Сделка с профессором (СИ)
– Нужно вот здесь ввести координаты моего канала связи, – объяснял Атли, показывая три кристалла зеленого цвета. – Затем сворачиваешь лист и укладываешь под крышку. Дальше нажимаешь синий камень, и готово.
– Потрясающе! – воскликнула Беатрис, рассматривая чудо-изобретение со всех сторон.
– Когда увидишь, что светится красный кристалл, – сказал Атли, наблюдая за ее реакцией и радуясь, что не прогадал с подарком, – открой коробку и достань мое послание. Все очень просто, ты быстро освоишься.
– Спасибо! – с воодушевлением ответила Бетти и посмотрела на него сияющим взглядом. – Я буду писать тебе каждый день!
– Очень на это надеюсь, – рассмеялся он. – Иначе я сочту, что ты совсем не скучаешь по мне.
– Такого просто не может быть, – тихо проговорила она с затаенной грустью. – Мне будет очень не доставать тебя. Не знаю, как дотерплю до твоего возвращения.
Атли притянул ее к себе, заключил в теплые объятия и прошептал, целуя в макушку:
– Я еду в Айсарийский шараат по важному делу. От результатов этой поездки зависит очень многое. Я долгие годы шел к намеченной цели, и теперь она уже практически достигнута. Осталось немного. Постараюсь выправить тебе новые документы. Потерпи чуть-чуть, и потом мы всегда будем вместе.
Беатрис заглянула в его ярко-голубые глаза и тут же окунулась в плещущийся океан смятения, надежды и страсти. Она прильнула к Атли, нежно обнимая и целомудренно поглаживая его по широкой груди, и он не выдержал. Приподнял ее личико и поцеловал алые губы. Бетти закружил вихрь будоражащих ощущений, и она растворилась в них, наслаждаясь настойчивыми ласками.
Во дворе раздалось конское ржание, и Атли, вздрогнув, оторвался от Беатрис, тяжело дыша и взирая затуманенным взглядом на раскрасневшуюся девушку в своих руках.
Бетти в смущении опустила голову и отстранилась. Атли провел ладонью по собранным в хвост волосам и охрипшим голосом выдавил:
– Мне пора. Береги себя и обязательно пиши. Я буду ждать.
И быстрым шагом покинул гостиную.
Беатрис бросилась к окну и выглянула в парк. Серые тучи нависали над усадьбой и придавали окружающему пейзажу хмурый вид. Настырный ветер раскачивал голые ветки и заставлял уснувшие до весны стволы поскрипывать от возмущения его вопиющей назойливостью. Нестойкий ранний снег, выпавший пару дней назад, так и не растаял, выбелив газоны и извилистые дорожки.
Через несколько минут Бетти увидела, как Атли, застегнув темный плащ, вскочил в седло и поскакал на Демоне к воротам.
Он гнал своего своенравного жеребца, будто спешил к умирающему родственнику и боялся опоздать, а в душе у него бушевала буря.
«Демоны изнанки, я свихнулся! – думал он, сжимая челюсти. – Отчего я постоянно теряю над собой контроль? Нужно положить конец этому безумию».
Оставшись одна, Бетти тут же загрустила. Ей казалось, что если Атли уедет, то исчезнет угроза новой передачи маны, но стоило ему скрыться из виду, как она ощутила себя несчастной и покинутой. Беатрис отправилась в свою комнату, но чем там заняться, она решительно не представляла. В приюте и в Камелии у нее не было ни одного свободного мгновения, и дни пролетали незаметно, а здесь она впервые оказалась предоставлена самой себе, и ей с непривычки стало скучно и тошно одной в практически пустом доме. Пруденс и Кло куда-то испарились, Мэт в особняке появлялся редко, ночуя в сторожке у ворот, а повара Гарда Бетти даже ни разу не видела. До обеда она промаялась, сидя перед зеркалом и перебирая содержимое шкатулки. Затем в одиночестве поела в столовой, и еда ей показалась невыносимо пресной. Так и не доев до конца ни суп, ни тушеное мясо с овощами, она объявила Пруденс, что больше ничего не хочет, и снова вернулась наверх.
«Нужно хоть книжку найти какую-нибудь», – с тоской подумала Бетти и поплелась в небольшую гостиную возле своей комнаты, собираясь изучить высокие шкафы, заставленные от пола до потолка толстенными томами с яркими, разноцветными корешками.
