Домашняя работа. Средневековая история

 
Галина Гончарова
 
Домашняя работа. Средневековая история
 
Но истые пловцы – те, что плывут без цели:
Плывущие, чтоб плыть! Глотатели широт,
Что каждую зарю справляют новоселье
И даже в смертный час еще твердят: – Вперед!..
О ужас! Мы шарам катящимся подобны,
Крутящимся волчкам! И в снах ночной поры
Нас лихорадка бьет, как тот Архангел злобный,
Невидимым бичом стегающий миры.
Ш. Бодлер. Плавание
 
Глава 1
 
О родственниках можно и нужно сказать многое… а то на бумаге цензура вымарает!
 
Любить детей?
Вот в этом Лиля весьма сомневалась. Да и стоит ли заводить своих? Или у них с Лешкой было бы что поприличнее?
Может, и так.
Миранда Кэтрин Иртон на первый взгляд была очаровательным ребенком.
Темноволосая, синеглазая, чуть полноватая, с дыркой на месте одного из молочных зубов…
Мачеху она явно авторитетом не считала, любовью не дарила и слушаться не собиралась. Это выяснилось ровно через десять минут после приезда. Когда по коридорам полетело одурелое: «Не хочу!!!»
Покои, которые ей отвели, ребенку не понравились.
И Мэри примчалась к хозяйке с вопросом: что делать?
Лиля пожала плечами и предложила дать ребенку возможность выбрать самостоятельно. Что же выбрала маленькая паршивка?
Правильно.
Комнаты графини Иртон.
То есть те, в которых жила сама Лиля. А это женщину как раз не устраивало.
Ей и самой было удобно. И переезжать пока не хотелось. Она постаралась облагородить свои комнаты. Убрать розовое, отполировать полы, законопатить щели… Справедливости ради, те же работы велись по всему замку под строгим присмотром вирман, Эммы и самой Лили.
Но это же не повод потакать малявке?
Лиля послушала испуганную Мэри и коротко распорядилась:
– Подайте молодой графине таз для умывания и пусть спускается в столовую. Ужин готов?
– Да, ваше сиятельство.
– И что у нас?
– Овощи. Как вы распорядились – печеная… кар… кор…
– Картошечка.
– Да, ваше сиятельство. Отварное мясо. Зелень и фрукты.
– Отлично.
Лиля планировала устроить небольшой ужин для тех, кого хотела сделать своей командой. Но пока – рано. Слишком рано. Да и малявка ей обедню постарается испортить. Скорее всего.
Все для этого сделает.
В этом Лиля убедилась, когда увидела Миранду Кэтрин Иртон за столом.
Мелкая заняла графское кресло и смотрела оттуда с вызовом. Пыталась. Но из-за массивного стола виднелись только глаза и уши, что безусловно портило вид.
Лиля даже и не подумала останавливаться или менять курс. Она спокойно прошла к креслу в сопровождении вирман.
Не можешь использовать то, чего нет? Используй то, что есть. Например, когда ты большая, а оппонент – маленький. Когда ты в сопровождении свиты, а ребенок только в сопровождении кормилицы, которая подозрительно бледнеет при виде обвешанных оружием воинов.
Некрасиво?
А почему?
Даже Макаренко сначала своих беспризорников выдрал, а потом уже воспитал. И скажите, что это неправильно.
Тем более капризная соплюшка. Наглая и избалованная. Себя только стоит вспомнить. То есть Лилиан Брокленд. Алевтине-то Скороленок сие было неведомо. Не до капризов. Выжить бы.
Так что Лиля поглядела на ребенка с явным пренебрежением. Потом подняла маленькое личико за подбородок. Пригляделась.
Принюхалась.
Не мылась.
Отлично!
Чтобы приручить ребенка, надо его сначала смутить и удивить.
– И что же это мы видим? Вами трубы чистили, ваше сиятельство?
Миранда только глазами хлопнула. Дернула головой, но Лиля держала крепко.
– Н-нет…
– И пахнет, как из выгребной ямы. Как вы думаете, это достойно графини?
Девочка оказалась в замешательстве. Если бы ее начали ругать, она бы поняла. Но холодная ирония – это было для нее в новинку. Так с ней никто не разговаривал. Ни родные, ни отец.
Скандалить тоже не получалось. Вирмане смотрели весьма недружелюбно. И на лицах читалось, что всем плевать на ее титул. А кое-кому даже два раза. Уши надерут. Или отшлепают. Пару раз с девочкой такое случалось, когда она доводила отца. И Миранда предпочитала не скандалить в его присутствии. Такие вещи дети понимают быстро.
 
