Тэлон (ЛП)

Ашер качает головой.
— К сожалению, нет. Я немного поискал в сети, пока ждал тебя, и судя по тому, что успел прочитать, периодические приступы будут продолжаться. Они могут начинаться совсем внезапно, как тот, что случился вчера на сцене, или могут проходить легче и мягче, но длиться по несколько часов или даже дней. Головокружение может вызывать рвоту. Его рвало всю ночь и все сегодняшнее утро.
— Ему хуже? И это навсегда? Он будет болеть всю жизнь?
Не может быть! Он был абсолютно здоров еще несколько дней назад. Да, он устал, был раздражен, в целом немного не в себе, да и голова у него побаливала. Но не настолько.
— Да. ЛОР сказал, что иногда, через несколько лет после начала болезни, симптомы проходят, но лечения как такового нет. Хотя он также сказал, что случаи бывают разные. У Тэлона, возможно, приступы будут случаться несколько раз в год и продолжаться будут по паре часов или дней. Потом может быть затишье на год или даже дольше. Ну а в сложных случаях приступы случаются каждый месяц или даже неделю. Сейчас невозможно предсказать, насколько нам повезет.
— Боже мой, Ашер. Как такое могло с ним случиться? Он же здоровый, активный, молодой человек, полный сил. Не представляю, как он с этим справится!
— Поверь мне, я тебя хорошо понимаю. — медленно кивает он. — Нам остается только стараться не впадать в отчаяние.
Наверное, Тэлон поэтому был так резок со мной во время той глупой ссоры из-за Дэнни. Он, видимо, уже тогда был болен.
— Врач разговаривал с ним самим?
— Да, сегодня утром врачи с ним поговорили, так что он знает, что с ним. Должен тебя предупредить, Тэлон очень зол и раздражен. Видно, что он напуган.
Я в замешательстве сжимаю пальцами виски. Ситуация, которую описал Ашер — настоящий кошмар наяву. Как Тэлон сможет оправиться после такого удара? Он будет раздавлен.
— Что будем делать дальше?
— Доктора хотят провести еще несколько тестов, чтобы определиться с лекарствами, которые Тэлон будет принимать, пока не сможет обратиться к своему ЛОРу дома. Они предполагают, что смогут выписать его через два дня. Сейчас самое опасное — обезвоживание. Это из-за постоянной рвоты. Поэтому он постоянно под капельницами. Лететь ему пока будет нельзя, перепад давления в салоне может серьезно ухудшить его состояние, поэтому нам нужно придумать другой способ доставить его домой с максимально возможным комфортом.
— О, боже! — меня начинает трясти, и на спине выступает холодный пот.
— Давай я принесу тебе воды. Посиди здесь.
Я не двигаюсь с места, поскольку не уверена, что могу устоять на ногах, и жду, когда вернется Ашер. Как такое вообще могло случиться? Тэлон такой молодой, здоровый и жизнерадостный. Он занимается спортом, тренируется каждый божий день. Ежедневно занимается музыкой. И слушает ее, почти не переставая. Не представляю, как это все отразится на его музыке, да и на всей его жизни тоже.
— Вот, возьми. — Ашер протягивает мне бумажный стаканчик с водой и снова садится рядом. — Азия, я понимаю, как тебе тяжело, но посмотри на все это с другой стороны. Он жив, и у него все будет в порядке, он найдет способ справиться со всем этим, поверь. Да, ситуация — полный отстой, но вы двое справитесь. Он — хороший парень и слишком любит жизнь, чтобы долго киснуть. Вы научитесь с этим жить.
— Он не заслужил такое…
— Не заслужил, ты права. Но с хорошими людьми тоже случаются плохие вещи. Это несправедливо, но такова жизнь. Никто не знает этого лучше, чем я. Вопрос в том, как ты решишь поступить, когда жизнь подложила свинью. Если рядом в сложной ситуации есть близкий человек, бороться значительно легче, а у Тэлона есть ты. Когда любишь кого-то, все, что случается с ним, случается и с тобой. Или вы будете бороться вместе, или беда разделит вас навсегда. Разве не так?
— Именно так. — Киваю я и смахиваю с щеки дурацкие слезы. — Я не позволю болезни одержать над ним верх и буду рядом каждую секунду этого ада.
— Я знаю, — подмигивает он. — Пойдем к нему сейчас? Он на третьем этаже. И думаю, будет рад тебя видеть.
 
