Сделка с профессором (СИ)
Бабушка Альма старалась привить Беатрис любовь к Идане, но после ее смерти внучка совсем разуверилась в милости богов и рассчитывала исключительно на свои силы. Однако сегодня отчаяние настолько переполнило ее сердце, что Беатрис обратилась к богине со всей горячностью, свойственной ее юному возрасту:
«Всевидящая Идана! Молю тебя, помоги закончить вышивку в срок! Ты же знаешь, как мне тяжело. Я стараюсь, не жалея сил и времени, но не справляюсь. Я давно не обращалась к тебе, умоляю, выполни эту маленькую просьбу!»
Невольные слезы выступили на ее глазах, и от избытка чувств Беатрис открыла внутренний резервуар и, зачерпнув побольше маны, устремила поток энергии прямиком к статуе богини. Она слышала от бабушки, что это самая лучшая жертва для Иданы, и богиня всегда на нее откликается. И ей показалось, что каменное изваяние слегка засветилось. Но в этот момент Беатрис отвлекли рядом стоящие адептки.
– Глядите, он смотрит на нас!– шепнула одна из них.
– Не на нас, а на меня, – отозвалась другая, густо краснея.
– Ну конечно! – возмутилась первая. – Его взгляд вовсе не на тебя обращен.
– Как он прекрасен! – закатила глаза третья. – Я голову теряю от этого его неприступного вида. Так бы и упала в его жаркие объятия.
– Да кому ты нужна, курица общипанная, – вступила в спор четвертая. – Это он на меня смотрит, дуры набитые.
Беатрис с досадой поморщилась и повернулась в ту сторону, куда указывали девчонки. И тут она наткнулась на горящий взгляд профессора Привиса. Он стоял на коленях, тяжело опираясь на перила низкого ограждения, его лицо побелело, губы превратились в тонкую линию, брови сошлись у переносицы, а темные глаза буквально впились в нее. Ей стало не по себе, до этого Беатрис не замечала у него такого странного выражения лица, и она поскорее отвернулась.
– А ну-ка тихо! – шикнула Жози на адепток, и одноклассницы мгновенно замолчали, опустив головы.
Пастор Франциск закончил первую часть богослужения и позволил всем подняться и занять скамьи.
После завтрака и наведения порядка в спальне выпускницы вышли в сад на положенную прогулку. Сегодня дежурной оказалась бонна первогодок, и она предпочла остаться приглядывать за адептками своего класса, посчитав учениц четвертого года обучения достаточно взрослыми для того, чтобы гулять без сопровождения воспитательницы. Это пришлось как нельзя кстати − Беатрис смогла взять в сад чехол с платьем и продолжить работать, сидя в укромном местечке под деревом в дальнем углу возле высокой внешней стены школы.
День выдался солнечным и не особенно жарким. Легкий ветерок покачивал белоснежные лилии, растущие на вытянутой вдоль забора прямоугольной клумбе, шелестел ярко-зеленой листвой в кронах старых, благоухающих пышным цветом деревьев с покореженными непогодой стволами и разносил по саду дивный сладковатый аромат.
Подружки расположились рядом с Беатрис, весело переговариваясь.
− Ой, девочки! – всплеснула крепкими руками с короткими пальцами Хельга. – Все только и говорят про профессора Привиса! Сегодня в храме он сам на себя не был похож.
− Может, заболел, − без особого интереса отозвалась Беатрис, погруженная в свое занятие. После богослужения ей как будто стало легче, настроение улучшилось, задание дайны Монд уже не казалось трагедией, и вышивка спорилась с поразительной быстротой.
− Нет! − с предвкушением протянула Хельга. – Он совершенно точно влюбился!
− В кого бы, интересно знать? – скептически хмыкнула Бетти. – Ты видела его? Он на всех смотрит, как на пыль под своими башмаками. И вечно такое лицо делает, будто запачкаться боится.
Девушки выпучили на нее глаза и разом заговорили:
− Ты неправа! – возмутилась Элиза.
− Это вовсе не так! – вскричала Хельга.
− Тише вы, − буркнула Беатрис. – Еще доложат дежурной бонне, что мы порядок нарушаем.
Хельга и Элиза переглянулись.
− Профессор совсем не такой, как ты говоришь, − робко возразила Элиза. – Он много с нами занимается. Старается все доступно объяснить и всегда рад, когда мы задаем вопросы.
