Куда идем мы… - 4 (СИ)
И добавил свистящим шепотом:
– С мужем! С Паулем! Так в клане Крошки появился первый не-енот!
– Да ты чо! – неубедительно восхитился Псих и зевнул. – А кто у нас муж? Волшебник?
– Не то слово! – заверил его Сукин. – Осьминог он, Пауль этот! Реально восьмирукая водянка. Вот что может связывать осьминога и енотиху? А я тебе скажу. Колдовство! Охмурил он Йену.
– Точно! – кивнул Псих. – Все мозги разбил на части, все извилины заплел. Это все, конечно, очень благородно, но давай лучше про башню.
– Понял, – кивнул Сукин. – Про башню. Короче, осьминога никто не любит – как можно полюбить ведро холодца? Но силу этот Пауль забрал большую. Сильный колдун. Очень сильный. И боец страшный. Во всех окрестных локациях разве что только рогатый Князь омский с ним потягаться может, а больше, пожалуй, и никто. Очень сильная водянка. Я бы ему палец в клюв не поклал.
– И не надо, – заверил его Псих. – А башня-то? Что с башней?
– И башню тоже – он, – страшным шепотом сказал Сукин. – Его идея была. Я тебе честно, как на духу скажу – последние несколько лет кланом, по сути, Пауль правит. Крошка уже так, для мебели больше… Зиц-председатель Фунт. Так вот и получается – хотел дочери клан оставить, а получилось – зятю. Судьба, понимаешь! Некоторые зятья – они капец какие опасные.
– Короче, – сказал Псих нехорошим голосом. – Если ты прямо сейчас не начнешь рассказывать про башню, тебе так по башке посохом врежу, что канавка останется.
– Так я и говорю! – возмутился Сукин. – Силу большую забрал Крошкин зять осьминог Пауль. Все последние расширения клана – его заслуга. Оба Тараскульских озера себе отжал – раз! Тулубаево озеро под свою руку поставил – два! И даже Лебяжье озеро, со всеми правительственными резиденциями, подгреб – три!
Бамс!!!
– Ой! Ты что делаешь?! Больно же!
– Башня. Башня. Ключевое слово – «башня».
– Так я про башню и собирался рассказать! Просто в контексте. Широком контексте.
– Сузь.
– Чего?
– Сузь. Сузь контекст, говорю. А то еще раз палкой по башке получишь.
– Хорошо. Про башню. Зять егойный Пауль практически при живом Крошке свою империю строит. Водную. Все озера к югу от Тюмени под себя отжимает. Оба Тараскульских озера…
– Башня. Башня или палка. Я не шучу.
– Так я про башню и говорю! – всерьез обиделся «язык». – У Пауля с Йеной база на Лебяжьем Озере. А Тараскульское он Крошке отдал. Ну и, короче, когда в Тюмени башня еще была, этот Пауль сразу сказал – надо, говорит, этот девайс себе отжать. Это, говорит, доходнее любого борделя. Я, говорит, на Лебяжьем озере свою башню построю – она прямо из воды торчать будет. И светиться. Все озеро как в подсветке будет. Все к нам ездить будут бафнуться, заживем как короли. Он и план налета разрабатывал, и кровавый дождь он вызывал.
– И бурю тоже он? – вдруг перебил его Псих, слушавший очень внимательно.
– Нет, бурю Йена. Она маг-погодник хороший.
– А Пауль какой маг? – продолжал допрос Псих. – Погодник? Стихийник? Некромант?
– А Пауль непонятный. Он мутный, Пауль. Мутный, но сильный.
– Книги из башни у кого? – жестко спросил Псих.
– А я откуда знаю? – даже немного обиделся Сукин. – Я, блин, с дочерью Крошки не сплю. Ребята, кто в налете участвовал, рассказывали, что в башню во время кровавого дождя Крошка и Пауль вдвоем ходили. А как они там добычу делили – я не вкуриваю. Другой бы наврал с три короба, но я честный демон: говорю только что знаю, что не знаю – не говорю.
– Хорошо, – кивнул Псих. – Стражники, что башню охраняли и два монаха прибежавших где?
