Сделка с профессором (СИ)

– Как думаешь, когда он появится? – спросил Иксли, вглядываясь в темные фигуры караульных, дежуривших на школьной смотровой башне.
– Скоро должна прибыть Сонар, – отозвался Эдман. – Думаю, герцог уже внутри.
– С чего ты взял? – удивился Вилмор. – Директриса Гризар обещала отправить мне сигнал, если охранные чары сработают. Но от нее пока никаких известий.
– Тебя что, посещение его убежища ничему не научило? Он способен перемещаться, куда и когда пожелает. Мы даже не поймем, что произошел перенос. Это совсем другой тип магии, и нам его отследить неподвластно.
– Зато появление Сонар мы точно не пропустим, и тогда начнем действовать.
Эдман не стал говорить, что и она, скорее всего, тоже использует древнюю магию, чтобы попасть в подземелье храма. Он боялся выдавать ее тайну и предпочел прихватить из дома набор специальных артефактов как боевых, так и отслеживающих ауру определенного человека. След Беатрис он хорошо изучил, и теперь, сидя в засаде под стенами школы, беспрестанно поглядывал на амулет, дожидаясь, когда тот определит ауру Сонар в пределах досягаемости.
Сквозь плотную пелену тяжелых темных облаков пробились первые робкие лучи восходящего солнца. Осветив вершину холма и стены Камелии, они неспешно продвигались все дальше и дальше, пока полностью не поглотили всю округу, насколько хватало глаза. Бескрайние снежные просторы заискрились в ослепительном сиянии светила, подул резкий обжигающе-холодный ветер и, срывая пушистые шапки с сугробов, понесся в долину.
Заметив мерцание синих кристаллов на артефакте, Эдман повернулся к Вилмору и сказал:
– Сонар здесь. Я иду в храм, вы за мной через четверть часа.
Иксли кивнул и отправил стражам соответствующий сигнал.
Предупрежденные караульные пропустили Эдмана на территорию школы через неприметную калитку заднего въезда и приготовились отпереть ворота для жандармов по условленному знаку. Набросив отвод глаз, Джентес пересек двор и подошел к храму. Главный вход решено было не трогать, Эдман обошел строение и отпер заклятием дверь, предназначенную для пастора.
Прошептав заклинание, позволяющее видеть в темноте, он углубился в узкие коридоры храма. Артефакт указывал ему путь, Эдман спустился в душное сырое подземелье и остановился перед массивной металлической дверью с выгравированным изображением Эльвина и Иданы. Перед ней мерцал зеленоватыми всполохами такой же щит, как на острове.  
«Он здесь! – мелькнула у него торжествующая мысль. – Теперь ему несдобровать».  
Джентес отправил Вилмору оговоренный сигнал, перестроил зрение на магическое и принялся изучать плетения, но на этот раз в плотном пересечении силовых линий не оказалось ни одного слабого места. Герцог превзошел сам себе и создал идеальную защиту, преодолеть которую не было ни единого шанса.
В подвал спустился Иксли с Тараком и еще несколькими стражами.
– Где он? – шепотом уточнил Вилмор.
Эдман кивнул на зловеще переливающийся во мраке щит.
– Там. Только тут защита такая заковыристая, что я не имею ни малейшего понятия, как ее снять.
Иксли осмотрел структуру и уже хотел применить взрывные артефакты, чтобы снести стену окружавшую дверь, но тут все почувствовали настолько мощный энергетический выброс, что едва устояли на ногах.
– Беатрис! – в отчаянии вскричал Эдман и ринулся к двери.
Стоило ему налететь на щит, как тот отбросил его назад, Эдман ударился о противоположную стену и сполз на пол.
– Эд, ты как? – с тревогой склонился над ним Иксли.
– Он начал ритуал, – выговорил Эдман и замотал головой, стараясь побороть звон в ушах. – Нельзя взрывать. Вся школа взлетит на воздух. Я попробую пробиться туда, но ты должен довериться мне и ждать.
Сомнение отразилось в темных глазах главы департамента, но он увидел решительный, упрямый взгляд друга и кивнул.
– Действуй, – сказал Вилмор и отошел со своими людьми в сторону.