Что ж, я очень на это надеюсь.
Пока я жду за дверью, Ашер заходит в палату первым, специально предупредить Тэлона, что я здесь. По дороге сюда, в лифте, Ашер рассказал, что им удалось выбить для нас отдельную палату. На вчерашнем концерте начался нешуточный переполох, и местные фанаты группы знают, что Тэлон здесь, поскольку некоторые в буквальном смысле ехали вслед за машиной скорой помощи.
Несколько секунд спустя из-за двери слышится голос Тэлона: «Нет, я не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии».
— Она твоя жена, Тэл.
— Я сказал, что не хочу ее здесь видеть. — Его слова как нож ранят меня в сердце, сама не знаю, смогу ли удержаться от слез. После нашей ссоры, перелета и после ужасной новости о его болезни я чувствую себя совершенно выжатой.
— Не заставляй меня напоминать тебе, как тебе повезло, что у тебя есть жена, которая хочет и может быть рядом. Прекрати истерику или я тебе еще одну шишку на башке устрою, — заявляет Ашер, но тон его голоса — серьезнее некуда, этого нельзя не заметить.
— Отвали, пожалуйста. Очень тебя прошу. — за несколько месяцев, что я его знаю, Тэлон никогда не казался мне таким раздраженным и озлобленным. Как будто разговаривает совершенно другой человек.
Ашер выходит в холл и улыбается как ни в чем не бывало.
— Он немного раскапризничался. Можешь зайти. Все остальные пока в отеле, поэтому я тоже сейчас туда съезжу, приму душ. Звони на мобильный, если что-то понадобится. Я вернусь через несколько часов.
— Спасибо, Аш.
Я тихо вхожу в палату, совершенно неготовая к тому, как ужасно выглядит Тэлон: бледный и непривычно маленький в тонкой зеленой больничной пижаме, съехавшей с одного плеча. Он полусидит, облокотившись на подушку, на коленях металлический таз, видимо, на случай рвоты, в мускулистое предплечье воткнута капельница. Волосы у него свалялись в неопрятную массу, несколько прядей прилипли к влажному лбу, на котором красуется широкая марлевая повязка.
— Тэлон… — спешу я к кровати, не сумев сдержать слезы, и наклоняюсь, чтобы поцеловать его в щеку.
— Тебе не надо было приезжать, — хриплым голосом огрызается он, отворачиваясь, не давая притронуться к себе.
— Нет, надо. Мое место рядом с тобой, — настаиваю я, присаживаясь на край кровати, и беру в руку его ладонь.
— Как ты сюда попала?
— Прилетела на самолете.
— Ты же боишься летать, — замечает он, прикрывая на мгновение глаза.
— Ты прав. Но не быть рядом с тобой я боюсь больше.
Он наконец поворачивается ко мне лицом, но его глаза начинают хаотично двигаться из стороны в сторону, и я понимаю, что страшнее в жизни ничего не видела.
— Тэлон… — наклоняюсь я к нему.
Он резко отталкивает меня одной рукой, одновременно склоняясь над металлическим тазом, и его начинает рвать. После мой несчастный муж откидывается на подушку тяжело дыша и крепко хватается руками за края кровати.
— Голова кружится, все вокруг кружится… — с трудом выговаривает он. — Когда же это закончится!
Обо мне никогда никто не заботился, когда я болела. Несколько раз, когда я хватала где-то ротавирусные инфекции, приходилось просто самой отлеживаться на полу ванной, поближе к унитазу, потому что бегать туда-сюда была не в состоянии. Еще пару раз я лежала по несколько дней в кровати с жуткой температурой и мечтала поскорее умереть. Что угодно бы тогда отдала, чтобы рядом был кто-то, кому не все равно, что со мной станет.
 
Я забираю таз с его коленей и отношу его в крошечную ванную при палате, чтобы промыть, а потом возвращаю на место.
— Азия, пожалуйста.
— Отдыхай спокойно, — тихо перебиваю я, и, еще раз заглянув в ванную, приношу небольшое полотенце, смоченное холодной водой. Снова присев на край кровати, осторожно кладу влажную прохладную ткань ему на лоб.