На этот раз — это точно конец (СИ)
* * *— Малыш, что подарить тебе на день рождения? — каждый год спрашивал меня отец, лет с трех.
— Я хочу блатика, — серьезно отвечала я.
Наступал очередной день рождения, но мое желание так и не исполнялось. Родители отшучивались и покупали мне больших немецких пупсов: одного можно было кормить, купать, пеленать; другого качать в специальной поющей колыбельке и сажать на горшок. Но это было все не то.
— Малыш, что тебе подарить? — спросил в очередной раз отец.
Мне исполнялось семь лет.
— Хочу настоящее пианино.
Так в нашем доме «поселилось» немецкое пианино «C.Bechstein» и я пошла в музыкальную школу. А брата так и не подарили.
Появившись в моей жизни, Лариска прочно заняла вакантное место сестры и подруги одновременно. Мои родители тоже всей душой прикипели к этой взбалмошной девице. Лариске было два года, когда умерла ее мама. Отец, вечно занятый на работе, заваливал Лариску с детства подарками и деньгами, нанимал ей нянь, репетиторов, но никогда не находил времени на общение с ней, а потом и вовсе женился на своей секретарше Милочке, которая в скорости произвела на свет ребенка женского пола и погрузилась в воспитание родной дочери, оставив падчерицу «плыть по течению». Став старше, Лариска начала платить «по счетам»: отца называла «папик», мачеху «Милка- копилка», а сводную сестру «Фекла в Фуксии». К совершеннолетию дочери по настоятельной рекомендации «Милки-копилки» отец подарил Лариске дом, и она полностью стала «отрезанным ломтем». Жизнь забила «полным ключом», и не всегда удачно. Именно в один из таких не очень удачных ее дней мы и познакомились у дома ясновидящей Ирины. Помня наказ ясновидящей поддерживать мою новую знакомую, я добросовестно исполняла свои обязанности и не раз спасала ту от беды.
Лариска часто дурачилась, шутила надо мной, но иногда очень серьезно заявляла:
— Светелкина, ты мне как мать, я тебя всегда буду слушаться во всем.
— Я не против, — с легкой иронией отвечала я.
Подруга изо всех сил старалась быть мне благодарной и буквально заваливала меня подарками, а если я начинала деликатно от них отказываться, по - настоящему обижалась и пропадала на несколько дней. Я сдавалась, отправляла сообщение на телефон: «Лорик, вернись, я все прощу и приму», и наша дружба возвращалась на круги своя.
* * *Два года назад Лариска пригласила меня на презентацию посуды «BLUMARINE».
Хитрюга знала, что я обожаю фотографировать красивую посуду и точно не откажусь от поездки на презентацию. Мы приехали на двадцать минут раньше. Для мероприятия организаторы выбрали один из старинных особняков, звучала музыка, грациозно сновали официанты с подносами, и абсолютно повсюду стояла посуда: на всевозможных маленьких круглых столиках, деревянных, лакированных подставках, в витринах. Я вошла в азарт, щелкая кадр за кадром, и потеряла подругу из виду.
Остановившись у чайного сервиза с попугаями и на ходу соображая, какой уникальный коллаж я сделаю из этих фото, вдруг почувствовала чей -то пристальный взгляд. Обернувшись, я увидела высокого молодого мужчину, который с интересом наблюдал за моими действиями.
— Одно удовольствие смотреть, как вы работаете, — сказал он, поймав мой взгляд. — Феликс, — представился он.
— Мария. Это не работа, это мое хобби, — уточнила я.
— Я не большой любитель посуды, но моя матушка буквально помешана на коллекционировании чашек, чайников и разных тарелочек, — с нежностью в голосе произнес Феликс. — Я хотел для нее приобрести что-то из представленных образцов, но глаза разбежались от блеска стекла и разнообразных рисунков. Может, выберем вместе, опираясь на ваш художественный вкус и зоркое око? — подмигнув мне, сказал он.
— Я специалист по PR, так что перейду сразу к делу: ваши ответы на несколько моих вопросов помогут сделать нам вместе правильный выбор!
— Я готов!
Мне потребовалось несколько минут, чтобы я поняла, какие вкусы и интересы у женщины, воспитавшей замечательного сына во всех отношениях. Феликс и сам не заметил, как рассказал мне о своем бизнесе, увлечениях, семейном положении.
