Шаг в Бездну (СИ)

— Ага, — мрачно кивнул главврач и обратился к Борису. — Вот скажи, дружище, ты где ее воспитывал?
— В смысле? — брови Бориса почти достали до кромки волос.
— Наверно, в пансионе для благородных девиц? — язвительно предположил главврач.
— С ума сошел? — возмутился Борис.
— Если бы, — вздохнул Егор Сергеевич, и продолжил: — После завтрака, придя в палату, она очень сильно начала возмущаться, что в ее покои, как она выразилась, поместили смердящую старуху. На поток громких возмущений прибежала старшая сестра и услышала очень много культурных, но нелицеприятных выражений о себе, старухе и вообще. А когда уж соседка твоей доченьки попыталась поставить ее на место, та запустила в нее подушкой.
— Как? — от удивления Борис присел на стул, а Евгений очень громко расхохотался.
— Попустила подушкой! Ну, Лилька дает.
— Молчать, — раненым зверем взревел Борис. Евгений тут же выбежал из палаты и заржал еще громче. Егор Сергеевич проводил его грустным взглядом.
— Борис, а ты знаешь, кто соседка твоей доченьки?
— Нет, конечно, — возмутился мужчина. Главврач наклонился к нему поближе и зашептал на ухо: — Знаешь Корнилова Дмитрия, зам по тылу местной в/ч?
— Ну, знаю, — удивленно пожал плечами Борис.
— Конечно, знает, не один литр вместе пройден, — снова засмеялся заглянувший в палату Евгений.
— Ну-ка цыц, — прикрикнул на него Борис.
— Так вот, соседка, это его теща. Которая уже позвонила ему и съела весь мозг, рассказывая о том, какая хамка невоспитанная твоя дочь. Борис, я Христом прошу, забери ты ее. Клянусь, что все с ней в порядке. Ничего не повреждено, и находиться ей в больнице нет резона вообще никакого, — взмолил Егор Сергеевич.
— Но, я специально из БСМП перевел ее к тебе в ведомственную больницу сразу же по приезду скорой. Ты же профессионал. Как у нее может быть все в порядке после такой аварии?
— В рубашке родилась она, — нервно рявкнул Егор Сергеевич. — Забери. Меня уже Корнилов достал звонками. Требует разобраться с хамкой. И грозился дозвониться тебе.
— Ладно, — обреченно махнул Борис и поднялся со стула, — только ты мне объясни, что с ней? До сих пор она даже не повернулась к нам, все так же стоит у окна и пялится куда-то.
— Пришлось колоть успокоительное, — пожал плечами главврач, — и, по-моему, она мне этого простить не может.
— Почему? — удивился Евгений.
— А сам посмотри, — кивнул Егор Сергеевич на девушку, которая как раз повернулась в его сторону и смотрела с неприкрытой ненавистью.
— Вот, видишь?
— А что же ты ей вколол? — спросил Борис, вглядываясь в неестественно расширенные зрачки дочери.
— Успокоительное, — повторил Егор Сергеевич, — причем быстродействующее. Нормальные люди через пять минут засыпают, а эта уже пару часов стоит у окна и куда-то смотрит.
Девушка снова смерила главврача злобным взглядом, после чего подкатила глаза и упала бы на пол, если бы не вовремя подбежавший Евгений, который в самый последний момент успел подхватить ее на руки.
— В машину ее неси, — устало махнул Борис. Евгений, с девушкой на руках, быстро вышел из палаты.
— Пошли за выпиской, — пробормотал главврач.
  
57. Алисия
 
Очнулась я в совершенно незнакомой комнате. И, слава всем высшим силам, одна. Тут смердящую старуху дольше одного дня выдержать было невозможно. Еще и этот здоровяк главврач, как его называли, вколол мне какую-то гадость. Все остальное было словно в тумане. Пришли какие-то двое мужчин, один постарше, второй моложе. Тот, что был моложе, чему-то на то, что рассказывал главврач, очень громко смеялся. А потом, жаждая всем своим затуманенным рассудком разорвать главврача на части, я провалилась в черный туман. И вот я здесь. Тишина. Где-то недалеко птицы щебечут. Я зевнула, потянулась и ласково улыбнулась лучам солнца, проникавшим в комнату через окно. Наконец-то, можно не притворяться, что солнце мне как-то мешает. Теперь мне не следует изображать из себя вирессу и признать в себе даймару. Но все равно, придется соблюдать осторожность. Мать всегда учила меня, если я вдруг попаду в другой мир, хотя я слабо в это верила, нужно вести себя как можно более скрытно. Неизвестно еще как будут реагировать местные на того, кто очень сильно отличается от них. Я всегда помнила, как люди чуть не уничтожили нас.
 
