Дожить до весны (СИ)
Сегодня у них было окно в целый час, и размениваться на перекусы не хотелось. Только полноценный обед с томатным соком и задушевные разговоры возле огромного окошка с видом на парк.
— Почему ты передумала? — Ася сразу учуяла подвох. Ничего нельзя от неё скрыть.
— Надоело вечно страдать из-за Юры. И вообще, ты же сама хотела, чтобы мы расстались.
— Мало ли, чего я хотела, жизнь-то твоя. Ты что-то скрываешь, — Ася окинула подругу проницательным взглядом. — Несколько лет терпела и прощала, а сегодня вдруг его отшила. Не верю! Признавайся, что случилось?
— Вспомнила твои слова, задумалась, протрезвела, — постаралась оправдаться Ксюша.
— Если ты сейчас же не признаешься, я выпью твой любимый сок, — победно заулыбалась Ася.
— Ты не посмеешь! — хихикнула Ксюша. Она обожала томатный сок с солью, могла в день полтора литра выпить. Аська же всей душой и вкусовыми рецепторами ненавидела это богомерзкое пойло из несчастных помидоров.
— Посмотрим, я и не на такое способна ради правды!
— Ладно, сдаюсь, — Ксюша уставилась на остатки салата — аппетит исчез, не попрощавшись. — Во-первых, я посмотрела на Юру другими глазами: заметила, что внешне он заурядный парень, а я ведь считала его эталоном мужской красоты. Во-вторых, я выслушивала его слова с извинениями, но ничего не почувствовала — ни радости, ни облегчения, ни счастья. А ещё я не могла вспомнить, когда в последний раз восхищалась им, таяла от поцелуев, с радостью прыгала в койку, изнывая от страсти. Наверное, всё можно исправить, но проблема в том, что я не хочу ничего исправлять. Ну и в-третьих, — Ксюша пыталась подобрать правильные слова, — я увидела Даниила Владимировича в тот момент, когда собиралась простить Юру. Это не знак, конечно, но я поняла, что трачу жизнь на что-то пустое, ненужное, бесперспективное.
Ася чуть не поперхнулась кофе:
— Так это всё из-за саркастичного препода?
— Нет, я же объяснила по пунктам! — вспыхнула Ксюша.
— Про отсутствие страсти ты уже говорила. Да и Юра далеко не красавец, просто из-за влюблённости на внешность не обращаешь внимания. Социолог — истинная причина твоего поступка. Пришёл в универ такой весь дерзкий, ироничный и харизматичный — вот ты сразу и поняла, что мир не только из Юры придурочного состоит. Разве не так?
— Возможно, — уклончиво ответила Ксения.
— Жизнь прекрасна! — Ася чуть ли не хлопала в ладоши. — Конечно, в ближайшее время будет сложно из-за расставания, но первый шаг к свободе ты сделала.
— Не представляю, как жить дальше. Я как будто в тумане нахожусь, впереди неизвестность — и она дико пугает. Будущее было спланировано: работа по специальности, свадьба, квартира в ипотеку, отпуск на море. А сейчас я осталась у разбитого корыта.
— Но ты же не старушка, тебе всего двадцать три. Выдумала себе какую-то стрёмную жизнь: море раз в год да ипотека на полвека. Радуйся, что удалось этого избежать, меня в дрожь бросает от подобных перспектив, — Ася дёрнула плечиком, отбрасывая пугающие мысли в сторону. — Вернёмся к нашим баранам: что ты собираешься делать с Даниилом Владимировичем?
— Ничего. Буду любоваться им на парах.
— Жаль, он ведёт только лекции, практические занятия у нас по пятницам, но там некая Анжела Витальевна будет. Вот если бы с ним столкнуться где-нибудь, — в голове подруги уже зрел план.
— Ты о чём вообще, Ась? Он — взрослый преподаватель, я — студентка русской филологии. Ничего больше. Поверь, такой красивый мужчина в жизни не посмотрит на такую, как я.
— Опять двадцать пять. Из-за твоих комплексов мне хочется бить себя ладошкой по лбу сорок минут подряд. В школе над тобой ржал местный красавчик, на втором курсе философии подвернулся абьюзивный Юра — и всё, пропала девка. Море страхов, барьеров, комплексов — ноль радости от жизни. Ну ничего, я тебе помогу.
— Как? — расплылась в улыбке Ксюша. Задание ей казалось непосильным: ну нельзя просто так взять и избавиться от страхов.