Эдман прикрыл веки и сосредоточился, мана Беатрис окутывала его, заполняя все окружающее пространство и выходя за пределы храма. Он устремил свою магию ей навстречу, энергии соединились, и Эдман вновь очутился в ином измерении.
 
На этот раз он стоял посреди длинного прохода, не имевшего ни начала, ни конца. С правой стороны ярко пылал источник света и тепла, манивший окунуться в его лучи и насладиться ласковой силой, с левой – царил мрак и холод. Подспудный страх сжимал сердце и вынуждал держаться подальше от левого края. Эдман точно очутился на высокой стене пограничной крепости, только кого она защищает, и где неприятель, с ходу сложно было определить.
Впереди он увидел два силуэта, застывших друг напротив друга, и бросился к ним, но узнав Серпентаса и Сонар, замер поодаль, стараясь разобраться в происходящем. Беатрис находилась внутри сверкающего треугольника, соединявшего две двери, ведущие на разные стороны стены. Герцог стоял за пределами геометрической фигуры, спиной к Эдману и выкрикивал непонятные слова. Тонкая струйка темной энергии сочилась сквозь крохотную щель меж створок, перетекала из холодной части мироздания в согревающую и, смешиваясь со светлой энергией, формировала магический фон, а треугольник служил своеобразным мостом, позволявшим потокам соединяться.
«Грань между изнанкой и нашим миром! – понял Эдман, где находится. – Но что здесь творится?»
Присмотревшись, он заметил, что Беатрис питает линии треугольника своей маной, а Альмонд пытается увеличить поток темной энергии, и тот постепенно, капля за каплей, расширяется. Жуткая догадка поразила Эдмана:
«Он решил использовать энергию изнанки, чтобы нарушить привычный ход событий! Но ведь это безумие. Людям неподвластно справиться с такой неукротимой силой».
– Стой! – закричал Эдман.
Он подлетел к герцогу и ударил его кулаком между лопаток. Серпентас от неожиданности охнул и пошатнулся. Беатрис заметила Эдмана и закричала:
– Спасайся! Беги. Он убьет тебя.  
   Джентес бросился к треугольнику, но едва коснулся сверкающих линий, как его отшвырнуло назад, он потерял равновесие и упал. Герцог подбежал к нему и ударил ногой в живот, Эдман согнулся пополам от боли. Альмонд воспользовался преимуществом и принялся наносить удары по всему телу. Джентес откатился в сторону и вскочил на ноги, Серпентас кинулся на него, завязалась борьба.
Бетти с ужасом смотрела на сражавшихся мужчин и не знала, что делать. Герцог вырвался из захвата Эдмана, прыгнул в сторону и обрушил на противника лавину своей маны, но Джентес успел высвободить собственную магическую энергию, и два потока схлестнулись.
Ни один не уступал другому, напряжение росло, и Беатрис попыталась пробиться сквозь сверкающий треугольник к Эдману, чтобы передать часть своей магии. Но пылающие линии не пропустили ее ману, мгновенно впитав в себя.
– Что ты здесь забыл? – крикнул герцог, не переставая наседать на Эдмана.
– Отпусти Беатрис, и я уйду.
– Ее никто не держит, – усмехнулся Серпентас. – Она сама вызвалась мне помочь. Так что проваливай.
– Ложь, – отрезал Эдман, продолжая направлять вперед поток своей энергии. – Ты вынудил ее участвовать в ритуале. Она любит меня и только из страха потерять, согласилась. Прекрати это безумие и останешься жив.
  Ненависть и злоба искривили идеальные черты лица герцога, и он процедил:
– Ты всегда был тупоголовым воякой, который дальше своего носа ничего не видит. Я презирал тебя за любовь к выпивке, картам и размалеванным шлюхам. С каким удовольствием я запудрил мозги твоей бестолковой дайне и инсценировал ее побег с любовником. – Серпентас расхохотался, Эдман побелел, его плечи закаменели, на лице заиграли желваки. – Кэти стала первой, на ком я испробовал свой нектар. Правда, она долго не протянула.
– Ты! – взревел Эдман и выплеснул на герцога всю мощь своей силы.
Альмонд с трудом удерживал свой поток на том же уровне и сопротивлялся давлению чужой магии что есть мочи.
– Я любил ее, – негодовал Эдман. – Ты видел, как она мне дорога, и все равно погубил. Ты заплатишь за это.