Щепотка пороха на горсть земли (СИ)

Небо потемнело, на город опустились сумерки — тихие, прозрачные, и под открытым небом все еще было неплохо видно. Косорукова в том числе, поэтому немногие прохожие косились, а одна женщина в годах даже подошла и принялась подозрительно допытываться, что он тут сидит-высиживает. Ругаться с ней Дмитрий не стал, вместо этого назвался и рассказал все ту же историю про найденное ружье, которое тут же и предъявил.
Дружелюбная тактика оправдала себя сразу же. В ответ мужчина получил огромный вал полезных и не очень сведений о хозяине дома, его жизни, других соседях и общегородских проблемах: Алена Егоровна оказалась большой любительницей поговорить.
Анна припомнила правильно, у Хрюна, которого по паспорту звали Николаевым Христофором Юрьевичем, действительно была жена, и жена эта сгинула где-то в горах семнадцать лет назад. Упырей тогда в окрестностях было поменьше, но и без них всякого хватало, так что незавидная судьба бедной Антонины ни у кого не вызывала сомнений. "Померла она, точно", — уверенно заявила Алена Егоровна.
С тех пор бедолага и покатился по наклонной. Очень он жену любил, и жили хорошо, душа в душу, только вот детей им Бог не дал. Иначе, может, и мужик не пропал бы — если бы было для кого жить. А так он в год ее исчезновения все бродил по окрестным горам, по нескольку дней пропадал — то ли жену искал, то ли смерти. До зимы бродил, а потом перестал и пить начал. Смирился, видать.
Так что ружье, со слов женщины, вполне могло принадлежать бедолаге Хрюну, но когда-то давно, до того, как он его пропил. Потому что вынес, горемычный, из дома вообще все, что представляло собой какую-то ценность, и сейчас буквально побирался. Соседи его жалели и подкармливали — люди сердобольные, а одного старика прокормить всем миром нетрудно. Тем более он был тихим и незлобивым, недоброго слова от него никто никогда не слышал, чего бы и не помочь такому?
И с одной стороны, биография старого пропойцы очень походила на то, чего ожидали от колдуна, но с другой — образ никак не клеился. Тихий, неконфликтный, в жизни мухи не обидел — и вдруг стаи упырей, пропавшие старатели и убитый Шалюков.
За продолжением этого разговора Дмитрия и нашла вернувшаяся в компании ведьмы Анна. Впрочем, от мужчины тут требовалось только изображать внимание: Алена Егоровна окончательно отвлеклась на более свежие новости, а попросту — сплетни, и щедро делилась ими с удачно подвернувшимся человеком.
Появлению новых лиц соседка очень удивилась и предсказуемо попыталась просочиться в дом вместе со всеми, однако решение этого вопроса взяла на себя ведьма. Она отвела женщину в сторону, сказала несколько слов, и та, всплеснув руками и воскликнув "Батюшки светы", заспешила по улице.
— Что ты ей сказала? — не удержался от проявления любопытства Косоруков. — Слово колдовское, сильное?
— Шутник, — снисходительно хмыкнула ведьма, поправив на плече объемную холщовую сумку, тихо звякнувшую от этого движения. — Все проще. Сказала, что там невестка ужин готовить начала.
— Это плохо? — озадачился Дмитрий, вслед за ведьмой и посмеивающейся Анной проходя в темный дом.
— Это прекрасный способ отправить ее домой, — пояснила градоначальница, потому что ведьма его ответом не удостоила, а вместо этого завозилась с фонарем, который принесла с собой. Обыкновенным, керосиновым, со стеклянной колбой в редком переплете: снаружи удавалось обходиться без него, а вот внутри светильник оказался кстати. — Саввина одна из самых знатных городских сплетниц, так что весь город знает о ее войне с невесткой, женой старшего сына, за кухню и порядок на ней. Благо той тоже палец в рот не клади, Егоровна не затиранит. Ты зачем с ней вообще заговорил?
— Это не я с ней, это она со мной, — возразил Косоруков, открывая подпол, чтобы первым туда спуститься, однако ведьма остановила его жестом и внимательно принюхалась, склонившись над люком. В теплом живом свете фонаря она выглядела зловеще. — Попытался бы уйти от разговора — она бы небось панику подняла. Там что-то есть? — обратился он к Джие.
