Иностранка

– Колдунья, матушка?
– Да, именно. Много лет назад я была у нее и она предсказала мне… – Озерова замялась.
– Что же?
– Тебе не следует это знать. Но та колдунья многое знала наперед. Именно она велела подарить сей кулон одной из моих дочерей. Теперь, он твой, Маша.
– Матушка, я ничего не понимаю.
– Тебе надо знать только одно, доченька. Сей амулет будет оберегать женщин нашего рода от насильственной смерти. Пока этот камень с тобой, Машенька – ты будешь защищена. Я хотела подарить его тебе позже, но чувствую, что времени нет, и мне следует поторопиться. Оттого я хочу, чтобы в дальнюю дорогу ты взяла этот оберег с собой.
Озерова протянула подвеску с сапфиром дочери и в глазах матери Маша увидела безграничную любовь. Протянув руку, девушка взяла камень. Проведя благоговейно пальцами по гладкой, холодной и синей поверхности, Маша прижала древнее украшение к своей груди.
– Благодарю.
– Поклянись мне, здесь и сейчас, доченька, что ни под каким предлогом ты не продашь этот камень. И в дальнейшем передашь его своей дочери, а она своей. Чтобы он защищал и далее девиц и женщин нашего рода.
– Я обещаю, матушка, что исполню Вашу волю, – прошептала тихо Маша.
– Всегда помни Маша, что в твоих жилах течет благородная кровь Озеровых и Неверовых. Наши предки всегда с гордостью и честью служили и царю нашему Петру Алексеевичу и государыням. Посему, завещаю тебе жить и поступать по чести, так как велит тебе совесть. Я с детства учила тебя этому. Я благословляю тебя, дитя мое. Вшей драгоценный сапфир в корсет этого платья, что на тебе, пока не вернулся Сергей, да побыстрее. Ибо никто не должен знать, что у тебя есть этот древний оберег. Он стоит целого состояния и его могут украсть. Ни твой отец, ни твой брат не знают об этом кулоне. Ибо, я многие годы хранила тайну о его существовании…
Кирилл Петрович Озеров, в черном напудренном парике, в темно – коричневом камзоле, угрюмый без кровинки на лице сидел в своем любимом кресле и покуривал трубку. Анна Андреевна находилась рядом с ним на диванчике и все вздыхала, то и дело, стеная о том, как несправедлива судьба. Слуги уже выносили вещи на улицу и два экипажа стояли наготове. Ждали только Сергея. Но его все не было.
Чувствуя свою вину в том, что теперь происходило, Машенька нервно комкала платочек, стоя у окна и следила за улицей. Обернувшись на приятную музыку каминных часов, девушка отметила, как пробило одиннадцать вечера. Одетая в строгое темно – синее платье, Маша тяжко вздыхала, думая о том, что теперь из-за ее неосмотрительности и ее безумного поступка вся ее семья оказалась в опасности. То и дело, проводя пальцами по корсету, девушка невольно нащупывала небольшую выпуклость слева, чуть ниже груди, в том месте, где был вшит сапфир. Не только на чужой взгляд, но и на ощупь было трудно догадаться, что в лифе что-то есть.
В эти тяжелые напряженные моменты ожидания, Машенька думала о том, что только вечером она смогла передать с посыльным записку Чемесову, и, наверняка, ответ от него принесут только утром, когда она будет уже в дороге. В своем письме молодому человеку она порывисто описала, что императрице стало известно обо всем, оттого Маша и ее семья вынуждены были так скоро уехать. Девушка просила Григория найти ее позже. Теперь, стоя у окна, она вспоминала события той ночи, когда она призналась Григорию в тягости, и, когда он отдал ей эту опасную коробку, из-за которой они все теперь оказались под ударом. И отчего-то, сейчас Машенька отчетливо ощущала, что совершила большую ошибку. Но, ведь она так хотела помочь своему любимому и оттого решилась на это душегубство.
Неожиданно двор наполнился звонким цокотом копыт и девушка, оторвавшись от своих тягостных дум, отразила взором всадника, который быстро спешившись, почти взлетел по ступенькам крыльца.
– Братец! – выпалила Машенька, обернувшись к родителям.
– Наконец-то! – воскликнула Анна Андреевна, вставая на ноги.
