Война все спишет (СИ)
Головным шел флагманский броненосец «Микаса», за ним следовали броненосные крейсера — вторым «Асама», а третьим «Ниссин». Концевым во вражеской колонне шествовал «Асахи». В принципе понятная расстановка — хорошо забронированные броненосцы по краям, в центре крейсера, устойчивость которых к боевым повреждениям весьма сомнительна. Хотя «гаррибальдиец» создавался как корабль линии, своего рода быстроходный малый броненосец, относительно дешевый, а потому охотно покупаемый «бедными» странами. Так испанцы купили «Христофора Колумба», но этот крейсер был потоплен американцами в недавней войне между этими странами. Аргентинцы купили четыре таких корабля, и заказали еще два, которые потом перекупила Япония. А ведь эти корабли могли и попасть в российский флот, как хорошо знал Евгений Иванович, но незадолго до войны с японцами вице-адмирал Рожественский отказался от их покупки. Мотивируя тем, что подобные крейсера не подходят для императорского флота, не вписываются они в предусмотренные на случай военных действий планы.
Хотя некоторые друзья, имевшие в Адмиралтействе источники, втихомолку поговаривали, что якобы адмирал Абаза потребовал с фирмы «комиссионные» за контракт на покупку в размере полмиллиона рублей. «Запрос» итальянцев возмутил, и они нашли покупателя посговорчивей — японцам предоставили займы англичане, и вот эта парочка сражается здесь и сейчас против русских кораблей.
Теперь остается проверить, чего они реально стоят, может быть Зиновий и прав — в первом бою они не произвели впечатления. И дело в том, что 152 мм броня пояса не выдерживала не то, что попаданий 305 мм снарядов, но даже десятидюймовых. Да и с артиллерией на «Ниссине» не все было хорошо — если на кораблях первых серий стояли одиночные 254 мм пушки в носу и на корме, то на этом последнем представителе они были заменены на двух орудийные башни восьми дюймовых орудий. Последние были смертельно опасны против любого русского крейсера — даже хорошо забронированного, такого как «Громобой» или «Баян». Но практически бессильными против прекрасно защищенного двумя броневыми поясами «Цесаревича», который к тому же превосходил бывшего «итало-аргентинца» по весу бортового залпа чуть ли не втрое.
— Как то себя Того ведет непривычно — нерешительно, то подлезет, то отскочит, будто чего выжидает, — Алексееву идущий бой нравился все меньше и меньше. Японские корабли старательно держали дистанцию, благо эскадренный ход примерно одинаков — противоборствующие стороны держали 15-16 узлов. И стоило русским броненосцам начать сближение, как их противник тут же отдалялся — самураи совершенно не хотели лезть ближе, так что средний калибр из шестидюймовых пушек только раз открывал огонь, и то ненадолго. А так почти полное равенство — по 16 стволов перебрасывались снарядами на полусотне кабельтовых, попадания были единичными, но зато весьма ощутимыми — корабль вздрагивал всем корпусом.
«Пересвет» получил два попадания, один в броневой пояс по центру — девять дюймов брони выдержали удар. Зато второй снаряд разнес средний каземат 152 мм орудия и изрешетил осколками трубу — яркий разрыв был хорошо виден на всех русских кораблях. «Победа» и «Цесаревич» получили по три-четыре попадания восьмидюймовым калибром — броня выдержала попадания семипудовых «гостинцев», зато пострадали надстройки, возникли даже небольшие пожары, которые легко потушили. В «Ретвизан» так вообще не попали ни разу — счастливчик!
Теперь возникла очередная затяжная пауза, в течение которой японская эскадра снова вышла из боя. И Того затеял перестроение, явно не желая продолжать бой в прежнем порядке.
— Ваше высокопревосходительство — у них головным теперь «Асама», за ней «Ниссин», потом броненосцы.
— Хотят против наших «пересветов» выставить свои броненосные крейсера, Вильгельм Карлович — все же десять дюймов не двенадцать, и броня «Асамы» такие снаряды вполне держит. Меня другое беспокоит — адмирал Того явно не желает драться, все время маневрирует, уходит от схватки. Что происходит, хотелось бы мне знать?! Ведь явно что-то замыслил наш «узкоглазый друг». Но что именно?!
— Дождаться ночи и атаковать миноносцами?
