Целительница будущего короля (СИ)

***
В конце концов, я решила, что целители просто позволили себе сильно опьянеть, поэтому и болтают всякое. Пользуясь тем, что за воем лютней и свирелей, песнопениями менестрелей, среди которых вертелся и Дэйти, за шумом всеобщей бурной беседы их не слышно посторонним, они быстро закончили обсуждать меня и принялись перемывать кости другим гостям.
Чигару потягивал вино и подкладывал мне кусочки повкуснее, я ковырялась в угощениях, складируя их остатки на краю большой тарелки, и время от времени щипала виноград. От шума и духоты гудела голова, есть совсем не хотелось, взгляд норовил скользнуть за королевский стол, но я сдерживалась, особенно когда возникало ощущение, что на меня оттуда смотрят.
Я ожидала более бурной реакции на мою молодость и звание придворного целителя при незавидном происхождении, но королевский двор жил своей жизнью. И постепенно даже в этом недружелюбном грохоте, рядом с грубо шутящими и сплетничающими целителями, под боком у Чигару, отгораживающим меня от страшного апрумца, я начала расслабляться.
«Наверное, сегодня уже ничего страшного не случится», – подумала я.
И ощутила на себе тяжёлый взгляд. Не удержалась, покосилась на королевский стол через ресницы: принцесса, закусив губу, наблюдала за мной.
В одну руку она взяла нож, другой подняла кубок и постучала по нему лезвием. Металлический звон прокатился по залу, гася музыку и голоса.
Тишина повисла в зале, притихли даже мастифы. Поднимаясь с трона, принцесса Венанция продолжала обжигать меня взглядом, и у меня опять похолодело внутри. Её пальцы по-прежнему сжимали нож, словно она собиралась им кого-нибудь зарезать.
  
Глава 13. Вызов
 
Чигару накрыл мою ладонь. Она лежала возле тарелки, и жест отлично просматривался с возвышения королевского стола. Кайден откинулся на высокую спинку в тень Венанции. В его глазах вспыхнули огоньки, находящаяся на свету рука крепче стиснула кубок.
Молчание многозначительно затягивалась. Венанция будто с трудом оторвала от меня взгляд и обвела им зал.
– В этот тяжёлое и трагическое для Унии время, – её голос мощно раскатывался под сводами с сияющими фениксами, – мы собрались здесь, чтобы выбрать нового короля.
Сейчас Венанция выглядела одухотворённо, величественно и до зубовного скрежета красиво. На неё смотрели. Даже Кайден поднял на неё взгляд, и от этого запекло в груди. Чигару ещё крепче сжал руку.
– …Выбрать достойнейшего из мужчин, – Венанция продолжала оглядывать зал, будто каждому давала надежду стать этим достойнейшим. – Как вы знаете, через три дня должен состояться турнир, чтобы мужчины могли показать свою силу.
По залу прокатился одобрительный рокот.
– Но это необычный турнир, – Венанция чуть задрала подбородок, с этого ракурса она смотрелась дивно хорошо, – уже много столетий трон не наследовался по женской линии. Впервые за долгие годы турнир поможет определить не только лучшего воина Унии, но и короля. Каждый должен иметь возможность показать себя с лучшей стороны. Показать всё, на что способен. Поэтому представители семей с тотемными животными будут сражаться друг с другом на родовых зверях.
Секунду царила мёртвая тишина, люди осознавали сказанное: родовые звери в столице Унии. Такого не случалось уже очень давно. Апрумцы за королевским столом ухмылялись, и я их понимала: боевые вепри чудовищно опасны.
Тишину разорвал лихорадочный рокот голосов. Кто-то восхищался этим решением в предвкушении зрелища, но были и недовольные лица.
Венанция с мягкой улыбкой оглядывала гостей. И едва накал восхвалений стал стихать, продолжила столь же величественно:
– Да, я понимаю, это неожиданное решение, представителям родов потребуется время, чтобы доставить сюда своих зверей, поэтому турнир придётся перенести, но, чтобы вы не скучали, мои дорогие гости и кандидаты, – Венанция улыбнулась шире, и я бы даже поверила, что она просто радушная хозяйка, если бы не помнила безумие в её взгляде и не видела стиснутый в руке нож. – Послезавтра мы все – и кандидаты, и гости, и их свита – отправимся на королевскую охоту!
 
