Научи меня жить (СИ)

Несмотря на довольно экстремальные условия, Лив настолько расслабилась, что даже не следила за дорогой, и начала приходить в себя лишь когда они оставили центр позади и въехали в местность, которая ничем не напоминала прибрежный курортный городок. Деревьев здесь было больше, чем построек, и, несмотря на обилие жёлтых и красных крон, создавалось впечатление, что природа борется с неизбежным приходом осени, и изо всех сил старается сохранить хотя бы зелёную листву.
Барри свернул на подъездную дорожку небольшого кафе, и, припарковавшись, слез и подал ей руку. Пожалуй, подумала Лив, сказывалось долгое отсутствие такой езды, потому что слезала она не так грациозно, как хотела бы.
— Здесь даже дышится по-другому! — Оливия протянула шлем владельцу и осмотрелась. — А мы где?
— В парке Хэмпден. — Барри подозрительно прищурился. — Хочешь сказать, что ни разу не была здесь? — Лив почувствовала себя неполноценной. Потом закусила губу, силясь скрыть улыбку, и кивнула. — Оливия, а ты точно местная?
— Боюсь, что да. — Она вдохнула полную грудь воздуха, мгновение подержала глаза закрытыми. — Здорово здесь. Не припомню, когда в последний раз выбиралась на природу. Так что уже за одно это спасибо.
— Ох, а тебя легко впечатлить. Кажется, зря я волновался. — Мужчина кивнул в сторону кафе. — Идём внутрь, надо бы немного согреться.
Наверное, так могла бы выглядеть придорожная таверна: полностью деревянное убранство, резные канделябры с заострёнными, имитирующими пламя, лампочками, серо-голубые обои, круглые бамбуковые подставки под горячее на белых квадратных столах. В оформлении чувствовалась женская рука, что, в свою очередь, не перебивало атмосферу старины и искусственной ветхости помещения.
В зале было немноголюдно — возможно из-за того, что время едва перевалило за полдень. У окна расположилась семейная чета с малышом, который с недовольным видом слушал «нотации» матери, немного в стороне от них парочка — совсем юные парень и девушка — сидели друг напротив друга и, держась за руки, склонились над поверхностью стола и о чём-то тихонько ворковали, то и дело хихикая. Двое стариков у столика почти у самой двери сосредоточенно играли в нарды, а у барной стойки промачивал горло человек, который, судя по его виду, уже позабыл, когда в последний раз это самое горло было сухим…
Такая разномастная публика озадачила Оливию, но она решила не комментировать это. Они выбрали столик у окна, из которого открывался чудесный вид на деревья. Женщина в голубом платье и кружевном переднике принесла им меню, которое оказалось скреплёнными между собой гладкими дощечками с выжженными названиями блюд, и так как Лив совершенно растерялась, Барри взялся сделать заказ за них обоих.
— Ты не пожалеешь, — пообещал он, когда официантка отошла, — здесь лучшие крылышки в городе! Такие сочные, поджаристые — вместе с пальцами проглотишь! А ещё картошечка, салатик — м-м-м…
— К этой компании так и просится стаканчик-другой красного полусладкого, — мечтательно добавила Лив и театрально вздохнула: — Жаль, что днём пить неприлично.
— К чёрту приличия, но в одиночку я тебе пить не дам, а сам не могу, пока играю водителя. Так что отмечать будем имбирным чаем. — Барри подмигнул ей и, когда они стукнулись глиняными кружками, сказал: — Sláintechugat!*
— Это на ирландском? — спросила Лив и отпила. Напиток был слишком горячим, а вкус довольно…резким.
— Верно. Мой предок добрался на пароме до берегов Англии с Изумрудного острова и открыл тут паб. Из всех братьев, во мне меньше всего проглядывается эта наследственность, но пару-тройку словечек я знаю, чтобы выпендриваться от случая к случаю. Не понравился чай?
— Я не… с чего ты взял?
— Ещё в первую встречу решил, что ты не умеешь скрывать эмоции. — Губы мужчины изогнулись в лёгкой ухмылке. — Вкус напитка своеобразный, и ничто не согревает лучше. Но не нужно пить его, лишь бы не обидеть меня.
«Боже, теперь он точно решит, что я какая-то недотёпа», — сокрушённо подумала Лив и, сконфуженно улыбнувшись, отставила чашку.
