Сделка с профессором (СИ)

– Я постараюсь не подвести тебя.
Он хотел возразить, объяснить, что не требует от нее никаких героических усилий, что будет рядом и примет меры, если понадобится, но нужные слова снова куда-то испарились, и Эдман лишь кивнул, а Бетти развернулась и скрылась в своей комнате.
«Я сам на себя непохож, – мелькнула у него досадная мысль. – Скорее бы все закончилось».
Глава 6
Площадь первого императора в самом центре Глимсбера была перекрыта со вчерашнего дня – жандармы установили кованный решетчатый забор вокруг широкого помоста. Толстые, свежеструганные доски источали еле уловимый запах дерева и бросались в глаза светлым пятном среди серых красок понурого, зимнего, городского пейзажа. Низкое, сизое небо нависло над столицей точно угрюмый надзиратель над пленными.
Справа от эшафота возвышалось трехэтажное прямоугольной формы здание Верховного совета, длинный открытый балкон с балюстрадой тянулся вдоль фасада и выступал над площадью. Именно с него правителю и его приближенным предстояло наблюдать за редкостным зрелищем, и по такому случаю маги защитили это место прозрачным пологом, сохранявшим тепло. Напротив – располагалась ратуша, увенчанная ротондой с длинным флагштоком, где гордо развевалось сине-белое знамя Нодарской империи, нещадно колеблемое порывами ледяного ветра.
За помостом стоял памятник Джозефу Вайзалу Завоевателю, запечатлевший первого императора в лучшие годы его славного правления. В парадном мундире командующего гвардией, в полный рост, с мечом наизготовку он грозно взирал вдаль, будто высматривая, чтобы еще прибрать к рукам для укрепления и расширения своих владений. Позади него уходили вверх многочисленные ступеньки белокаменного Собора божественной пары, где каждый седьмик знатные горожане собирались на службу, и епископ лично просил для них милости у всесильного Эльвина и всевидящей Иданы.
Толпа зевак, мечтающих насладиться созерцанием чужих страданий, начала собираться с раннего утра. Каждый хотел занять местечко поближе к заграждению, чтобы уж точно ничего не пропустить. Когда еще в столице пройдет казнь? Шанс увидеть все своими глазами, может, больше никогда и не представится. Ближе к одиннадцати часам все свободное пространство площади и прилегавших к ней улиц и переулков было до отказа забито кишащими как черви в банке людьми всех возрастов.
Для аристократов установили специальные трибуны перед ратушей, оттуда хорошо просматривался эшафот, хоть и не столь близко, как с балкона напротив. Разряженные дамы соперничали друг с другом дороговизной мехов, блеском драгоценностей и изысканностью шляпок. Их спутники напускали на себя суровый вид и обсуждали вопиющие подробности преступных деяний осужденного. Над площадью витало возбужденное звенящее напряжение, сотканное из жадных взглядов докучливой толпы, взбудораженных возгласов торговцев пирожками, призывавших закусить перед действом, и неистового людского стремления приобщиться к публичному поруганию и уничтожению живого человека.
Эдман и Беатрис прибыли на портальную площадку здания Верховного совета и предъявили караульным приглашения. Ответственный за встречу гостей жандарм проводил их внутрь, лакей в ливрее с золочеными пуговицами принял верхнюю одежду и указал, как пройти на второй этаж.
Они вошли в просторный зал, где собирались те, кому посчастливилось удостоиться особого благоволения правителя. Господа и дамы охотно подходили и приветствовали максиса Джентеса, он представлял им Беатрис, и все с любопытством ее разглядывали, словно диковинную зверушку, привезенную специально на потеху публике. Госпожа Хариш тоже была здесь, но она сопровождала пожилого дородного мужчину и лишь издали кивнула Эдману.
