Сделка с профессором (СИ)

– Здесь так жарко. И клонит в сон.
– Отдохни немного, милая, – отозвался ее хозяин. – Я посижу с тобой. А потом мы вместе вернемся в зал.
Его дайна допила бальзам, отдала максису Хамрану бокал, улеглась головой на его колени и затихла.
Спустя некоторое время он потеребил ее расслабленные, безвольные пальцы, убедился, что девушка крепко спит, криво усмехнулся и начал поглаживать ее длинную шею, покатые плечи, постепенно спускаясь ниже. Его широкие ладони легли ей на грудь, сжали внушительные округлости, отыскали соски и принялись ласкать их сквозь тонкую ткань. Гренда застонала, изогнулась и пробормотала:
– Винс, как это сладко. Прошу тебя, не останавливайся.
– Конечно, милая, – хриплым голосом выдавил тот.
Максис Хамран расстегнул мешавшее ему платье, спустил до пояса, освободил молочно-белые шикарные груди с темными аккуратными ореолами вокруг затвердевших сосков и начал лизать их, доводя свою дайну до исступления. Гредна повизгивала от удовольствия и просила новых ласк.
Оторвавшись от нее на мгновение, максис скинул пиджак и жилет, ослабил галстук и вытянулся возле девушки. Гренда открыла затуманенные глаза, прильнула к нему и выдохнула:
– Винс, любовь моя.
Тот впился в ее губы и принялся жадно целовать, скользя руками по податливому телу, задрал длинную бордовую юбку, порвал кружевное белье и начал ласкать дайну между ног, а она извивалась и цеплялась за его широкие плечи.
– Встань на четвереньки, – велел он, тяжело дыша, поднимаясь на колени и спуская брюки.
Гренда, как послушная воле хозяина дворовая шавка, подставила ему широкий голый зад и завиляла бедрами. Максис Хамран сквозь зубы рыкнул что-то неразборчивое и принялся ласкать ее промежность своим торчащим естеством, сжав второй рукой мясистую ягодицу. Его дайна завыла, царапая ногтями ковер, и прорычала:
– Еще Винс! Давай! Ну же!
Он затрясся, отыскал вход и дернулся вперед. Гредна заорала, срывая голос, и попыталась отползти, но ее господин уже ничего не соображал, держа дайну мертвой хваткой. Максис двигался все быстрее и быстрее, крепкие ягодицы Гренды каждый раз звонко хлопали его по животу, распаляя еще больше, а ее отвисшие почти до пола груди вместе с болтавшимся на шее бриллиантовым ожерельем раскачивались взад-вперед в такт неистовым движениям.
Внезапно максис Харман оттолкнул от себя девушку, она не удержалась и рухнула на пол, уткнувшись лицом в ковер. Он схватил ее, резко перевернул на спину и, раздвинув ноги, снова вошел до упора. Гренда захныкала и начала его отпихивать.
– Раскрой резервуар и коснись груди! – рявкнул он.
Она все сделала, как велел хозяин, и он тут же захрипел над ней сотрясаясь.
Беатрис с непередаваемым ужасом и отвращением смотрела на разыгравшуюся перед ней сцену, и вдруг почувствовала мощный энергетический выброс. Она перестроила зрение на магическое и увидела, как под ковром вспыхнул проклятый треугольник, засияли венчавшие его вершины руны, и сверкающая невыносимо ярким светом мана Гренды лавиной обрушилась на пустой резервуар в груди максиса. Хамран захрипел, откинув голову назад, а его темное нутро затягивало золотистую женскую энергию в хищную воронку, присваивая себе.
Когда вся мана перешла внутрь максиса, он с ошалелым видом отстранился от потерявшей сознание девушки и брезгливо поморщился, глядя на пустую телесную оболочку, скрючившуюся перед ним. Треугольник и руны погасли, в камине догорели двора, и потухли угольки, в комнате стало темно, и по ногам потянуло сквозняком.
– Демоны меня побери! – сокрушенно воскликнул максис Хамран. – Что я наделал! Он уничтожит меня.
В неясном лунном свете, проникавшем сквозь приоткрытые на окнах шторы, Беатрис увидела, как хозяин Гренды поднялся, собрал свою одежду, поплелся к незаметной двери в дальнем конце комнаты и скрылся за ней. Раздался шум воды, и Бетти смекнула, что после мытья максис, скорее всего, соберется уходить. Она заметалась, не зная, что лучше сделать. Плеск воды быстро стих, Беатрис прошмыгнула за ближайший к двери диван и притаилась.