 
— Прости, давно я не общалась с кем-то малознакомым, поэтому смущаюсь и веду себя, как пещерный человек, — промямлила она, и тут же мысленно выругалась. Зачем она ему это выгрузила?! Чтобы не выглядеть совсем уж чудачкой, Лив решила сменить тему. — Расскажи о себе.
— Хочешь узнать меня лучше, чтобы выбраться, наконец, из пещеры? — девушка напряглась, но Барри не выглядел обиженным или огорчённым. Мужчина откинулся на спинку дивана и, отпив чая, широко улыбнулся. — Это правильный подход, Оливия. Будет лучше для всех нас, если ты просто расслабишься. Итак, мне тридцать три года, и я физрук. У меня есть два младших брата и родители с особым чувством юмора. Как — то много лет назад мой папаша проспорил моему дядьке по материнской линии. Уж о чём речь шла — не знаю, но чтобы рассчитаться, он должен был дать своему первенцу какое-то дурацкое старомодное имя.
— Но ведь дети не должны отвечать за косяки родителей, — неуверенно проговорила Лив. — Он, похоже, отказался, потому что Барри — вполне себе адекватное имя.
— А вот Бартоломью — так себе. — Оливия прижала руки ко рту, силясь сдержать смешок, вызванный не злорадством, но шоком. Мужчина и сам рассмеялся и махнул рукой. — Да брось, не сдерживайся! Сам понимаю, как звучит.
— Не хочу обидеть тебя.
— Ценю это, Оливия. — Его а взгляд потеплел. Но, словно спохватившись, он сделал ещё глоток чая и продолжил: — Как бы то ни было, родителям понравилось, как это звучит. Да-да. Мать клянётся, что с момента, как научился держать голову, я вёл себя, как реинкарнация самого Бартоломью Робертса*, и это лишь убеждало её в том, что имя выбрано удачно.
— Бартоломью Робертс… Тот, который пират?
— Он самый. В общем, остальным моим братьям тоже досталось.
Лив подалась вперёд.
— Да ну тебе врать!
— Ни в коем случае. Среднему Нолану повезло чуть больше — роды были тяжёлыми, родители, похоже, решили не изощряться, зато на младшем отыгрались за обоих.
— Даже боюсь спрашивать.
— Эйбрахам Дэзмонт Лайвли, который в период взросления к тому же был тощим очкариком, получил в своё время много тумаков. Мы заступались, когда могли, но не всегда удавалось.
— Да уж.
— А потом Эйб окреп, избавился от очков, и научился неплохо ломать носы, после чего обидчиков резко поубавилось.
— У тебя дар рассказчика, Бартоломью.
— Осколок ирландского наследия. Похвала от учителя литературы приятна вдвойне, миссис Дабл Ти. Ага, а вот и наш заказ.
***
— Итак, сегодня мой первый рабочий день, а я уже обзавелась дурацким прозвищем. Резковато даже для средней школы.
После вкусного обеда, во время которого Барри рассказал много забавных историй о своей семье, они решили прогуляться по парку. Оливия прошла не более сотни метров, когда прокляла и возненавидела свои лодочки, но твёрдо решила не подавать виду. Хоть солнце и пригревало, прохладный ветерок не давал забыть о том, что уже почти середина осени.
— По крайней мере, до третьего урока я об этом ни от кого не слышал, а узнал только благодаря влиянию на одного из учеников и громкому шушуканью его одноклассников.
— У тебя есть влияние на многих учеников?
— Не-а, только на тех, кого помогал воспитывать мой брат, а таких у нас в школе насчитывается одна штука.
Они подошли к узкому деревянному мосту, переброшенному через пруд. Барри достал из куртки завёрнутый в салфетки хлеб, который прихватил со столика в кафе, и протянул ломоть Оливии.
— Спасибо, я только поела.
— Значит, охотнее поделишься с другими. Вон, — мужчина указал на водную гладь, — сколько голодных ртов.
Лив нахмурилась, так как не увидела ни одного. Однако стоило ему покрошить свой ломоть, как одна за другой на поверхность начали высовываться крупные рыбьи головы.
— Давай же!
Лив сначала неуверенно, но вскоре с энтузиазмом присоединилась к кормёжке, и с огромным интересом наблюдала за этим водным копошением. Они смеялись, как маленькие, под конец даже выбрали себе «любимчиков» и шутливо злились, когда их объедали рыбины другой команды.