− И дальше что? – спросила Беатрис, ловко делая один стежок за другим. – Зато когда он идет по коридору, то всем встречным боннам и адепткам отвечает сквозь зубы. Не представляю, кем бы он мог здесь увлечься. Явно у него просто живот скрутило в храме. Вчера за ужином рагу было с душком.
Хельга обиженно засопела.
− Тебе-то почем знать? Нам рагу не полагалось.
− Я запах уловила, когда его мимо несли.
Элиза принялась взволнованно комкать свой носовой платок.
− А я считаю, что профессор очень привлекательный мужчина, − отчаянно краснея, выпалила она. – Он лучше всех!
Беатрис и Хельга уставились на подругу, не веря услышанному. Тихоня Хаксли никогда не позволяла себе подобных высказываний о ком бы то ни было из преподавателей, хотя среди адепток такие разговоры велись беспрестанно.
− Ты что же теперь его поклонница? – с подозрением спросила Хельга.
− Да! И очень горжусь этим! – Элиза в конец измяла свой платок, а румянец еще ярче разгорелся на ее щеках. − Уверена, он обязательно обратит на меня внимание.
− Дело твое, конечно, − отозвалась Хельга. – Только в храме он вовсе не на тебя глаза лупил.
И она бросила испытующий взгляд на Бетти, та это заметила, насупилась и уткнулась в блестящую ткань, сделав вид, что не понимает намека подруги.
− Ну и ладно, − упрямо тряхнула копной каштановых волос Элиза. – Мужчины часто увлекаются. А я его всю жизнь буду ждать.
− Делать тебе нечего, − пробормотала Беатрис, не отрывая взгляда от вышивки. – Он максис, и ему плевать на твои терзания. Ты даже не знаешь, есть ли у него жена или возлюбленная. Может, дома его трое детей ждут, и он только и мечтает поскорее к ним вернуться.
− Неправда! – закричала Элиза, вскочила на ноги и бросилась в другой конец сада, утирая слезы.
Хельга покачала головой.
− Ты, безусловно, права, Бетти. Но не стоило так с ней говорить. Вон Фулн идет. Явно сейчас скажет, что донесет на нас бонне.
Большое серое облако закрыло собой солнечный диск, и Беатрис почувствовала, что прохладный ветерок пронизывает ее платье насквозь, и поежилась.
− Сонар, хватит возиться, −бросила с презрительной усмешкой Гренда. – Дайна Монд ждет нас у себя.
Бетти глянула на нее исподлобья, но возражать не стала. Все же Фулн всего лишь передала слова преподавательницы, пусть и в своей излюбленной противной манере. Хорошо хоть вышивка почти готова, а то, что недоделано, заметит лишь опытная мастерица.
В апартаментах дайны Монд царил полнейший бардак. Как только Беатрис вошла, ей показалось, что это совсем другая гостиная, а не так, где она побывала на днях. На диване, банкетке, креслах и столике стояли раскрытые большие, чуть поменьше и совсем крохотные коробки, и посреди всего этого бедлама металась хозяйка в одной ночной сорочке на тонких лямках.
− Ну наконец-то! – встретила она девушек гневным окриком. – Где вас носило?! Максис Бродик перенес встречу. Мы сначала идем в самый дорогой ресторан и только потом в клуб. А я еще не готова! – Она в отчаянии вцепилась в растрепанные светлые волосы. – Быстро помогите мне собраться!
Беатрис растерялась и стояла, не шевелясь, зато Гренда сразу взяла инициативу в свои руки.
− Как прикажете, дайна Монд. Мы все сделаем в лучшем виде.
Преподавательница тут же скомандовала:
− Проходите в спальню. Поможете мне одеться и сделать прическу. Сонар, показывай платье.
Адептки прошли вслед за дайной в спальню, и Беатрис поразил донельзя кричащий интерьер этой комнаты. Темно-малиновые стены с золотистым мелким узором делали помещение зрительно меньше, туалетный столик с креслом, массивный трехстворчатый шкаф, прикроватные тумбочки и высокое напольное зеркало составляли единый гарнитур из ценной породы темного дерева, огромная кровать с пышной периной занимала большую часть свободного пространства, и алое шелковое покрывало на ней невыносимо резало глаз.