— Так, посмотрим, куда я попала, — едва слышно проговорила я и попыталась подняться. Ноги тут же подогнулись, как будто были чужими, и я едва смогла удержаться за тумбочку возле кровати. Тумбочка не выдержала и с грохотом обрушилась на пол. Я упала рядом и замерла, ожидая того, что сейчас будет. Дверь распахнулась и в комнату вбежала женщина.
— Лилечка, да что же ты сама встала-то? — всплеснула она руками и, подбежав ко мне, попыталась поднять. У нее это плохо получалось, поскольку я пыталась прихватить с собой и тумбочку, крепко обхватив ее руками.
— Вот так, теперь дома решила рушить все вокруг? — прогремел надо мной мужской голос.
— Зачем тебе тумбочка? — спросил он же. После чего многострадальную тумбочку выдернули из моих рук, а меня подняли, чуть встряхнули и усадили обратно на кровать.
— Ты чего ее так дергаешь? — возмутилась женщина.
— Сергеич сказал, что с ней все в порядке, — ответил мужчина, которого, как я смутно запомнила, звали Борис.
— Сергеич и не такое расскажет, чтобы только избавиться от тебя, — хмыкнула женщина. — А у Лили было сотрясение, и гад этот еще ей что-то вколол непонятное. Он же тебе так и не сказал, что именно вколол?
— Нет, — пожал плечами Борис.
— Ну вот, — продолжила женщина, — наверняка что-то для психов. А Лилечка у нас не псих. Теперь едва на ногах держится.
— Ну, знаешь, наша доченька до аварии и не могла даже помыслить о том, чтобы бы в чужую бабку подушками пулять, — хмыкнул Борис.
— Это стресс, — резко сказала женщина. — И вообще, иди отсюда. Ребенку нужна любовь и ласка.
— Как же, — с сомнением покачал головой Борис, но все же вышел.
— Доченька моя, не волнуйся, сейчас все будет хорошо, — произнесла женщина и, наклонившись, поцеловала меня в лоб и погладила по щеке. От этой неожиданной ласки я вздрогнула. Женщина заметила это и улыбнулась.
— Замерзла, наверно, в одной рубашке? Ну, ничего, мамочка сейчас поможет тебе одеться. А потом мы спустимся на кухню, и ты выпьешь горяченького чая. Или может, ты есть хочешь? — я только ошарашено кивнула.
— Вот и славно, а я как раз отбивнушек наделала с картошечкой?
— Что? — про себя спросила я, не понимая, что такое отбивнушечка и картошечка. Слова какие-то смешные. Странно, я все понимала, но эти слова просто озадачили меня. Женщина тем временем открыла небольшой шкаф и принялась вытаскивать оттуда странные вещи.
— Так, это подойдет, — сказала она и кинула вещи на кровать. Потом посмотрела на меня и произнесла, — пойдем-ка сперва в ванную, и голову помыть тебе надо, — мне ничего не оставалось, как подчиниться. И я, поддерживаемая женщиной за руку, вышла из комнаты, прошла немного по коридору и вошла в другую комнату. Она была совершенно маленькой и какой-то нелепой. По центру находилось нечто похожее на большой таз белого цвета, в котором едва можно было разместиться. Сбоку что-то напоминающее шкаф с полупрозрачными стенками. А почти возле входа, на стене крепился странный предмет, тоже белого цвета. Сверху над ним было и вовсе что-то непонятное, серебристого цвета. Женщина тем временем, аккуратно поставила меня возле стенки, чтоб я снова не упала и открыла дверцу непонятного шкафа. Повозилась там немного и до меня донесся звук падающей воды.
— Вода? — беззвучно удивилась я и схватилась за двери, чтобы не рухнуть.
— Ну вот, водичка нормальная, — весело сказала женщина, подошла ко мне, закрыла дверь, за которую я судорожно цеплялась. И ловко стянув с меня какой-то балахон, подтолкнула к шкафу, откуда журчала вода. Я в ужасе оглянулась на нее.
— Лиля, ну что ты, это же душ? Сейчас быстро обмою тебя и будешь чистенькой, а то от тебя просто несет больницей.