а на открытой местности от рвущейся над головой шрапнели трудно найти укрытие. Фок напряженно смотрел на поле боя — сегодня должно было все решиться. Если японцы начнут отходить, уходя из-под охвата, то придется преследовать их до реки Ялу. А вот там все зависит от действий конных групп и предприимчивости их командующих генералов Мищенко и Самсонова — будет ли для самураев просто отход, либо поражение, а может ситуация обернется для них катастрофическим разгромом.
Однако многое зависело и от адмирала Алексеева — флот готовился к выходу в море, стремясь сорвать переброски японских войск с островов на материк — по всей видимости, в самое скорое время в сражение будет введена 3-я армия Ноги. Так что борьба за Корею предстоит долгая, и вестись напряженно — в этом Фок не сомневался…
  
Глава 38
 
— Мины, мины — прах их подери — потрепали мне нервы и добавили седины в бороду! Каждый выход из Артура как игра в рулетку — не разделить бы судьбу адмирала Макарова!
Алексеев с мостика оглядел вышедшую в море эскадру — за его флагманским «Пересветом» шла «Победа», за ней «Рюрик». Замыкали колонну два броненосца под флагом Ухтомского — «Цесаревич» и «Ретвизан». Далеко в море виднелись крейсера Эссена, погнавшиеся за двумя «собачками» — самые быстроходные корабли японского флота улепетывали во всю прыть, и на то были причины в виде «Богатыря», «Аскольда» и «Новика», что погнались за ними на самом полном ходу. 
Выделялись глыбами два больших парохода — вспомогательные крейсера «Ангара» и «Енисей» — именно для их пропуска в океан и был задуман этот выход. Главное отогнать подальше те японские крейсера, что могли представлять для рейдеров опасность, а в море, на волне, догнать их японцы уже не смогут — ход в 20 узлов у первого, и 17,5 у второго русского корабля, оставляли противнику только минимальные шансы. 
А к вечеру они уже потеряются среди Желтого моря и начнут действовать по своему усмотрению — крейсерская война предполагает полную самостоятельность командиров, желательно предприимчивых, решительных и энергичных. Принятого в ямы угля должно было хватить на 5-6 тысяч миль, а припасов загружено на два месяца плавания.