Люби меня (СИ)

– Боже, Соня! – вновь прыскает от смеха Лиза.
– Угу… А врать я не умею… И… Вот что тогда? Он обидится! А я ведь его так сильно люблю! – конкретно на эмоциях несет.
– Сонь, Сонь, стой… – берет меня за руки. Сжимая дрожащие пальцы, заставляет сконцентрироваться. Не сразу нам удается установить доверительный зрительный контакт. – Если ты его любишь, тебе не может не понравиться, понимаешь? Да, возможно, будет больно и где-то неприятно, но все это стирается за волной совсем других эмоций!
– Каких?
– Фееричных, Сонь! Тебе будет казаться, что ты где-то в космосе летишь… Да что там! Что ты и есть космос! Вот! Так что послушай Сашку: расслабься и дай этому случиться.
В космосе я и без проникновения бывала. Да, понимаю, о чем она говорит. И осознаю, что полноценный секс не может быть хуже прелюдии и петтинга. Будет еще лучше! Просто нужно разок перетерпеть.
– Ладно… – бормочу немного рассеянно. С трудом перевожу дыхание и, наконец, принимаю свой обычный бойкий вид. – Тогда вперед! Погнали!
– Вперед!
***
Если во вторник, когда я впервые вошла в Сашину городскую квартиру, меня уже ждали ужин, цветы и зажженные по всей гостиной свечи, то сегодня, когда мы заходим, ничего из этого нет.
А как же сюрприз? Он передумал? Или я неправильно поняла?
Немного расстраиваюсь, но стараюсь не подавать виду. Саша прямым ходом в спальню идет. Я не отстаю. Наверное, справедливо, что мы начнем с того, на чем в прошлый раз остановились. Не может ведь Георгиев каждую нашу попытку переспать увековечивать в моей памяти какими-то особенными деталями.
Господи, дай мне сил и храбрости… Прошу!
Мы ложимся плечом к плечу на кровать. Встречаемся в зеркальном потолке взглядами. И на этом все. Ничего не происходит.
– Снова здесь ночевал? – спрашивая, машинально приглаживаю ладонью одеяло рядом со своим бедром. – Так и не ездил домой к родителям?
– Нет, – суховато отвечает, очевидно, только на второй вопрос.
Окна зашторены, но благодаря подсветке, по периметру того самого огромного прямоугольного зеркала на потолке я вижу, как Саша скользит взглядом от моего лица вниз. Задерживается на обнажившейся над хлопковыми шортами полоске живота, а чуть позже – на голых ногах, но в итоге все же доходит до стоп. Невольно поджимаю пальцы и взволнованно ерзаю по постели.
– Чем занимался сегодня?
– Большую часть дня на стадионе провел. Писал тебе об этом, – напоминает Саша тем же ровным тоном. – Потом… Потом в тренажерке, – кажется, словно что-то пропускает. И это подсознательно вызывает у меня беспокойство. – Собрались все наши в зале. Даже Бойка был. Поэтому дольше обычного там отирались.
– Устал? – предполагаю я.
Он слегка пожимает плечами.
– Да не особо.
– Тогда… – растерянно выдыхаю я. Пока, наконец, не решаюсь. – Что мы делаем? Разве ты не должен лишить меня девственности? Попробовать… – когда озвучиваю главные переживания, уже замолкнуть не могу. Вываливаю по этой теме все, что кипит внутри: – Эм-м… Тебе надоело пытаться? Я понимаю. Сама на себя злюсь! Не думала, что столкнусь с такой проблемой. Я знаю о сексе все! Ну, почти все… Я же читаю… В книгах разные сцены описываются. Боже, Саш… Мне так стыдно за свое поведение… Правда! Пожалуйста, не слушай меня сегодня! Просто воспользуйся своим физическим преимуществом. Потому что я буду отбиваться от боли всегда. Я ее плохо переношу, оказывается… Но я же не могу остаться девственницей навечно. Я хочу, чтобы это произошло. Честно! С тобой хочу! Боже, Саш… Боже… Я в отчаянии! Почему ты молчишь? Я тебя достала?
Он усмехается, но как-то отстраненно.
– Не достала, Сонь, – выдает серьезно. И вдруг встает с кровати. – Пойдем, покажу, что приготовил сегодня.
Протягивает руку. Я с радостью за нее хватаюсь.
Глаза в глаза. Мимолетное пожатие. И молниеносно – ток по венам.
Движемся на кухню в полумраке. Даже там Саша потолочные лампы не включает. Только подсветку над рабочей зоной.