В этот раз восторженных голосов оказалось куда больше, даже целители аплодировали, хоть и вяло. А Венанция задержала на мне взгляд и многообещающе улыбнулась.
Словно эту охоту она объявила специально для меня.
***
Каким блаженством было покинуть душный зал и вдохнуть в коридоре с открытыми окнами. Ещё большее блаженство испытывали уши, спасённые от гвалта и музыки. Конечно, в коридорах болтали разбредающиеся по покоям гости, но этот шум казался почти тишиной.
Чигару галантно сопровождал меня к комнатам. Его ладонь накрывала мои пальцы на его предплечье, вызывая постоянное ощущение неловкости и желание убрать руку, отступить на пристойное расстояние, хотя в королевском замке это пристойное расстояние, похоже, было вдвое меньше, чем у меня дома. Только после многозначительных взглядов Венанции я не решалась открыто брыкаться.
В голове слегка гудело от выпитого и новых впечатлений, смущающие разговоры целителей не давали покоя, и к лицу то и дело приливала горячая кровь.
Когда впереди показались двери моих комнат, я не выдержала и тихо спросила:
– Тут… такое нормально?
– Что именно? – уточнил Чигару, и я потянулась потереть лоб, но пальцы наткнулись на шёлк вуали.
– Такие… разговоры и предположения. Неприличные. Это выйдет за пределы королевского замка? Об этом будут припоминать мне потом? – я смотрела в пол, но краем глаза заметила, что Чигару повернулся ко мне.
– Не имею ни малейшего понятия.
Здесь Чигару вёл себя куда холоднее, а если говорил, делал это чуть более пространно, чем в пути. Я покосилась на его унизанные перстнями пальцы, на расшитый серебром рукав и выглядывающий шёлковый манжет.
Слишком дорогая одежда.
Красные моресские волосы, странные обмолвки целителей.
– Кто вы на самом деле? – вдруг спросила я, и рука Чигару под моими пальцами напряглась.
Я ни разу не слышала о его принадлежности к какому-либо роду. Может, он такой же незаконнорождённый и не признанный отцом, как и я? Или признанный? Может, поэтому целители его вроде как подначивали? Но тогда почему не подначивали меня? Или не знали о моём происхождении? Или дело в чём-то другом? Я слишком мало понимала нравы двора и слишком мало знала, чтобы делать выводы.
В молчании Чигару довёл меня до покоев. Остановился, удержав мою руку на своём предплечье.
Уже сожалея о своём любопытстве, – я слишком хорошо понимала болезненность темы принадлежности к роду, – виновато смотрела в пол.
– Простите, – произнесла я. – Мне не стоило этого спрашивать, если вы не хотите…
Тяжкий вздох Чигару и его решительный шаг вперёд заставили меня умолкнуть. Чигару встал передо мной, удерживая за перехваченную руку. Склонился так, что красные пряди его волос упали на мой прикрытый вуалью лоб, и я ощутила его горячее дыхание.
– Разве это имеет значение? – тихо спросил Чигару.
– Нет, я… – голос сел от непонятной тревоги, от того, что он оказался так близко, а на нас смотрели и стражники, и расходящиеся по покоям гости. – Это просто любопытство…
Стискивая мою руку, Чигару наклонился ещё ниже, от него по-прежнему слишком приторно пахло благовониями, но я удержала порыв отвернуться.
– Эйна, я думал, что ты, как никто, понимаешь, что мы – это то, что и как мы делаем, а не то, к какому роду принадлежим.
Я считала иначе: род определял слишком многое. Даже если кто-то старался вести себя не так, как семья, его поведение в определённой мере оставалось предсказуемым: человек просто старался выбирать то, что родные бы точно не сделали. И как после этого говорить, что принадлежность к роду не имеет значения?
Эта рациональная мысль помогла собраться и унять тревогу.