Когда в зале появился император со своим кузеном и пятью телохранителями, все разговоры разом стихли, и придворные приветствовали правители поклонами и реверансами. Беатрис бессчетное количество раз видела портреты монарха, но воочию он выглядел несколько иначе. Волевой подбородок, резко очерченные скулы, русые, зачесанные назад волосы, золотая корона с голубым бриллиантом на челе – все ей было уже знакомо. Однако ни один художник не сумел передать ту странную тоску, сквозившую в усталом взгляде серых глаз, что так контрастировала с забавными мелкими веснушками на носу и щеках. Вряд ли кому-то пришло бы в голову назвать императора красивым, особенно если сравнивать с ослепительной внешностью кузена, но в нем сразу и безоговорочно чувствовалась сила характера и твердость духа человека, способного преодолеть любые трудности и выйти победителем даже при самом скверном раскладе.
 
Он поприветствовал всех сдержанным кивком и сухим тоном сказал:
– Доброго дня, господа, дамы. Сегодня важный день для всех нас, и я рад, что рядом со мной самые надежные и верные люди.
Все снова склонились. Монарх обвел присутствующих пристальным взглядом и остановился на Эдмане и Беатрис.
– Максис Джентес, – произнес император, – я желаю говорить с вами и вашей спутницей.
Он развернулся и отошел в дальний конец зала, где стояло специально приготовленное для него кресло, телохранители не отставали от него ни на шаг. Бетти проследовала вместе с Эдманом в ту же сторону. Герцог остался с придворными и завязал ничего незначащую беседу, время от времени посматривая на Бетти, спиной ощущавшую его прожигавший взгляд.
Зигрид опустился в кресло и в упор посмотрел на Эдмана.
– Максис Джентес, – сказал он, – вы не раз доказывали свою верность Нодарской империи, рискуя жизнью. Я ценю тех, кто предан короне. За вашу доблесть я дарую вам орден кавалера мужества и наследные земли на побережье Северного океана.
Эдман опустился на одно колено и склонил голову, принимая награду от своего сюзерена.
– Служу отечеству до последнего вздоха, – с чувством глубокой признательности произнес он девиз воинов императорской гвардии, не веря, что его дети и внуки будут владеть той территорией, за которую он долгие годы сражался с пиратами, отражая разорительные набеги.
Взгляд монарха потеплел, и он позволил Эдману подняться.
– Дайна Сонар, – обратился он к Бетти, – я наслышан о вас и вашем вкладе в поимку опасного государственного преступника. Но я до сегодняшнего дня был лишен удовольствия видеть вас. Поднимите вуаль.
Беатрис послушно убрала дрожащими пальцами с лица покров. Их взгляды на мгновение встретились, и она уловила за непроницаемым спокойствием императора вспышку изумления, впрочем, мгновенно сменившегося напускным безразличием.
– Вы проявили себя смелой и решительной верноподданной, – сказал император. – Я дарую вам пурпурную ленту за отвагу и самопожертвование, а также возможность обратиться ко мне с любой просьбой. Обещаю, что исполню все, чего бы вы ни попросили в пределах моих возможностей.
  У Бетти от волнения перехватило дыхание, и она, сделав реверанс, чудом выговорила:
– Благодарю, ваше величество.
– Я жду вас обоих на праздновании моих именин во дворце, – продолжал император. – Награды я вручу вам на балу.
Он замолчал, Эдман и Беатрис вновь поклонились и, повинуясь короткому взмаху руки монарха, вернулись к остальным приглашенным. Зигрид поднялся и в окружении охранников направился в сторону распашных стеклянных дверей.
За несколько минут до назначенного часа на балконе здания Верховного совета появился император Зигрид Вайзал в сопровождении герцога Альмонда Серпентаса и максиса Вилмора Иксли. Правитель встал в центре, прямо над помостом, по бокам от него замерли его верные соратники. За ними полукругом застыли телохранители, готовые в любой момент отразить нападение недоброжелателей. На почтительном расстоянии от монарха вдоль балюстрады выстроились первые лица государства: советники, главы департаментов, губернаторы провинций, мэры самых крупных городов. Некоторых из них сопровождали дамы, только в отличие от максисс на трибуне они вели себя гораздо скромнее, не кичились нарядами и преимущественно помалкивали, понимая, что очутились здесь только благодаря милости господина Искли, под чьим зорким взглядом лучше было вести себя как можно незаметнее.