Карибский рейв (СИ)
— Эрик, помоги довести его до корабля, — распорядилась ушастая, пытаясь поднять супера с пола, — Ну, чего стоишь столбом?! Я одна этого быка что-ли потащу?
После этих слов пираты задвигались и кинулись помогать кошкодевочке, а я подошел и осмотрел ребенка. Мальчик, лет пяти. Хрен знает, откуда прилетела смерть — может из пулемета пиратов, что поливали берег как брандспойтом, может пуля из автомата ацтека, а может и картечина из дробовика Джима пробила худенькое тельце и улетела дальше, оборвав, только начавшуюся жизнь. Сссука. А может это быть осколок от снаряда рейлгана?! Да запросто!
Я поднял взгляд и обнаружил, что вокруг меня плавает кровавый туман. Сердце бухало в груди, кулаки сжались так, что ногти побелели. Кажется, я знаю, кто сейчас мне за все ответит! Заткнись, Шорох, замолчи сука!
Из детского барака я вышел, вбивая пятки в землю, и направился к загону для пленных, подобрав по пути валяющееся на земле мачете. Пираты поспешно отступали с моего пути. Я вошел в загородку, за волосы поднял голову пленному ацтеку, с наспех перевязанной рукой и торсом. Молодой совсем парень с жидкими усиками под носом испуганно залепетал что-то, но я его не слушал — срубил голову с плеч тремя остервенелыми ударами. Фонтан крови ударил вверх, заливая меня с ног до головы. Все остальные пленные отчаянно завопили в голос и кинулись в противоположный конец загородки.
— Да что вы все орете как трусливые бабы? — недобро ухмыляясь, спросил я, наступая, — Молча надо умирать, с достоинством!
— Давай, Эндрю, прикончи этих трусливых шакалов! — послышался голос Диего, но я его проигнорировал, потому что один из пленных набрался-таки храбрости и бросился на меня с камнем в руках. Его я прикончил просто и незатейливо — отрубил руку с камнем, потом разрубил голову, но неудачно — мачете застряло в черепе. Оставшиеся трое ацтеков поняли, что пощады не будет, и бросились на меня все разом кто с чем. Я ругнулся и обратился к своей силе — всех троих связала цепная молния, на землю упали дымящиеся трупы. И сразу после убийства кровавая пелена упала с глаз, меня попустило. Шорох умиротворенно и даже ласково бормотал мне что-то на своем тарабарском языке. Вокруг загона стояли и глазели на бесплатное кровавое зрелище десятка два пиратов, в том числе и несколько человек с Баррозо, среди которых я с удивлением увидел Эвелин. Глаза девушки горели, губа прикушена, кровавое зрелище ее возбудило. Еще одна маньячка на мою голову!
— Ну и жаден же ты до крови, Эндрю! — покачал головой Диего, облокотившийся на край проволочного ограждения, — А башка эта тебе зачем?
Я обнаружил, что все еще держу в руках голову первой жертвы. Отбросив в сторону окровавленный тесак, я подошел к Диего и насадил отрубленную голову на вертикальный прут арматуры из ограждения:
— Да вот думаю начать головы коллекционировать, — сообщил я пирату, — Повешу на стену, буду любоваться вечерами! Красота!
— Ну, ты и псих, hermano, таких психов еще поискать, — хмыкнул Диего, — Ты мне одно скажи — нахер склад в щепки разнес?! Там же весь товар был сложен!
— Не понял, ты о чем?
Мясник пустился в объяснения. Пираты, захватившие базу двадцать минут назад уже успели навести в ней тщательный шмон на предмет добычи — уважаю, настоящие профессионалы ножа и топора — и обнаружили, что все наркотики, подготовленные к отправке в САСШ ацтеки складировали в большом складе в центре базы. В том самом, который я разнес выстрелом из рейлгана. На этом складе еще и пожар начался, так что часть товара раздавили упавшие крыша и стропила, часть сгорела. Может еще получится какую-то часть дури из-под обломков склада вытащить, но это будет доля малая от общего объема в несколько тонн.
Когда я понял, какая куча бабла пролетело мимо карманов этих хитрожопых мудаков, настроение мое резко улучшилось. Мы, конечно, тоже в пролете, но у меня есть целехонький кораблик, который сам по себе главный приз. Видимо мое удовлетворение так отчетливо отразилось на моей физиономии, что Диего прервался на полуслове и нахмурился.