 
— Пока непонятно, — коротко отмахнулась она и примерилась к крутой лестнице. — Свети.
— А женщина эта, кстати, оказалась полезной, — продолжил Дмитрий и вкратце пересказал полученную информацию, пока ведьма спустилась и разрешила спуститься ему.
Анна вниз уже не полезла, там и вдвоем было не развернуться. Села на корточки наверху, с интересом заглядывая в погреб и ожидая результата.
— Помолчите, а то я кого надо не слышу, — не выдержала наконец ведьма. Она замерла у стены, к чему-то прислушиваясь и полуприкрыв глаза, и порой коротко шептала что-то тихо-тихо, так что не разбирал даже стоявший совсем рядом Косоруков.
В повисшей тишине попытался прислушаться и охотник, и даже сидевшая наверху Анна, но оба — безрезультатно. А вот ведьма, кажется, что-то поняла и сместилась в дальний угол, остановилась там. Еще с десяток секунд постояла и, задумчиво кивнув, открыла глаза, обернулась.
— Здесь запрятана дверь. — С этими словами она достала из сумки флягу и щедро окропила деревянную стену каким-то зельем со слабым травянистым запахом. — Надеюсь, поможет, если тут были какие-то ловушки…
— Как ты это определила? — заинтересованный Дмитрий подошел ближе, постучал по стене — ни внешний вид, ни глухой тихий звук не отличались. — Колдовская маскировка?
— Я не вижу колдовства, я же говорила, — поморщилась Джия, тоже внимательно разглядывая стену. — Но местные обитатели могут поделиться кое-какими сведениями.
— Обитатели?
Ведьма бросила в ответ оценивающий взгляд, неопределенно хмыкнула, но все же пояснила:
— Мыши и насекомые. Это от людей можно закрыться, а они всюду просочатся. Или расскажут, что их страшит, если отпугивать. Но этот колдун о таких мелочах не задумывался. Проход где-то здесь.
— Чары твои, как я понимаю, не помогут? — раздумчиво проговорил Дмитрий, глядя на стену, а не на ведьму. — Тогда попробуем безотказный способ… Аня, снаружи, помнишь, поленница и колода были? Принеси топор, пожалуйста. Фонарь дать?
— Найду, — отмахнулась она и с готовностью выскочила наружу.
Дверь скрипнула и хлопнула, и на несколько мгновений опять повисла тишина. Джия бросила цепкий взгляд на соседа по подполу, и тот нутром почуял, что она хочет что-то спросить, но — сдержалась, а через мгновение опять хлопнула дверь.
Получив оружие, Косоруков отдал ведьме фонарь и шляпу, взвесил топор в руке. Тот был туповат, топорище болталось, но зато — весил изрядно, и это было главное.
— Посторонись, — велел он и примерился к стене.
Для нормального замаха не хватало высоты потолка — Дмитрий в полный рост едва помещался просто так, что уж говорить о топоре на вытянутых руках. Так и этак примерился под насмешливо-заинтересованными взглядами обеих соратниц — Анна аж свесилась в люк подпола, чтобы ничего не пропустить.
— Ага, — уронил он себе под нос, не обращая внимания на зрителей. — Ну ничего…
И, отшвырнув ногой какие-то обломки, опустился на одно колено, отставив в сторону вторую ногу — тоже не бог весть какое удобство, но хоть размахнуться можно.
Первый удар, по ощущениям, пришелся в цельный камень, так что топор отлетел и едва не вывернулся из рук, по которым прокатилась неприятная волна отдачи. Дмитрий ругнулся сквозь зубы, перехватил топорище поудобнее и вновь упрямо замахнулся.
На втором ударе топор увяз в доске, на нескольких следующих — выбил мелкую щепу, а на пятом — провалился в стену по самый обух, опять дернувшись крупной скользкой рыбиной. Но после этого дело пошло на лад, и охотник в минуту разворотил доски, закрывавшие проход. Как именно проходил тут хозяин, он так и не понял — стена выглядела цельной.
Он сунулся внутрь, но ведьма придержала за локоть.
— Не лезь, — хмуро одернула она, посветила фонарем внутрь, внимательно огляделась и осторожно переступила ощерившийся обломками досок порог.
— Ну что там? — не выдержала Анна, которой сверху ничего не было видно.