Тэлон (ЛП)

— Не скажу.
— Ты, видимо, не сможешь так просто все забыть, да? — спрашиваю я, облокачиваясь на кухонный шкаф.
— Нет. С какой стати я стала бы все забывать? Ты бросил меня одну в офисе доктора с бумажкой, в которой не было ни одного личного обращения, одни только цифры и перечисленное имущество, которое ты был рад отдать, только бы поскорее сбежать. Ты даже отказался объяснить, чем я заслужила такое. Поэтому прости, я не собираюсь падать в обморок от счастья, что ты решил вернуться, Тэл.
Черт, она точно не сдастся без боя. По правде говоря, я даже восхищаюсь ею за это. Никто не смеет ее причинять ей боль. Она сама не должна такого допускать. Даже если причиной был я.
— Ты права. Я повел себя очень некрасиво.
— Что-ж, хоть в чем-то наши мнения совпадают. — Она открывает холодильник. — Итальянская заправка к салату тебя устроит?
Я беру ее за руку и тяну прочь от холодильника.
— Давай на минутку забудем про ужин, ладно?
— Ты сказал, что приехал сюда ради ужина, — заявляет она несколько обиженно.
Азия пытается высвободить руку из моей ладони, но я крепко сжимаю ее.
— Я пошутил, мы оба это знаем. Я приехал, потому что нам нужно поговорить.
— Я пыталась с тобой поговорить, помнишь? — Глаза ее потемнели и сверкают от ярости. — Ты поменял номер. Хочешь, расскажу, каково это?
Могу представить, как больно ей тогда было. Если бы она со мной так поступила — взяла бы и вычеркнула меня из своей жизни — я бы точно потерял остатки разума и свихнулся.
— Я знаю, что это было низко с моей стороны. Аз, я был не в себе, лекарства затуманивали мой мозг. Я тогда натворил и наговорил много такого, что мне вообще не свойственно. Ты не могла этого не видеть.
— Ты прав. Я видела, что ты меняешься, и должна была попытаться помочь тебе раньше.
— Это не твоя вина. И ты мне помогла. Врач, которого ты нашла, невероятно мне помог. Посмотри на меня. Я почти здоров благодаря тебе. Спасибо тебе за это. Особенно за то, что не сдалась, когда я этого совсем не заслуживал.
— Никто не заслуживает болезни, Тэл. Мне жаль, что мы не нашли помощь для тебя раньше, пока твоя карьера и наш брак не оказались разрушены окончательно.
— С моей карьерой все нормально. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Я хочу только вернуть нашу семью, хочу все исправить.
Она смотрит на меня так, словно у меня вдруг стало десять голов.
— Как можно это исправить? Я не видела и не слышала тебя несколько месяцев. Ты бросил меня и исчез. Забрал единственный дом, что у меня был за всю жизнь, вырвал и растоптал мое сердце. Такое не исправишь, Тэлон.
У меня одновременно начинают ныть сердце и чертово ухо. От звона в голове тоже легче не становится. Я осторожно делаю несколько глубоких вдохов, как советовал доктор, чтобы успокоиться.
— Позволь хотя бы попытаться все исправить, Азия. Наш дом ждет тебя. И я жду.
Она сжимает губы, но все равно заметно, что вот-вот расплачется.
— Скажи мне, почему ты так поступил? Почему решил, что непременно должен пополнить ряды тех людей в моей жизни, что покидали меня.
Я смотрю ей прямо в глаза, вспоминаю, как был зол в тот день, но злость прошла давным-давно.
— Хорошо. Я видел тебя с каким-то парнем. И Финн видел. Поэтому я его ударил. Я думал сначала, что он просто козлит, как обычно, но потом, когда ехал домой из студии, видел тебя собственными глазами, и что-то как будто щелкнуло в башке. У меня такого никогда не бывало.
— Ты серьезно? — Она вырывает у меня свою руку и, сжав пальцами виски, делает несколько бесцельных кругов по маленькой кухне.
— Да. Он тебя обнимал. А когда я приехал домой, увидел твой дневник на столе, и ты там написала, что никогда, черт возьми, не вышла бы за меня, если бы у тебя был выбор. И как сильно я изменился, когда заболел. И как Дэнни не оставлял попыток вернуть тебя. Мне тогда стало совершенно ясно, что, несмотря ни на что, я так и не стал тем, кто тебе нужен. Я был не в себе, Аз. Я не знаю, были ли лекарства причиной или я просто ошалел от постоянного шума в голове, но я точно не был собой. Я сделал какие-то бредовые скоропалительные выводы из случайно сложившихся обстоятельств. Я позволил тебе уйти. Ушел сам, и это меня практически убило.
 
