Люби меня (СИ)

Мое потерянное сердце совершает два яростных удара и замирает, едва Саша усиливает контакт. Он целует смелее, интенсивнее и еще слаще. Но при этом во всех его действиях сохраняется та самая, ставшая для меня особенной, трепетная и умопомрачительная медлительность.
Свет, шорохи, посторонние запахи – все исчезает. Остаемся лишь мы, отчаянно тонущие друг в друге.
Моих звуков становится больше. Я будто бегу и не могу остановиться. Нет, я лечу. И я… Я отвечаю Саше. Когда он в очередной раз посасывает мою верхнюю губу, я тяну в себя его нижнюю. С вибрирующим мычанием скольжу по ней языком.
И…
Знала бы, каких реакций добьюсь, сделала бы это раньше. Мой нахальный антигерой содрогается, стонет и задыхается.
– Сделай еще… – причмокивая, первым атакует мой рот. Этот звук отчего-то дико заводит меня. – Пожалуйста, Соня… Пожалуйста…
И я делаю. Делаю все, что делает он. Пока наши языки не встречаются, заставляя нас обоих застонать, оттолкнуться, разбить надсадным дыханием воздух и в каком-то неосознанном страхе оцепенеть. Только долго держать расстояние мы уже не можем. Взгляды, которыми мы друг друга кроем, лишь сильнее раззадоривают. Киваем, ведя какой-то немой диалог, и снова устремляемся друг другу навстречу.
Губы, языки, влажный жар, тягучие толчки, чувственное сплетение, страстное скольжение, мучительное томление… Ощущений разительно больше. Их почти нереально терпеть. Но и остановиться возможности нет.
Не стесняясь тех интимных звуков, которые издаем все больше, сталкиваемся снова и снова. Ласкаемся языками, цепляемся губами и сладко-сладко присасываемся. Дрожим почти синхронно. В наших телах одинаковое сексуальное напряжение. Одна сплоченная и требовательная энергия. Общие химические реакции, которые дарят нам двоим попросту невообразимый кайф.
Можно ли впасть в зависимость от одной дозы? Я необратимо подсаживаюсь.
Все, что я знала до Саши… Все, что представляла… Все, что фантазировала… В сравнении с тем, что я чувствую, проживая свой первый опыт в поцелуях, все это – сплошная ерунда.
Реальность прекрасна.
Глубже и глубже друг в друга. Жаднее, откровеннее и требовательнее. Пожирая, провоцируем. Лаская, соблазняем. Дрожа и постанывая, насыщаем.
Может, это и иллюзия, но внутри меня воспаряет ощущение, будто именно в этот момент моя любовь к Александру Георгиеву из далекой мечты становится настоящей. И это чувство оказывается таким сильным, что я задыхаюсь. Задыхаюсь настолько, что вмиг страшно становится. Повозившись под Сашей, отчаянно выгибаюсь дугой и, наконец, отталкиваю его.
Он хоть и смотрит на меня с какой-то тревогой, сразу же подается. Я толкаю дальше и дальше, пока ему не приходится сесть. Сама же откидываюсь на сено и, глядя в потолок, часто-часто моргаю. Глубокий вдох не сразу сделать удается. Но постепенно, когда я заставляю мозг переключиться, эта странная психологическая атака отступает.
Когда полностью в себя прихожу, обнаруживаю Сашку глядящим перед собой каким-то абсолютно расфокусированным взглядом. Переживаю, что обиделся на меня. Быстро сажусь, чтобы осторожно коснуться руки. Он сглатывает и совершает шумный вдох. Прежде чем повернуться ко мне, морщится и растирает пальцами глаза, будто они у него жгут.
А взглянув на меня, Георгиев вдруг начинает смеяться.
– Что? – с трудом выдыхаю я.
Никогда ничего особо не боялась. Но Саша вновь и вновь, даже после этого потрясающего момента полной и безграничной близости, вынуждает меня испытывать панику из-за того, как он сам это интерпретирует.
Но…
Вот Георгиев пожимает плечами и продолжает смеяться. Я с трудом дыхание перевожу, потому как понимаю, что это радость.
Он растерян и счастлив.
Боже, он счастлив! Это очевидно. Я не могу ошибаться. И от этого осознания я сама захлебываюсь такими сумасшедшими эмоциями, что не рассмеяться не могу.
Саша смотрит на меня. И так же резко посерьезнев, заваливает меня обратно в сено.
– Это лучшее, что со мной было, – выдает глухо, напряженно вглядываясь в мои глаза. – Можем, пожалуйста, еще так сделать?
 