Уже через несколько минут, в гостиную порывисто вошел молодой человек лет двадцати пяти. Темноволосый, с усами, в военном простом мундире, в грязных сапогах и усталым лицом, он остановился на пороге и произнес:
 
– Добрый вечер, мои дорогие…
– Сережа! – воскликнула Анна Андреева, бросившись к сыну. – Ты совсем не торопился, мы все извелись…
– Но, что стряслось матушка? Отчего я получил Ваше письмо? – спросил Сергей.
– Мы сами ничего не знаем. Мария Фёдоровна, жена цесаревича Павла, поведала нам сегодня, что готовится арест всех нас. Оттого мы должны сегодня же ночью уехать.
– Я тебе уже сказал Аннушка, я никуда не поеду, – твердо заметил Кирилл Петрович.
– Ах, ну перестаньте Кирилл Петрович! – всплеснула руками Анна Андреевна. – Помоги мне уговорить его Сережа. Он совсем не слушает меня. Он даже не представляет, в какой мы все опасности. И он хочет оставить нас одних, без своего покровительства.
– Анна я же сказал. Вы с детьми поезжайте, если ты так боишься. А я завтра же поутру кинусь в ноги государыне и все выясню, в чем моя вина, – заметил старший Озеров.
– Нет, это опасно, Кирилл Петрович! Ты должен ехать с нами, – не унималась Анна.
– Нет.
– Ах, как Вы жестоки Кирилл Петрович. Ведь наверняка, именно из-за вас, государыня прогневалась на нашу семью. Наверняка, Вы были непочтительны с ее новым любимцем, этим Зубовым. А теперь не хотите этого признать! – обвинительно заметила Анна Андреевна.
– Как Вы смеете говорить подобное, сударыня?! – возмутился Озеров, сверкая глазами на жену. – Я верой и правдой служил Екатерине Алексеевне и ей не в чем упрекнуть меня.
– Матушка, неужели Вы считаете, что все так опасно? – спросил взволнованно Сергей.
– Да, именно, сынок. Ты должен быстро собрать необходимые вещи. И в полночь мы уедем.
– Мне кажется, что Вы преувеличиваете опасность, матушка.
– И я о том же твержу ей сынок, – кивнул Кирилл Петрович.
– Неужели Вы думаете, что цесаревич Павел Петрович будет шутить подобными вещами? – выпалила Анна.
– Матушка права, мне кажется, – сказала мрачно Маша, понимая, что все это правда. Ибо обыск, который был произведен в ее комнате, наверняка подтвердил ее виновность.
– Ты что-то знаешь Маша? – спросил строго Кирилл Петрович.
– Нет, – отрицательно помотала головой девушка. – Совсем нет.
– Сережа, времени мало. Собирайся и через час мы уезжаем, – велела Анна Андреевна.
– Но мне надобно вернуться в полк и попросить увольнение у командования. И… – начал было Сергей. Но Анна Андреевна в негодовании выпалила:
– Сергей, ты видимо не понимаешь всей серьезности положения!
Вдруг в тишине ночи с улицы раздались звуки лошадиных копыт. Удивленно обернувшись, Маша быстро подошла к окну. Темная карета и шесть гвардейцев верхом остановились у парадного крыльца. Всадники быстро спешились и направились внутрь дома. Маша охнула и, обернувшись, выпалила:
– Гвардейцы.
– Боже! Я же говорила Вам! – вскрикнула в истерике Анна и бросилась к двери. Но она не успела достигнуть ее, как на пороге гостиной появилась высокая фигура гвардейца в зеленой форме. Застыв на ходу, Анна Андреевна лишь испуганно приложила руку ко рту и чуть попятилась от двери. Гвардейцы вшестером вошли внутрь гостиной и первый из них, сняв шляпу, прочеканил:
– Поручик Чернышев, к вашим услугам.
– Чем обязаны поручик, в столь поздний час? – глухо спросил, вставая Кирилл Петрович.
– У меня приказ на ваш арест, господин Озеров, – произнес Чернышев, обращаясь к отцу Маши. – А так же вашей жены госпожи Анны Андреевны, а также Марии Кирилловны и Сергея Кирилловича. В вашем доме будет учинен обыск, а вы будете препровождены в тюрьму.
– Могу я знать, за что я арестован? – высокомерно произнес Озеров.
– Вы подозреваетесь в покушении на жизнь господина Зубова. Вот приказ из тайной канцелярии, – прочеканил Чернышев.
– Покушение на жизнь? Я не понимаю в чем дело? – опешил Озеров.