Она просматривала одну полку за другой, скользя рассеянным взглядом по витиеватым названиям и фамилиям неизвестных ей авторов. Образование дайн по большей части являлось поверхностным, и никто не заботился о том, чтобы привить девушкам любовь к чтению или развить у них вкус к хорошей литературе. Беатрис всегда из кожи вон лезла, чтобы зарабатывать высокие баллы, но весь ее кругозор ограничивался лишь теми книгами, что их заставляли читать в рамках программы. Ничем сверх этого она не интересовалась, да и не было у нее времени на развлекательное чтиво в череде бесконечных обязанностей и занятий.
Бетти совершенно растерялась, не зная, чему же отдать предпочтение, как вдруг ей в глаза бросилось название – «Древние предания и легенды». Она обрадовалась ему, как доброму приятелю, вдруг встреченному на чужбине, и тут же достала большую книгу с полуистлевшими, пожелтевшими от времени страницами. Ей захотелось прочитать о сотворении мира и узнать подробнее в том, что Атли поведал ей как-то вечером у камина. Она расположилась в кресле у окна, открыла оглавление и нашла нужное место.
Беатрис погрузилась в чтение и на добрых несколько часов забыла обо всем. Изложенная в книге легенда лишь отдаленно напоминала ту сказку, что рассказывала ей бабушка в далеком детстве. Как и говорил Атли, мир был образован созидающей энергией Амой, а разрушающая сила Дем осталась на изнанке, где обитали кровожадные духи – демоны. Но это была далеко не вся история.
Оказалось, что люди в древности иначе использовали ману. На заре веков мир населяли разные племена, и в каждом из них рождались те, кто имел особое сродство к магической энергии. Их называли шами, или колдунами. К ним относились те женщины, у кого размер внутреннего резервуара составлял больше двухсот единиц, и те мужчины, чья преобразующая способность была выше этого количества энергии.
Колдуны и колдуньи составляли достояние племени. Они владели древним знанием, передававшимся от старшего поколения молодым ученикам. И этим знанием были руны – самобытные символы, позволявшие использовать ману для нужд людей. Мужчины и женщины шами ворожили по-разному из-за отличавшихся магических составляющих. Колдуньи напитывали перевернутые руны своей внутренней энергией, и мана, проходя через них, перерождалась, исполняя определенное, заложенное символом или их комбинацией действо. Колдуны же читали прямые руны вслух, высвобождая при этом преобразованный поток маны и творя волшебство.
«Древние люди не нуждались в заклятиях! – поражалась Беатрис, читая столь потрясающие, граничащие с вымыслом подробности. – А женщины использовали свою ману наравне с мужчинами! Уму непостижимо!»
Глотая строчку за строчкой, она с увлечением погрузилась в изучение тех далеких времен. Многие годы шами помогали соплеменникам и поддерживали энергетический баланс в мире, но однажды в одной семье родились брат и сестра – Эльвин и Идана. С раннего возраста они без конца спорили и выясняли, кто же из них важнее для семьи, чем очень печалили своих родителей. Отец и мать часто принимали в этих распрях сторону Иданы, оберегая ее от нападок брата, и Эльвин затаил злобу на сестру.
Когда дети подросли, выяснилось, что оба имеют высокое сродство к мане, и их забрали в ученики к опытным колдунам. Эльвин поклялся, что превзойдет Идану в магическом искусстве и спустя годы стал одним из лучших шами того времени. Но и его сестра превратилась в умелую колдунью, и их соперничество так и не закончилось, приобретя еще больший размах. Эльвин до того возненавидел младшую сестру, что ушел из племени и скитался по миру в поисках способа победить Идану раз и навсегда.
В горах он повстречал старого колдуна-отшельника, и тот рассказал ему о вратах на изнанку – особом месте сосредоточения силы, где состоялась битва между созидающей силой и разрушающей. Ама одержала верх, создала новый мир и окружила его защитной оболочкой, лишив Дема возможности разрушить свое творение. Старец поведал, что первые колдуны боялись проникновения разрушающей силы в мир и наложили особую печать, охраняющую врата. Если на время ее снять и приручить ту часть темной энергии, что ринется в мир, можно стать самым могущественным колдуном, обладающим неиссякаемым запасом маны.