– Н-нет…
– Вот именно. Поэтому я отложу ужин на то время, которое вам потребуется, чтобы привести себя в порядок. Вы – графиня. И должны выглядеть соответственно. Вы знаете, что такое графский титул?
Миранда хлопнула глазами. И Лиля продолжила:
– Это значит, что вы должны быть примером, опорой и защитой для живущих на ваших землях. А вы даже умыться не можете. Стыдитесь, госпожа…
Миранда была растеряна. Ошарашена. И Лиля подумала, что первую схватку она выиграла. Но далеко не войну.
И кивнула маячившей в дверях Эмме:
– Быстренько, помогите графине Иртон умыться. И обязательно помыть руки.
Миранда повиновалась. Лиля уселась в освободившееся кресло и подумала, что ей придется приложить массу усилий, чтобы приручить этого детеныша.
А приручать надо.
Зачем?
Ну если романтично и лирично, – это ребенок. Оставшийся один, в чужом месте, беспомощный. Тут же жалость и инстинкт продолжения рода.
Это о романтике.
А если о практике?
Миранда – это еще и инструмент управления ее отцом. Может, жену Джерисон Иртон и не любит. Но дочь…
Дочь он любить должен. Или нет?
Лиля потерла виски. Память ей ничего не говорила. Надо пошептаться на эту тему с Эммой. Пусть поговорит с прибывшими слугами. А потом перескажет ей последние сплетни.
Миранда появилась умытая и явно опомнившаяся. И определенно собралась устроить скандал. Но Лиля опять не дала ей начать.
– Вы любите печеный картофель, ваше сиятельство?
– Что?
– Печеное земляное яблоко. – Лиля улыбалась. – Сегодня у нас на ужин этот овощ.
– Я… я хочу сидеть там!
Пальчик указал на место графини.
Лиля пожала плечами и пересела.
Миранда опустилась в кресло. И жалобно пискнула.
Лиля буквально три минуты назад приказала убрать оттуда все подушки. В результате над столом и носа видно не было.
– Урок второй, – произнесла спокойно Лиля. – Прежде чем что-то требовать, подумай, как ты с этим справишься.
– Ты это нарочно?
– Разумеется. Но ведь и ты хотела устроить скандал, разве нет?
Миранда засопела. Но крыть было нечем. Эта странная тетка была не такой, как остальные взрослые. Не орала, не ругалась, не топала ногами, не упрашивала – она не укладывалась в знакомые модели поведения. И Миранда прибегла к безотказному оружию.
Она заплакала.
Лиля посмотрела на маленькое личико, по которому катились слезы. Сейчас бы поцеловать мелкую, вытереть слезинки и все разрешить… Нельзя.
На шею сядет.
Поэтому Лилиан Иртон прищелкнула пальцами и распорядилась появившейся Илоне:
– Мне подавайте ужин, а юной графине Иртон – луковицу. Нечищеную.
Любопытство взяло верх. Распорядись Лиля пятью минутами позже, когда Миранда загнала бы себя в истерику, и ничего бы не вышло. Но пока еще…
– З-зачем?
– Чтобы ты плакала подольше. А то крокодиловы слезы быстро заканчиваются.
– Чьи слезы?
– Крокодиловы. А ты не знаешь, кто это такой?
Миранда мотнула головой.
– Тогда слушай. Пока нам будут подавать ужин, я расскажу тебе.
И Лиля рассказывала. Про крокодила. Про то, как он обливается слезами, когда глотает добычу. Про птичку, которая чистила ему зубы, про слоненка, которому крокодил вытянул нос… Сказки Киплинга пригодились…
Миранда слушала с открытым ртом. Ей обычно рассказывали про прекрасных дам и рыцарей… Но слоны? Крокодилы?
 
Это было совершенно новое, а значит, вдвойне интереснее. И рассказывала Лиля интересно. И картошка была вкусная. И даже использование столовых приборов (графиня должна уметь кушать красиво, тем более такая красивая, правда?) прошло как-то незамеченным…