Сделка с профессором (СИ)

Пруденс принялась хлопотать, раскладывая по тарелкам овощной салат, мясную нарезку, ломтики сыра. Ели в молчании, Атли выглядел уставшим и задумчивым. Беатрис так была расстроена своей оплошностью, что даже вкусная еда ее не радовала. Тут она заметила напольные старинные часы в углу и поразилась тому, что стрелки показывали уже без четверти восемь.
«Как я могла так сильно опоздать? – недоумевала она. – Наверное, часы в моей комнате неисправны».
Сменив опустевшие тарелки, Пурденс разложила ароматное жаркое и сказала:
– Гард сегодня приготовил кролика, господин. Ему очень хотелось порадовать вас.
Атли еле уловимо улыбнулся и ответил:
– Передай ему мою благодарность. Я ценю его заботу.
Бетти положила в рот сочный кусочек и тут же почувствовала, как у нее невыносимо жжет язык. Она вскинула глаза на Атли, подумав, что блюдо испорчено, но тот преспокойно поглощал свою порцию и не выказывал ни малейшего неудовольствия. Пожар во рту разгорался все сильнее, она чудом заставила себя все проглотить и потянулась к своему стакану, но он оказался пуст.
– Пруденс, можно мне воды? – выдавила она.
– Конечно, госпожа, – елейным голоском отозвалась служанка. – Я только схожу за кувшином на кухню. Здесь вся вода закончилась.
Она неспешным шагом пошла к выходу, и Беатрис готова была поклясться, что на ее губах в этот момент играла едва заметная торжествующая улыбка.
От жжения в глазах Бетти появились слезы, и она, боясь, что Атли это заметит и спросит в чем дело, смахнула их и поскорее запихала в рот кусок хлеба. Понемногу ей стало легче, но она и думать не хотела о том, чтобы есть настолько острое блюдо.
– Тебе не понравилось жаркое? – спросил Атли.
– Я не очень люблю острую пищу, – уклончиво отозвалась она, не желая его обидеть признанием в том, что его любимое блюдо просто ужасно.
Атли с удивлением вскинул брови.
– Острое? О чем ты? Я и сам не выношу перец в еде и не позволяю повару добавлять его даже в незначительном количестве. Да и на стол перечницу здесь никогда не ставят.
– Мне показалось… – начала было Беатрис, но тут ее осенила внезапная догадка.
«Ах она мерзавка! Специально испортила мою порцию, чтобы выставить меня идиоткой! Но как она это сделала? Жаркое ведь подали в большом блюде, и накладывала она нам обоим именно из него».
– Я не очень голодна, – солгала она и отодвинула полную тарелку.
– Раз тебе не хотелось есть, могла бы предупредить об этом, – ответил он. – Здесь никто тебя не будет заставлять давиться едой.
– В следующий раз я так и сделаю, – заверила его Бетти.
Пруденс вернулась с кувшином в руках, по ее горящему взгляду Беатрис поняла, что ее догадка верна, и с подозрением покосилась на воду. Служанка хотела наполнить ее стакан, но Бетти выпалила:
– Нет, не нужно!
– Но вы же сами попросили, – изумилась Пруденс.
– Что с тобой? – с тревогой взглянул на нее Атли. – Тебе нехорошо?
Беатрис уже решилась признаться в том, что именно послужило причиной ее необъяснимого поведения, но Пруденс будто почувствовала, что ее сейчас разоблачат, быстро убрала тарелки со стола, сложив их вперемешку с приборами на поднос.
– Да нет, – все же попыталась оправдаться Бетти. – Со мной все в порядке. Просто мне попалась довольно острая порция жаркого.
Атли нахмурился и приказал:
– Пруденс, подай блюдо, я сам попробую мясо.
Служанка исполнила его распоряжение и протянула чистую вилку.
– Все в порядке, – сказал он, жуя выбранный кусочек. – Ни единого намека на перец. Ты, видимо, еще не пришла в себя после переноса.
– Может быть, – стушевалась Беатрис и поникла.
«Как же так? – обдумывала она свое положение. – Мне же не показалось. Мясо действительно невозможно было есть».
Пруденс прибрала стол и спросила:
– Чай подать сюда, господин? Или желаете перейти в гостиную?
– Лучше сюда, – ответил он. – У меня еще есть дела, я не буду задерживаться в доме после ужина.
