Хартблид: Цепи разума (СИ)
— Мастер, а вы всё это видели? Но как, ведь Нубятник отгорожен Барьером!
— Это было ещё до появления Барьера и игроков. Потому, что случилось потом — я не имею ни малейшего представления, только слухи. За пару десятилетий могло случиться много чего. Вернемся к нашим ослам с волшебными палками. Как и в случае со жрецами, и я так подозреваю, с подачи их, в круге магов — я имею ввиду не группу психологической поддержки, где все сидят кружком и вайнят о том как им херово жить, а профессиональный круг общения — мнение о том, какая магия хорошая, а какая нет — разделились. Общими усилиями магия крови, некромантия и демонология были выбошены из круга за аморалку, а шаманизм — за клоунаду, недостойную высшего общества. На их адептов устраивали гонения, итогом которых были народные гуляния и массовые сожжения, и в общем, в круге остались практически исключительно одни стихийники, что к слову говоря, примитив. Подозреваю что к этому приложили руку эльфы.
— А каким образом тогда вам попала в руки та книга, о некромантии?
— Как ты наверное понял, Тритий — жуткий библиофил. Я не знаю где он достал эту книжку, но он заломил за неё, сука, тысячу золотых. Ты себе представляешь сколько это? В одном золотом — двести сорок медных монет. Можешь посчитать на досуге, сколько нужно пахать, чтоб заработать эту сумму. Это к вопросу о том, почему я так ненавижу этого жадного краба.
— Где-то три года, — шевельнув пальцами, за несколько секунд прикинул Хартблид. — … Если торговать жареным мясом.
— Молодец, счёт у тебя получается всё лучше и лучше. На самом деле там есть множество тонкостей, например то, что мне нужно было что-то есть и пить, платить за жильё, а также налоги и сборы.
— Три года… — Хартблид покачал головой. Для него это было сродни вечности.
— На самом деле больше. У меня не было семьи, почти не было друзей, одна работа в количестве "дохуя". И книги. У Трития была целая библиотека, жаль сгорела. Там я по сути и узнал многое из того, о чём рассказываю тебе. Итак, ты понял что такое дихотомия?
— Мне кажется, что да. Это действительно хороший способ устроить драку в круге магов. Они тогда ещё лупили друг друга по голове посохами?
— Нет, тогда они тыкали друг в друга палочками. К посохам перешли чуть позже, — Мастер подошел к столу и заглянул в волшебную книжку ученика. — … Неплохо. Развивай полученные знания, ищи новые применения, и однажды ты станешь настоящим повелителем мёртвых, потому что тебе придется, если не хочешь угодить на костёр. Итак, продолжим. Темы сегодняшнего занятия. По музыке: разучим, наконец, "литанию проклятых"; по геометрии — "нахождение объема усеченной пирамиды", чтоб тебе жизнь мёдом не казалась, логика у нас была вчера, философствовать мы уже на сегодня закончили, по литературе задание я тебе уже дал, астрологический прогноз ты уже составил… О, у нас возникла проблема: ты не владеешь разговорным языком живущих. Значит, будем учить.
* * *Планам Хартблида по дальнейшему исследованию Нубятника было не суждено сбыться. Сперва он заработал перелом руки, когда неудачно упал во время попытки починить крышу своей хижины, чем вызвал раздражение Мастера и внеочередное занятие по технике безопасности, а затем умудрился заболеть, и заболеть тяжело. Причиной, как показали исследования, крылись в одной из банок с крупой из логова Трития — крупа оказалась заражена крайне опасным грибком. Мастер ругался, сыпал проклятьями и сутками сидел в лаборатории, варганя лекарства, в то время как мальчик метался в бреду, исходя жаром. Смотритель проводил с ним всё своё время, меняя компрессы и держа за руку. Один раз, когда мальчик из последних сил затянул "Литанию Проклятых", скелета пробрала дрожь.
Затем пришла зима.
Глава 9: Там вдали, за рекой, кто-то фармит поля…
"Есть определённые плюсы в том, что тебя считают ребёнком"
Хартблид, 9 лет
К весне окрепший после болезни мальчик уже мог более-менее хорошо понимать речь живущих, но говорил по прежнему очень плохо. И тем не менее, он решил наконец закончить историю с останками Дайкатаны, доставив их её родственникам для погребения.