— Отправимся на поиски приключений, теперь перед нами открыты развлечения на любой вкус: верёвочные парки, картинг, велосипедный спорт, плавание на каяках, верховая езда, полёты на воздушном шаре, всевозможные мастер-классы и дегустации.
— И это мне поможет?
— Отвлечёт от депрессивных мыслей уж точно.
— Мне бы твой оптимизм, — позавидовала ей Ксюша. — Сейчас вернусь.
Она схватила поднос с пустыми тарелками и поплелась в сторону кухни. Правило столовой гласило: каждый студент убирает за собой посуду, прямо как в “Макдоналдсе”. Аккуратно поставив поднос на стол, Ксюша развернулась и со всей дури в кого-то влетела. Чёрт, лишь бы не профессор лингвистики, который на парах любил называть студенток “бабоньками”.
В нос ударил бархатный древесный аромат с нотками цитруса и чего-то ещё, тонкого и обволакивающего. На талию легла сильная мужская ладонь, поддерживающая девушку от падения. Ксюша захлебнулась от нагрянувших ощущений: будоражащий запах, чужая горячая рука на теле, биение сердца, которое она чувствовала, прижавшись ладонью к твёрдой груди. Можно было не поднимать глаз — и так ясно, в кого она врезалась.
— Всё хорошо? — Даниил чуть отстранился и заглянул девушке в глаза.
— Да, простите, — прошептала она, загипнотизированная проникновенным взглядом социолога
— Не ожидал вас тут увидеть.
— У нас физкультура второй парой, поэтому мы с подругой сидим в столовой, — брякнула Ксюша.
Боже, она до сих пор прижимается ладонью к его горячей груди, бесстыдно наслаждается моментом и даже не собирается нарушать интимное соприкосновение их тел. Ноги предательски подкашивались.
— Логично, — с иронией заметил Даниил.
— Не очень, — хмыкнула Ксюша, пожирая глазами мужчину, замечая его напряжённые сухожилия на шее, упрямый подбородок с лёгкой щетиной, полную нижнюю губу, которую хотелось легонько прикусить зубами, а потом провести по ней языком. Выше посмотреть она не решалась.
Рука невольно скользнула вверх по его груди, задела пуговицу на рубашке, а подушечки пальцев каким-то невероятным образом прикоснулись к обнажённому участку кожи. Зря он не застегнулся до конца, задорно подумала Ксюша. Кадык на его шее судорожно дёрнулся, Даниил крепче сжал талию девушки — ещё немного, и на её теле точно останутся синяки.
Какой же он горячий! Ксюша облизнула пересохшие губы и дотронулась кончиками пальцев до его ключицы.
Даниил шумно вдохнул воздух, она тут же испуганно убрала руку и взглянула на преподавателя. Искорки в его глазах вмиг исчезли, взгляд заледенел, лицо посуровело и превратилось в маску учтивости. Их тела разъединились. Ксюша со странной досадой отпрянула от Даниила, скрывая дрожь в пальцах, которые всего миг назад касались его горячей кожи.
— Простите, что врезалась в вас, — пробормотала Ксюша, начиная осознавать масштаб трагедии. Она лапала своего преподавателя! Нагло, развратно, при посторонних!
— Со всяким может случиться, — вежливо кивнул Даниил и скрылся в толпе студентов, прибежавших в столовую после второй пары. Она даже звонок не услышала, совсем мозги потеряла.
Кажется, Даниил Владимирович владеет тайной магией, от которой девушки теряют голову. Иначе как объяснить, почему она, всегда сдержанная и даже холодная, вдруг распустила руки? Ксюша считала себя из той категории людей, которым секс особо не нужен, а поцелуи доставляют больше удовольствия, чем нелепые трепыхания потных тел. Либидо такое, ничего не поделаешь. Она особо не страдала из-за своего безразличия к плотским утехам, в мире так много интересного помимо секса.
Но вот она падает в объятия социолога — и крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. Всего пару касаний, тесный контакт тел, а между ног пульсирует возбуждение, которого она уже давно не испытывала. Этот день полон сюрпризов.
За столиком в нескольких метрах от неё сидела Аська с вытаращенными глазами. Ксюша ощутила, как горит лицо и правый бок, там, где рука Даниила прожигала кожу через одежду. Она тряхнула головой, упрямо борясь с наваждением. Но развратные картинки продолжали мелькать перед глазами: вот она целует преподавателя в губы, запускает руки ему под рубашку, кусает шею, тянет вниз бегунок молнии на джинсах…