Эра Охотников - 2 (СИ)

Миодай загадочно замолчал, видимо, надеясь, что впечатленные студенты начнут расспрашивать о страшных и опасных голодных вампирах, который Палес сразил когда-то.
Вот только Эльвире было абсолютно плевать. О вампирах она и так знала достаточно, и даже больше.
– Как скажите, мастер. Надеемся на ваш опыт, – Эльвира старалась, чтобы эти слова не прозвучали насмешливо. Палесов она ненавидела без разбора, а этот экземпляр в её списке особенно выделялся. Но вместо того, чтобы отомстить, приходилось послушно выполнять его указания.
До корпуса изгоняющие шли молча, но у порога Палес остановился и заявил:
– Если продолжишь в таком духе, мой экзамен ты завалишь. И не только мой. И охотником никогда не станешь, будешь прислугой при академии или у старших семей. Помяни моё слово. Берись за ум, Клинок.
Эльвира послушно кивнула. Имитировать послушание ей не нравилось, но кажется, она справлялась.
– В семь, до первой пары я провожу дополнительную тренировку для отстающих. Ожидаю там тебя увидеть.
– Ага.
Диедаро и Эльвира поднялись вместе до пятого этажа, а затем разбрелись по своим комнатам. Диедаро в свою, комфортабельную и уютную, а Эльвира – в маленькую, практически кладовку на десятом этаже, куда не доходит отопление. А ещё пришлось отстоять небольшую очередь в душ после грязной отработки.
Хорошо, что рабочие спецовки выдали, и не пришлось марать в навозе любимые ботинки, которые латал мастер-мертвяк. Слишком памятная вещь, она заслуживает витрину и легендарную историю. Но, увы, ни другой обуви, ни витрины, у Эльвиры не было, и она продолжала шагать по земле в музейном экспонате.
У себя в комнате Эпопеева времени проводила немного, но успела обжить помещение, и теперь, помимо узкой кровати у стены и тумбочки рядом, у окна красовался сколоченный из деревянных ящиков стол. Из проволоки и проводов Эльвира сплела каркас для настольной лампы – получился весьма аутентичный монстр, который, впрочем, хорошо вписывался в общую картину.
Эльвира, может, и не была художником, но главную концепцию творческого пути поняла: все идеи нужно записывать или зарисовывать. Ведь идея – голова всему, а до ее воплощения может пройти немало времени, если вообще руки дойдут. А к этому времени её немудрено забыть. С такими-то проблемами по жизни.
И поэтому убежище походило на берлогу сумасшедшего: стены облепляли заметки, чертежи и наброски. Похабные стишки, невысказанные мысли, наблюдения и исследования по рунам – разных букв тут встречалось.
У Эпопеевой давно чесались руки упорядочить творческий хаос, а то и пригласить в комнату никого нельзя: слишком много запрещённого контента на открытой стене.
Изгоняющая по памяти пыталась восстановить чудище, которое выросло из Стаса, и теперь несколько листов демонстрировали демона-коллекционера с разных сторон. Рядом висел портрет самого Стаса, он обворожительно улыбался с пожелтевшего листа. Эльвира не досконально помнила его черты, но в целом лицо угадывалось. Рядом висела Аирен, но она получилась грустной. Школьная подруга была жива, но наверняка злилась на Эльвиру за то, что та втянула её в разборки вампиров и оборотней и бросила в лесу. Паршиво получилось, но как-то изменить ситуацию изгоняющая не могла, поэтому просто оставила портрет как напоминание. Там же, рядом висел Эйван с Эвисом, её спасители. Но они почему-то получились непохожими. Лица хоть и отличались привлекательностью, но черты оказались сложными.
Эльвира часто пыталась вспоминать лица тех, кто имел особое значение в её жизни.
Она понимала, что сейчас стоило бы выбраться в город, попасть в поместье и освободить родителей, но, оценив своё состояние, решила доспать необходимое. Когда кружится голова и хочется прилечь поспать даже перед лицом врага – непригоден этот изгоняющий ни для боя, ни для решения каких-либо задач.
Она ведь предупредила родичей, что всё может пойти не по плану и выполнить задание матери сразу не получится. Главное, чтобы за это время ничего не случилось.
Эльвира укуталась в любимый дорожный плед с ромбиками, спрятав под ним голову, и моментально провалилась в сладкий сон.
 