— Тэлон, это был мой брат!
— Сейчас я это знаю. Мама в какой-то момент получила доступ к нашим дневникам. Ашер добрался до твоего после того, как я рассказал ему, что случилось. Он понял, что я прочитал только половину твоей гребаной записи в тот день. И окончания ее я не увидел до тех пор, пока недавно Ашер не показал мне ее. Я сделал огромную ошибку.
— Поверить не могу, — говорит девушка, качая головой. — Все это время я пыталась понять, что сделала не так. А причина в дурацкой странице из дневника, да еще в том, что ты увидел меня с кем-то? Почему ты просто не спросил у меня, кто это? Тогда всего этого кошмара можно было бы избежать.
— Я не знаю, — безоговорочно признаю я свою вину. — Сам вбил себе в голову, что ты хочешь быть с другим. Я был в бешенстве. Не соображал, что творю. У меня тогда в башке происходило что-то чудовищное, настоящее безумие.
— Ты только это и повторяешь.
Я делаю шаг к ней, но она отходит в сторону.
— Азия, прости. Мне очень жаль. Я знаю, что это для тебя ничего не значит, но мне очень стыдно. Я бы вернулся туда и все исправил, если бы мог. Я что угодно сделал бы, чтобы вернуться в тот день и уйти из гребаного офиса проекта вместе с тобой, поехать, наконец, в свадебное путешествие, завести пару детишек и состариться вместе с тобой.
— Таков был план, правда? — спрашивает она, вытирая резким движением слезы.
Я наконец ухитряюсь поймать ее в ловушку, став напротив нее, когда она упирается в холодильник. Невыносимо быть рядом с ней и видеть, как она все время отстраняется.
— Мой план не изменился. Он такой же. С тобой. — Я наклоняюсь и целую ее мокрые от слез щеки.
— Тэл… — Она поднимает руку к моей груди.
— Не отталкивай меня, — тихо прошу я. — Позволь обнять тебя, пожалуйста. Мне больно видеть, как ты плачешь.
— Ты — причина моих слез. Ты обидел меня. Ты разрушил все, что у меня было.
— Я знаю. Но я как раз тот, кто может все исправить.
Она молчит, отвернувшись. Слезы продолжают капать из ее фиалковых глаз.
— Ты разбил мне сердце.
Ее слова едва можно разобрать из-за слез, но я слышу их, и они рвут на части мою душу. Я ненавижу себя за то, что ранил ее.
— Я все исправлю. Обещаю. — Я наконец решаюсь обнять ее и крепко прижимаю к себе.
Азия позволяет мне обнять ее, и постепенно напряжение немного спадает.
— Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять, — признается она
— Значит, остаток своей жизни я проведу, пытаясь заслужить твое доверие. — Я неловко глажу ее макушку. Только обняв ее, я замечаю, что она похудела, стала совсем тоненькой.
Она поворачивает голову и наши губы встречаются. Испугавшись, что она снова вырвется и ускользнет, я замираю на секунду, но Азия никуда не рвется, и я осторожно целую ее. Это даже не поцелуй, а невысказанная мольба о капельке прощения. Я осторожно запускаю руку в ее волосы и глажу нежную тонкую шею. Ее губы слегка раскрываются, она сжимает мои плечи руками, льнет ко мне. Кажется, время вокруг останавливается, пока мы целуемся, полностью растворившись друг в друге. Наши прикосновения говорят все, что невозможно высказать словами.
Спустя несколько минут она отстраняется, тяжело дыша.
— Я не могу Тэлон. Я не готова…
Снова нахожу ее губы, обнимаю ее.
— Я уже ждал тебя однажды. Подожду еще. Буду ждать вечно.
Она осторожно останавливает меня, прижав руку к моей груди. Ее прохладные пальцы как огнем жгут мою кожу там, где касаются ее в вырезе рубашки.
 
— Я не могу просто забыть обо всем, что между нами случилось.
— Я и не жду, что ты забудешь. Прошу только дать мне шанс. — Я снова наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она отворачивается, и губы касаются ее щеки. — Ты так вкусно пахнешь, как печеньки, — улыбаюсь я, зарываясь лицом в ее волосы. — Боже, как же я скучаю по твоим пирожным!