Смотрит с таким обожанием, что даже если бы я и хотела отказать, не смогла бы.
– Да…
И Саша целует. Целует, вновь заставляя меня терять рассудок. Не только из-за того, что я чувствую, когда его губы и язык ласкают мой рот. Но и из-за того, что чувствует он сам, пока делает это со мной. Из-за этого особенно.
Отвечая на поцелуй, я смелею. Лишь бы добиться еще больше эмоций от Саши. Каждый его стон, каждый вздох, каждое вздрагивание, каждое несдержанное касание, каждое сердечное ускорение, каждое усиление страстной атаки – все это я с восторгом воспринимаю как нашу общую любовную победу.
Мы не можем остановиться. Целуемся так долго, что немеют губы. Но даже тогда не прекращаем полностью. Отрываемся на какое-то время, чтобы дать плоти минимальный отдых на требуемое восстановление. И снова продолжаем.
Целуемся до тех пор, пока на втором этаже сенохранилища не начинается движуха – шаркающее передвижение и громкие разговоры.
– Тебе пора, – шепчу я.
– Опять стесняешься? – хмурится Саша, очевидно, вспоминая тот раз, когда я выпнула его из спальни из-за Лизы. – Все уже видели меня.
– Это не значит, что я буду при них с тобой валяться.
– Че такого? – не понимает он.
Я немного злюсь на этот пофигизм. Для меня он почему-то является оскорбительным. Приходится снова раздраженно отпихивать Сашу, а хотелось ведь расстаться нормально.
Он ловит меня за руку у лестницы.
Мало того, что тут освещение многим ярче, так еще он смотрит как-то так, что у меня не только все тело загорается, но и подкашиваются ноги.
– Я никуда не уеду, – выталкивает будто бы через силу.
Словно я его вынудила это сказать.
– Делай, как знаешь… – шепчу, утопая в несвойственном себе смущении.
– А тебе типа пофиг?
– Нет, – быстро отвечаю я. – Не пофиг, конечно. Но я никогда не буду тебя просить остаться.
Саша это уведомление не комментирует. Задерживая на моем лице взгляд, однозначно принимает к сведению. А вот что думает по этому поводу, не озвучивает.
Когда мы целовались, все, казалось, встало на свои места. Остро обозначились все чувства. А сейчас… И я вновь ощущаю какую-то фатальную неопределенность.
Что делать дальше – не знаю. Не знает этого и он.
Так я и ухожу. Дрожа и пошатываясь, в то время как душа блуждает в сомнениях.
Вдруг нечто особенное между нами мне только привиделось?
  
21
 
Я не думала, что ты тут голый… 
© Соня Богданова
Весь день я то парю от счастья, то погружаюсь в глубокое уныние. Оба этих эмоциональных состояния отрезают меня от мира напрочь. Справляюсь с работой, которую мне поручают, только потому, что полученный в родительском доме опыт, даже после полугодичного перерыва, никуда не девается. Как бы я ни ненавидела всю эту кухонную суету, наверное, он не исчезнет никогда. Поражает, что Лиза до сих пор этим добровольно занимается. Нет, я, конечно, понимаю, что нужно чем-то питаться. Но лично меня устраивают и бутерброды, и даже вермишель быстрого приготовления. Все, что угодно, лишь бы не торчать у плиты.
У Савиновых же внутренний уклад подобен тому, который был в нашей семье. С той лишь разницей, что у нас никогда не было настоящих праздников. А здесь, судя по количеству приготавливаемых блюд, близится гулянка человек на сто. Шалаши соорудили прямо посреди огромного двора. Мне все это видится очень необычным и интересным. Но надолго отвлекаться все равно не получается.
Мы с Сашей Георгиевым целовались… Боже, мы целовались…
Это не сон и не фантазии. Это моя реальность.
Каждый раз, когда я вспоминаю о наших поцелуях, мое сердце принимается так быстро и так сильно стучать, что кажется, это способны все в кухне слышать. Оно наполняется любовью, радостью, страстью, трепетом, тоской, страхом и еще каким-то безумием. Эмоций так много, что я не знаю, как с ними справляться. Но не думать о Саше и о том, что между нами произошло, невозможно.