Так, переходя от одного образца к другому, мы пропустили начало презентации. Одна часть мероприятия сменяла другую. Выступали специально приехавшие из Италии представители фабрики — с небольшим перерывом на фуршет, была музыкальная пауза, а затем началась благотворительная часть вечера, аукцион.
Мы с Феликсом посоветовались, и оба остановили свой выбор на круглом сервировочном блюде из костяного фарфора.
— Лот номер семнадцать: блюдо сервировочное из костяного фарфора. Цвета декора: черный, красный, желтый, золотой. Стартовая цена — десять тысяч рублей, — объявил лицитатор.
Феликс поднял табличку с номером семнадцать.
— Десять тысяч, раз…
— Двадцать тысяч! — прозвучал знакомый голос.
Я оглянулась и чуть не расхохоталась. Лариска, которая исчезла в неизвестном направлении, как только мы переступили порог особняка, опять появилась в зале, строила мне жуткие гримасы и подмигивала по очереди то правым, то левым глазом.
«Зачем ей блюдо?» — подумала я и вспомнила резные посудные шкафы с хрусталем и фарфором на всех полках в столовой у нее дома.
— Двадцать тысяч, раз…
— Тридцать тысяч, — вновь вступил в торги Феликс.
Я не знаю, что там надумала Лариска про нас с Феликсом, но вид у нее был хитрый и коварный.
Одному Богу известно, до чего бы дошли эти торги, если бы я не отправила на Ларискин телефон смску, требуя прекратить затеянный ею балаган.
— Восемьдесят тысяч, раз… Восемьдесят тысяч, два…Восемьдесят тысяч, три! Продано!
Удар молотка лицитатора завершил торг, и Феликс стал счастливым обладателем сервировочного блюда.
Мне было его жаль. Я делала Лариске страшные злые глаза, но она не понимала, почему я сержусь.
Презентация завершилась, Феликс поблагодарил меня за помощь — видимо, я произвела на него впечатление — и перед тем, как покинуть зал, протянул мне визитку:
— Мария, мне очень нужен такой специалист, как вы! Я на неделю улетаю в Мюнхен, а по возвращении буду ждать вашего звонка.
— Феликс, но у меня есть работа, и в принципе я всем довольна.
— А я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться!
Он хотел подвезти меня до дома, но я вежливо отказалась, а настаивать он не стал. Феликс надел твидовый френч, слегка склонил голову в поклоне и быстрым шагом направился к джипу. Я мысленно восхитилась его фигурой.
— Светелкина, я все видела! Ну и мужика ты себе отхватила, какие ноги! — сказала подбежавшая ко мне Лариска.
— Это не мой мужик, я просто помогла ему выбрать подарок в коллекцию матери, а ты сдуру чуть его не разорила. И вообще, куда ты исчезла, когда мы пришли? — строгим голосом «яжемать» спросила я Лариску.
— Ой, ну прости, прости меня, ви-нова-а-а-а-тая я! Я никуда не исчезла, меня познакомили с итальянцем, просто не стала тебе об этом говорить раньше времени. Он такой симпатюлька, но по-русски ни бум - бум! — тараторила она. — А потом я выхожу в зал, а ты там с «прынцем», ну я и не удержалась, решила узнать, насколько твой хахаль богат.
— Узнала? А если бы он не купил блюдо — денег не жалко бы было?
— Ну не злись… Пожертвовала бы на благотворительность. Папик еще даст, — весело произнесла Лариска. — Он телефон твой взял?
— Нет. Он дал мне свою визитку и пригласил к себе на работу.
— Светелкина, это шанс! «Дай гляну», —она протянула руку за визиткой. — Богуславский Феликс Александрович, — томным голосом прочитала Лариска. — Надо брать!
— Кого брать? — я сделала вид, что не поняла, о чем она.
— Ты идешь работать в его компанию, и это не обсуждается, — твердо заявила она.
— Как скажешь, только объясни, зачем мне это?
Ответ Лариски меня рассмешил.
— Сказка — это когда выходишь замуж за чудовище, а оно оказывается принцем, а быль — это когда наоборот. Так думала лучшая женщина на свете, — серьезным голосом сообщила подруга.