— Да это же я с испугу палить начал направо и налево, — издевательски ухмыльнулся я ему, — Старших, опытных товарищей рядом не было, подсказать-то некому было!
Среди пиратов, столпившихся вокруг нас, послышались смешки, все отлично поняли, на что я намекаю. Диего тоже понял, потому что побагровел и оскалился как пес:
— Ты что, bastardo, намекаешь, что я за твоей спиной спрятался?! — раненым быком заревел пират, рука которого сползла на здоровенный тесак, висящий на поясе, — Типа я трус?!
— Ну, что-ты, что ты — ни на что я не намекаю! — фыркнул я, — Я тебе, блядь, прямым текстом это говорю! Где ты был гамадрил татуированный, когда меня гвоздили из каждого ствола на этой сраной базе?! И как после этого у тебя ебальник открылся упрекнуть меня, что я что-то здесь не то разнес?!
— А ну тихо, успокоились здесь все! — рявкнул подошедший Микки, — Как вы оба два меня задрали вы не представляете — ни дня без свары! Да черт с ней с наркотой — что сгорело, то сгорело! Базу мы просто отлично взяли — для такого сложного штурма потери минимальные, так давайте не станем множить трупы братвы!
— Босс, мы часть товара вытащили, не все сгорело, — вступил в разговор колоритный пират с голым торсом, обмотанный пулеметными лентами. Килограмм двести уже откопали!
— О, миллион долларов, ну хоть что-то, — сразу подобрел Диего, — И я не виноват, что этот русский постоянно нарывается — видно мало ему носа сломанного!
— Все я сказал — хватит задираться! — глаза Микки опасно сузились, рука легла на кобуру пистолета, — Вы мне еще драку между командами спровоцируйте! Диего, я только что видел, как твои бойцы что-то не поделили на севере возле автопарка — иди, утихомирь! Эндрю, а ты двигай в речку и рожу хотя бы от крови отмой — как со скотобойни вылез!
Я пожал плечами и побрел к речке умываться. Продолжать свару желания не было никакого — свою дозу адреналина я на штурме получил, да еще пар на ацтеках выпустил. Так что собачился я с Диего больше из принципа. Ну, типа так исторически повелось.
Как оказалось, прохладная водичка горной речки отлично отмывает кровь. Я забрался в воду по пояс, смывая с себя кровавые сгустки и лениво размышляя о том, что день прошел плодотворно. Ни разу сегодня не лажанул, отстрелялся на пять баллов, сохранил экипаж, и корабль новый захватил. Под конец правда чуть не сорвался в приступ ярости. Но тут ничего не попишешь, как говорил мой психиатр Петр Ильич Вовакин: «Твоя психика знает только один ответ на психотравмирующую ситуацию, это агрессия». Но ведь я удержался, не свалился в состояние берсерка, нашел на кого выплеснуть свою ярость. Пленных ацтеков не жалко, их бы все равно кончили, в таких войнах пленных не берут, а если берут, то только чтоб убить как можно более жестоко.
Расту над собой, однако! Раньше я был психопат с воображаемым другом в башке и убийственными припадками ярости, теперь просто психопат-убийца с воображаемым другом. Для кого как, а для меня нехилый прогресс. Осталось понять, как гасить выплески ярости без массовой резни и буду совсем как человек. Хотя бы внешне, так-то я отлично понимаю, что человека, убившего пятерых людей только чтоб успокоиться нормальным назвать сложно.
Смыв кровь с лица и рук, я махнул рукой на безнадежно испачканную куртку и побрел обратно к Баррозо. Нога опять разболелась, в подреберье стреляло болью — а ведь когда прыгал с мачете по загону, ничего не болело! Кое-как дохромав до Баррозо я облегченно уселся на пирс, закурил и обратил внимание на Баррозо, что раненым китом лежал на мелководье.
А нехило ацтеки мне кораблик подрихтовали! Снаряд прошел через правую скулу в носовой кубрик и там разорвался, проделав в борту огромную рваную дыру длинной метра два, из которой торчали какие-то трубки, рваные куски внутренней обшивки, и вроде даже дымок до сих пор выходил. Повезло нам всем, конечно, безмерно — если бы этот снаряд угодил метров на десять дальше, меня бы здесь не стояло. Точнее не сидело.