— Посередине залива и с таким охранением как у нас?! Маловероятно, мы ведь тем же ответим, и у нас крейсеров больше, и миноносцев дюжина. Ночью отойдем вглубь, до темноты меньше часа. С рассветом медленно пройдем острова, и к полудню спокойно подойдем к Дальнему, чтобы не стоять на внешнем рейде в ожидании прилива. Очень бы не хотелось попасть под минную атаку. Так, японцы опять пошли на сближение, ответим им тем же, — проворчал Алексеев, но отдать команду не успел. Витгефт прочитал переданный ему листок радиограммы и побледнел.
Наместник выхватил бумажку из руки и мгновенно прочитал ее. От души мысленно выругался, не проронив ни слова, с каменным выражением на лице. Такого варианта Евгений Иванович никак не ожидал. И не драться нужно было, а «уносить винты» — события приняли совсем иной характер, чем они с Витгефтом запланировали…
Глава 25
— Урок даден и получен, теперь противоборствующим сторонам нужно сделать должные выводы…
Фок пробормотал себе под нос, разглядывая поставленные японцами навесы. В Дагушане, Сюяне и даже деревеньках в ходе наступления были захвачены склады с боеприпасами, снаряжением и продовольствием. Питание шестидесяти тысячной армии для проведения развернутой на широком фронте наступательной операции с решительными целями требует развернутой и отлаженной системы тыла с развитой логистикой. А вот с последней у японцев было совсем плохо — транспорт в виде мобилизованных китайцев-кули плохая подмена не только железнодорожным вагонам, но даже пароконным повозкам, что широко применялись в русских войсках.
Создание больших складов было для японцев насущной необходимостью — они ведь наступали, а для обеспечения тут требуется регулярный подвоз всего необходимого и создание развернутой сети полевых «магазинов», говоря на старинный манер. Но стоит ситуации перемениться, что на войне равных по силе противников довольно таки частое явление, то проведенные заранее подготовительные мероприятия, с расположением складов поближе к линии боевого соприкосновения, оказываются не только ненужными — вредными. Ибо перешедший в контрнаступление враг получает богатые трофеи, которые может использовать в своих дальнейших операциях.
Вот это и произошло за истекшие две недели — русские продвигались настолько быстро, если считать по параметрам начала ХХ века, а не его конца, что японцы просто не успели не то чтобы вывезти обратно, даже толком уничтожить припасы, с невероятным трудом доставленные и складированные. Так что было чем хорошо поживиться, исходя из проверенной веками формулы — «война питает войну».
— Была бы нормальная кавалерия и хоть мало-мальски подвижная пехота, пусть на повозках или с вьючными лошадьми, то японцы бы огреблись по полной программе. Тогда Кондратенко бы успел выйти на пути отхода, и перекрыл горловину — разгром самураев был бы неминуем, как в сорок пятом. А так — душили, давили, но отпустили…
Фок выругался, поминая нехорошими словами произошедшие события. Но все же был рад, несмотря на вполне обоснованное недовольство — ведь всегда хочется сделать работу не просто хорошо, а на отлично, чтобы получить более полное удовлетворение от проделанного.
— Пока ясно одно — раз нет моторизации армии, до нее лет сорок еще должно пройти, будем уповать на лошадку. Только иной подход совершим к нашей кавалерии, не такой, как принят. Спешивать ее в бою будем, и огневую мощь усиливать. А там посмотрим за новациями…
Генерал еще раз окинул взглядом склады, у которых уже суетились интенданты, подсчитывая количество трофеев. Теперь требовалось их нормально перераспределить по войскам, и тем улучшить довольствие. С тем же рисом проблем не будет до конца года, и даже дольше, вот только одна беда — без удовольствия едят его солдаты, предпочитая картошку и гречку, которые здесь практически не выращивают местные селяне. Зато от китайского населения можно получить зерно и рыбу, мясо и крупу, ткани и обувку. Так что этот самый рис есть на что обменять, а сэкономленные на закупках продовольствия деньги пустить на улучшения довольствия солдат и офицеров. А не позволить вульгарно растащить по карманам, что с необычайным удовольствием во все времена проделывала тыловая сволочь. Казнокрады и воры, их всех, по большому счету, развешивать на деревьях нужно после трех лет службы, согласно завету великого генералиссимуса.