Мастер, перегонявший какую-то едкую хрень, услышав это чуть не опрокинул реторту.
— То есть, ты решил упустить уникальную возможность для развития своих навыков и решил не создавать потенциально полезную нежить, пользуясь благожелательным отношением к тебе духа, имея восстановленный скелет и целую кучу времени на опыты? Ты просто отнесешь этот бесценный источник знаний каким-то там людям и позволишь его закопать под молитвы? Я конечно знаю выражение "зарыть в землю талант", но не столь же буквально!
— Мне кажется это правильным, Мастер, — вздохнул мальчик.
— Хорошо, и как ты себе это представлешь? Вот ты притаскиваешься за реку с мешком костей и почти не умея толком говорить, и?..
— Мастер, со времен прошлого разговора, у меня было много времени подумать. Вы упускаете из виду что это для вас я — ученик волшебника, некромант и начинающий владыка мёртвых. А для живущих там, за рекой, я — ребёнок. "Легендариум", что я читал, пока болел, очень ясно показал отношение живущих к детям.
— Это ты про детский труд, проституцию и жертвоприношения? — саркастически бросил Мастер.
— Но в Нубятнике этим никто не занимался!
— Это пока в Нубятнике всё было хорошо этим никто не занимался. И пока в Нубятнике была стража — этим никто не занимался. А сейчас, много лет спустя, у поставленных на грань выживания людишек могут немного сместиться моральные приоритеты.
— Не у всех. Отец Дайкатаны показался мне хорошим человеком.
— И конечно же нет никакой гарантии что он ещё жив.
— Вы как-то говорили, что мораль служит делу выживания вида, и что аморальные живущие долго не живут, не так ли, Мастер?
— Когда их кидают в некрополь, или когда палач хорошо знает своё дело — да. Но обычно при дефиците ресурсов, самые аморальные прибирают к рукам власть с помощью силы, а самые моральные сбиваются в кучу чтобы выжить в этих новых условиях. Я смотрю, ты не понял видение, что открыла тебе Дайкатана, о законах, которые царят в их обществе.
Мальчик вздохнул.
— Почему они не могут жить как мы? — наконец спросил он.
— Потому что они — живущие. Ими движут страсти. А у нас — лишь покой и тишина, всегда…
Мастер покосился на реторту и погасил спиртовку.
— Ладно, — сказал он. — Раз уж ты решил на своём опыте проверить человечность обитателей заречья, у меня найдется для тебя небольшая работёнка по поиску некоторых пригодных в алхимии ингридиентов. А точнее, греби всё подряд. В случае опасности — вызывай свою армию мёртвых и беги оттуда.
— Я не пропаду, Мастер, — блекло улыбнулся мальчик. — Если прошедший год меня чему и научил, так это осторожности.
— Замечу, что искусству лицедейства ты обучен плохо.
— Дяденька скелет, я потерялся и не могу найти маму… Вы ведь поможете мне, да? — невинно распахнул глаза Хартблид, сложив перед собой руки в замок. Он производил впечатление донельзя истощенного ребёнка, что вот-вот заплачет от одиночества и голода. Общая бледность лишь подчеркивала это впечатление.
— … Сойдет, — обалдев на миг, одобрительно кивнул Мастер. — Но мне было бы спокойней если бы ты сказал это на языке живущих. Если ты вздумаешь ляпнуть это на нашем, их проберёт дрожь. И ещё… Для подкрепления этой твоей истории про демона, тебе потребуются доказательства, иначе тебе никто не поверит.
Он пошарился в грубоватом сундуке и достал оттуда рог демона.
— Ну и наконец… Доставай волшебную книжку, мой юный ученик, я знаю хороший способ как тебе смыться, если дело запахнет жареными еретиками!
* * *Заклинание оказалось с одной стороны донельзя примитивным, а с другой стороны требующим некоторой сноровки. Энергия Смерти, выпущенная в живущих, атаковала их душу, вселяя в неё иррациональный страх, которому могли противостоять лишь немногие. Для этих "немногих" требовалось приложить к заклинанию немного эмпатии и передать им свой собственный страх, для чего Хартблид должен был вспомнить наиболее пугающие моменты собственной жизни.