 
Максис Хамран вышел из ванной, быстрым шагом пересек комнату и исчез в коридоре. Бетти выглянула из своего укрытие, посмотрела на оставленную на ковре полуголую бывшую одноклассницу и беззвучно зарыдала, дав волю душившим ее все это время слезам. Она почувствовала, что у нее печет внутри, а во рту пересохло.
За дверью раздались голоса, и Беатрис в страхе прижалась к полу, истово надеясь, что никому не придет в голову искать ее в углу за диваном.
– И что ты сделал? – услышала она до боли знакомый раздраженный голос вошедшего в комнату Атли.
Светильники на стенах при его появлении ярко вспыхнули.
– А что я мог? – виновато бубнил максис Хамран. – Она сама насадилась на член. Дура неуемная. Что мне было делать? Трахнул ее, да и все.
– Идиот! – разозлился не на шутку Атли.
И Бетти услышала глухой звук удара, и полный боли стон.
– Я ведь каждому по сотне раз повторил, – негодовал Атли, нанося все новые и новые удары, – только мана девственниц подходит для нужных нам ритуалов.
– Прошу не надо, – взмолился максис Хамран.
Атли сплюнул и процедил:
– Раньше надо было думать головой, а не тем что в штанах болтается. Что теперь прикажешь с ней делать? Она сгодится только для общего пользования или на продажу в айсарийский бордель.
– Нет! – в отчаянии закричал максис Хамран. – Все что угодно сделаю, только не трогай ее. Я найду другую невинную дайну. Обязательно найду. Не беспокойся. К празднику она будет у меня.
Атли помолчал, но потом все же ответил:
– Это в твоих интересах. Не решишь эту проблему, и я отправлю эту буйную девку ублажать айсаров в логове пиратов. Ей там самое место, слишком уж шальная. Ты такую в узде не удержишь, помяни мое слово.
– Не говори так, – с обидой отозвался максис Хамран. – Гренда просто чересчур темпераментная, так это вовсе не порок для женщины.
– Она настоящая психопатка и нуждается в надлежащем уходе. Ну да это твое дело. Как наиграешься с ней, дай знать. Я быстро пристрою ее. Есть у меня один ценитель буйно-помешанных бабенок.
Максис Хамран промолчал, но потом все же отважился сказать:
– Ты чудовище. Неужели ты и свою дайну после праздника отдашь айсарам?
Звук нового удара и клацнувших зубов резанул слух Бетти, и она затряслась от сковавшего сердце ужаса.
– Не смей даже заикаться о ней! – прорычал Атли. – Беатрис останется рядом со мной до конца своих дней. Она особенная, и никто, кроме меня, не познает ее.
Ответом ему стал лишь тяжкий стон.
– Приводи себя и свою шлюху в порядок, – велел Атли не терпящим возражений голосом. – Ее перенесешь в комнату для дайн, а сам, чтобы через четверть часа был на собрании. Мне некогда с тобой возиться.
Атли ушел, а максис Хамран остался, горестно вздыхая и цедя проклятия в его адрес.
Беатрис решилась краем глаза выглянуть из своего укрытия и увидела, как максис Хамран шепчет заклятия над уже одетой в измятое платье Грендой. Придав бордовому наряду идеальный вид, он поднял дайну на руки и покинул комнату.
Бетти еще немного подождала, но никто не вернулся. Она выпрямилась, привалилась к спинке дивана и, закрыв руками лицо, залилась слезами.
«Все правда! – в отчаянии думала она, борясь с подступающей дурнотой и слабостью. – Пруденс ни словом не солгала. И даже хуже. Атли торгует дайнами. Его бальзамом пользуются другие максисы. И только Богам известно, что потом происходит с ничего не подозревающими девушками».
Она оплакала горькую судьбу всех дайн, кому не посчастливилось попасть в руки замешанных в темных делишках максисов, и с оглушающей ясностью поняла, что ей нужно бежать, если она хочет выжить, а не умереть в смертоносных объятиях своего мнимого благодетеля.
«Надо найти Гренду, – решила Бетти. – Она наверняка знает, где выход, и сможет мне помочь. Вместе проще будет выбраться отсюда и разыскать жандармов. Только бы она не закатила истерику».