– Все хорошо? – выдыхаю я, когда ловлю очередное, чересчур явное напряжение на его лице. С такой силой стискивает челюсти, что местами кожа белеет. – Тебя как будто что-то беспокоит…
 
– Нет… Все нормально, – хрипит он, пряча взгляд.
И в этот момент у меня исчезают последние сомнения. Что-то определенно не так.
Молча наблюдая, мысленно подбираю слова. Но этот процесс тотально тормозит мое собственное волнение.
Саша ставит на барную стойку корзину с фруктами, несколько тарелок с мясной и сырной нарезками, огромное блюдо разноцветного мармелада, шампанское и еще какой-то ликер.
Решаюсь к нему подойди, когда он включает музыку. Жестом прошу сбавить громкость, потому что ею он словно лишает себя возможности говорить. Когда же Саша игнорирует мою просьбу, приглушаю звук сама.
– Что происходит? – вопрошаю достаточно требовательно, но он молчит. Только смотрит на меня так, что мне физически больно становится. В груди что-то сжимается в тугой и пульсирующий комок. После этого уже не просто тревожно, а конкретно страшно становится. – Давай, выскажись. Говори же!
Но Саша отворачивается.
Боже… Он просто уходит.
– Это из-за секса? – бросаю вдогонку.
И тогда…
– Да при чем здесь секс?! – рявкает вдруг с такой силой, что меня оглушает.
И, махнув рукой по столу, сметает в неясной для меня ярости оставшиеся с нашего прошлого неудавшегося раза свечи.
– При чем здесь секс, а? – повторяя, надвигается обратно. Нависает, прожигая неимоверно болезненным взглядом. – Я заезжал к тебе в торговый центр. После стадиона. До магазина не дошел. Догадываешься, почему?
– Нет, – выпаливаю в замешательстве.
– Потому что ты стояла на этаже! С каким-то, сука, ебанатом! – гремит таким тоном, будто это само по себе преступление.
– И что? – инстинктивно принимаю атаку я.
– Поняла, с кем? – не унимается Саша.
– Конечно, поняла. Это был мой одногруппник – Антон Павлов. Мы совершенно случайно встретились и остановились поболтать, – поясняю как можно спокойнее. – Это что, проблема?
– Поболтать? Он сделал вот так, – выдав это, Георгиев приближается к моему лицу и подцепляет небольшую прядь волос. Приподнимая, потирает ее пальцами и, яростно стискивая челюсти, отпускает. – Да, это проблема. Зачем ты позволяешь подобное?
– Боже, Саш… – от шока не сразу соображаю, что говорить. – Я даже не заметила ничего такого! А ты раздул, как невесть что! Почему тогда не подошел к нам, м?
– Если бы я подошел тогда… Либо его убил бы, либо тебе бы сказал какую-то непростительную гадость.
– Я тебя сейчас не понимаю. Категорически, – обиженно мотаю головой. – Ничего плохого я не сделала.
Разворачиваясь, пытаюсь уйти. Просто потому что не хочу ссориться. Ненавижу скандалы. Особенно если для этого реально нет причин.
Направляюсь на выход. Там, у двери, Георгиев меня и нагоняет.
– Куда ты? – сжимая мою руку, смотрит так, что у меня новый переворот в груди случается.
А за ним и пожар вспыхивает.
– Не знаю, – честно отвечаю я. – Куда-то… – пожимая плечами, осторожно вдыхаю через рот. Пытаюсь сделать это бесшумно, но не очень получается. – Саша, я…
Он резко подтягивает меня к себе и обнимает, заставляя прижаться к своей широкой груди.
– Я не хотел об этом говорить… Но ты сама настаивала… И меня просто прорвало, – его голос дрожит, и меня от этих звуков начинает ощутимо потряхивать. – Мой отец изменял матери… А потом и она ему – вроде как в отместку. Мне было пять лет, но я, блядь, по сегодняшний день помню все те мерзости, что они друг другу говорили, пока выясняли отношения… Сука, да это, наверное, все, что я с того возраста помню! Большую часть не понимал тогда, но запоминал. А позже уже… С годами оно меня нагоняло не раз… И сегодня триггернуло так охуительно мощно… Думал, тронусь, Сонь… Извини, что наорал… Я правда не хотел… Не хотел тебя обижать…
– Я бы никогда тебе не изменила… – шепчу ошарашенно. По щекам катятся слезы. Мне и больно за него, и за себя обидно. – Не смей так думать обо мне… Пожалуйста, не смей.