Осознать то, что её тревожат, Эльвира смогла не сразу: стояла глухая ночь, за окном в небе висела молодая луна, а за стеной города на мили простирался покрытый серебристым светом лес. А вот за дверью доносился недвусмысленный настойчивый стук.
Кого там принесло?
Потянувшись, Эльвира замоталась в плед и побрела к двери. Оказалось, Диедаро. Он как-то заходил к ней, но на тот момент комната была пуста. А теперь даже защита на двери стоит.
– Войти разрешаю, – глядя на друга произнесла изгоняющая и отошла в сторону. Тео зашёл в тёмную комнату и попросил включить свет, а то ему не видно ничего.
Эльвира, помедлив, щелкнула настольный арт-объект. Окутанная проводами лампочка отбрасывала замысловатые тени на комнату, если повернуть её спиной. То, что нужно.
– Любопытный лик хаоса у тебя тут нарисовался.
– Благодарю. А если ты мне папку подаришь, чтобы было куда все заметки сложить, я буду признательна.
Диедаро уставился на портреты на стене. Нашёл свой и придирчиво разглядывал. Эльвира и Грача нарисовать успела, но предпочла изобразить друга таким, каков он есть, без маскировки. Лично ей так больше нравилось.
– Ну разве я такой?
– Я так вижу, не нравится, не смотри.
– А можно заберу?
Эльвира пожала плечами. Ну, хорошо, не жалко.
– Есть разговор.
Эльвира села напротив и навострила уши.
– Да? Что-то случилось?
Диедаро аккуратно сложил лист бумаги с рисунком и спрятал во внутренний карман.
– У меня-то всё в порядке, а ты сегодня пары пропустила. Не пришла по приглашению Миодая, он был в бешенстве, кстати.
– Что, орал о том, что ленивая безродная возомнила себя боги пойми кем?
– Нет, он молчал. Поверь, в его случае, это намного хуже. И я хотел предупредить, что хорошего ничего не жди. Завтра последний день занятий, постарайся собраться и оставить о себе положительное впечатление. Неделя подготовки к зачётам пролетит незаметно, успеть всё будет трудно. Чтобы тебя не валили, нужно стать, как ты там говорила?
– Няшкой.
– Да, ею. Особенно на паре Палеса. Ты слышала, он подозревает тебя. Не отсвечивай. А ещё хочу попросить больше не использовать эти руны бодрости. Я же понимаю, что всё из-за них, и ты теперь не можешь восстановиться, впала в спячку.
– Сейчас я в норме, – отмахнулась Эльвира и залипла на термос с гравировкой божественных птиц в руках друга. Тео разливал травяной чай по маленьким кружкам с двумя ручками.
Комнату постепенно наполняли ароматы отголосков лета. В голове тут же закрутились образы лесов вокруг деревни Безымянной, домик родичей, берег Тачии. И всё это было вроде бы и не так давно, но казалось, что в другой жизни. Эльвира стала совсем другой за время путешествия.
– Сомнительно. Взбодрись, ящерица, время страдать. Отработка ждёт! Ещё два унизительных дня впереди.
Эльвира недовольно отвела взгляд в сторону и отхлебнула чай. Ей сейчас совсем не до отработок!
Она взяла в руки лист бумаги, подложив под него тетрадь, и принялась чиркать, размышляя. Требовался план, как всё провернуть. Если теперь выйти из корпуса просто так нельзя, да и в конюшне за ними будут поглядывать, то...
Эльвира прикинула, что можно было бы найти небольшой промежуток времени и сбегать в город, вот только как бы поймать этот момент? В том, что Миодай нагрянет с проверкой качества отработки, Эльвира не сомневалась. И ему наверняка куда интереснее прицепиться с придирками к дао. Ведь Грач прилежный студент, образец для подражания. В его адрес не прилетало неприятных слов от преподавателей.
– Хм... а ведь у меня есть план!
Услышав эти слова, тео тут же напрягся. Ничего хорошего эта фраза ему не сулила.
  
Глава 23. Мертвый дом
 
Ящерица с каким-то странным азартом смотрела на тео, и его это очень настораживало. Эльвира не рассказала о своих планах, но попросила Диедаро взять с собой пару баночек по дороге в конюшню. Снова запахло какой-то авантюрой.