Служанка удалилась, а Бетти спросила:
– Ты куда-то уезжаешь?
– Нет, – покачал он головой. – Но есть кое-что требующее моего внимания.
 
Беатрис ждала хотя бы обтекаемых объяснений, но Атли больше не сказал ни слова, а она постеснялась допытываться, страшась, что он сочтет ее навязчивой.
После чая, прошедшего, к вящей радости Бетти, без происшествий, Атли проводил ее до лестницы.
– Доброй ночи, Беатрис. Отдохни, как следует. Если завтра тебе снова будет что-то мерещиться, обязательно скажи мне. Организм, не привыкший к нагрузкам во время перемещений, может реагировать самым причудливым образом.
– Доброй ночи, – отозвалась она, совершенно сбитая с толка.
Он поцеловал ее руку и направился к выходу, и ей ничего не оставалось делать, как подняться к себе.
В комнате она обнаружила, что часы идут верно, а потерянный колокольчик лежит на чайном столике, и у нее опустились руки.
«Мне, видимо, и в самом деле стоит хорошенько выспаться», – решила она и отправилась в ванную.
Чуть позже сидя на своей постели, расчесывая волосы и готовясь ко сну, Беатрис снова перебирала события вечера и размышляла:
«Может, мне все пригрезилось? И Пруденс вовсе не хотела сделать мне гадость?»
Так и не найдя ответов на роящиеся в голове вопросы, она потушила свет, нажав на синий кристалл в основании лампы-артефакта, и забралась под одеяло. Но сон никак не шел, она ворочалась с боку на бок не в силах забыться, и тут ночную тишину разорвало отчаянное конское ржание. Сердце у Бетти сжалось при одной мысли об обещании Атли разобраться с Демоном, и она заплакала, горько, надрывно, но без единого звука.
 Глава 4
Ночью Беатрис спала плохо, ей чудилось, что в комнате кто-то есть, но она никак не могла разлепить веки и увидеть визитера. К завтраку она спустилась бледная, измученная и снедаемая чувством беспричинной тревоги.
– Доброе утро, – бодрым голосом поприветствовал ее Атли. – Как спалось?
Он выглядел гораздо лучше, чем вчера, и пребывал в отличном настроении.
– Доброе утро, – вымученно улыбнулась Бетти. Глядя на то, с каким вниманием он на нее смотрит и ждет ответа, она устыдилась своих выдуманных страхов и решила его не расстраивать. – Все в порядке.
– Как ты себя чувствуешь? – с беспокойством уточнил он. – Больше никаких странных ощущений не было?
– Вроде бы нет, – без особой уверенности ответила она, не зная, можно ли к этим самым ощущениям отнести чувство чужого присутствия ночью.
– Хорошо, – кивнул он. – Тогда давай завтракать. А после я бы хотел пригласить тебя на прогулку.
В глазах Атли блеснул лукавый огонек, и Беатрис заподозрила, что он что-то задумал.
Пруденс вела себя за завтраком спокойно, вежливо и без тени неприязни. Все, что она подавала из еды, было очень вкусным, и Беатрис немного расслабилась.
«Видимо, это все же перенос так сказался, – решила она. – И острый вкус мне просто померещился. Только когда же мы совершили перемещение? И как? Прямо в экипаже?»
Бетти ни разу не слышала о подобном. Специальными портальными амулетами пользовались исключительно аристократы, ни мединам, ни тем более лоунам это было не по карману. Такие артефакты перемещали людей по одному. Они были рассчитаны либо на разовый перенос, либо на многократное использование. Одноразовые стоили дешевле, а вот цена тех, что имели внутренний накопитель маны и могли пополняться энергией по необходимости, достигала баснословных сумм, но богатые максисы предпочитали именно такие.
«Может быть, это какая-то новая разработка ученых? – предположила Бетти. – Нужно будет позже разузнать подробности».
Завершив трапезу, Атли попросил Беатрис переодеться в костюм для верховой езды и выйти в сад, находившийся за домом. Беатрис помчалась наверх, достала из шкафа все необходимое и облачилась в белую блузку, насыщено-изумрудного цвета длинную юбку, теплый короткий жакет и шляпку с плоским донышком и широкой светлой лентой, завязанной вокруг тульи. На ноги она надела черные кожаные сапожки без каблуков и поспешила вниз.