– Сожрали, – честно признался пленник. – Порталом на Тараскуль перебросили, чтобы следов не оставлять, там их сразу ребята и схарчили. А куда их еще? В зоопарк?
– Резонно, – согласился Псих, а Четвертый фыркнул, но промолчал – Псих давно уже донес до мальчишки нехитрую истину, что допрос всегда ведет кто-то один. Если, конечно, двое не разыгрывают партию в доброго мента и злого мента. – Ну и что, у Пауля башня – загорелась? Командировочных бафает?
– Если бы загорелась, ее бы отсюда видно было, – хмыкнул Сукин. – Все бы уже туда ломились – показатели поднимать.
– Тоже резонно, – опять согласился Псих. – А почему не горит?
– Так не достроили ее еще, – охотно объяснил пленный демон. – Это тебе не какой-нибудь тяп-ляп в полтора кирпича пару этажей. Пауль на века строит, там, блин, крепость, а не башня будет. Да, чуть не забыл. Йене какую-то траву с Верхних Планов недавно привезли. Супруги обрадовались очень, говорят, что теперь всем врагам точно капец. Теперь точняком их власть в локации будет. Очень могучее колдунство.
– Для башни трава?
– А я знаю? – опять обозлился Сукин. Похоже, когда ему задавали вопросы, на которые он не знал точного ответа, болтун искренне расстраивался. – Про эту травку только слухи мутные ходят. Но по слухам – нет, не для башни. Для этой… Фермы магических питомцев.
– Кстати… – оживился Псих. – Совсем забыл спросить. Этих магических питомцев тоже зять Крошкин придумал?
– Ну ты спросил… – покачал головой Сукин. – Не он, конечно. Пауль чистый боевой колдун, он только войной занимается и всеми сопряженными делами вроде оборонительных сооружений. Ничего, кроме как убивать, восьмирукий не умеет, хотя справедливости ради скажу – убивать он умеет хорошо. А новых демонов производить – это чисто бабское дело. Йена это. Ее проект от начала до конца. У нее, чтобы не соврать, вообще не голова, а Дом Советов, Крошка же не от балды ей трон оставить собирался. И я тебе так скажу – ребята-дружинники бы это решение приняли. Да что там дружинники – братья ее подулись бы, конечно, позлились, побухтели бы с женами за ужином – но в итоге согласились бы с папенькиной волей. Потому что с каждым из сыновей еще непонятно – просрет он клан или не просрет. А с Йеной без вариантов, уже сейчас понятно: она клан не просрет, а усилит. Но теперь с этим Паулем вообще ничего не понятно стало.
– А что не так? – спросил Псих. – По твоим словам, отличное разделение труда предполагается – вся боевка на муже, управление на жене. Сколько я тебя понял, каждый в своем деле шарит хорошо. Пауль мечом пределы расширит, Йена земли освоит. Вместе поведут клан к сияющим высотам.
– Да нет, – негромко, но безапелляционно заявил пленник и покачал головой. – Мутный он, Пауль этот. Капец какой мутный.
– В каком смысле? – не понял Псих.
– Да в любом! – гаркнул Сукин. – Мутный как самогон на продажу. Кто он такой? Откуда он взялся? Что морской зверь в Тюмени делает? Что ему здесь надо? Что он на самом деле хочет? Что нам он него ждать? Никто не знает. Никто! Никто эти морепродукты не любит, и никто им не верит! Пацаны говорят – околдовал он Йену. Не может быть такого, чтобы красивая девка с горячей кровью добровольно в эту слизь влюбилась. Бр-р-р!
– Все понятно, – резюмировал Псих. – Ничего неожиданного, традиционная ощетинившаяся хуторянская сущность прорезалась. Всех пришлых лучше на всякий случай зарезать, потому что – что хорошего может быть от чужих? Жир бы тебя понял, он такой же, как ты – окопавшийся настороженный селянин с обрезом.
– Кто тут мое имя всуе поминает? – раздалось снизу и в лестничном проеме показалась свинячья голова. – Вы куда пропали, придурки? Мы уже волнуемся. Даже Драк ушами прядает.
И Жир пошевелил своими лопухами.
– Мы пленных взяли! – похвастался Четвертый.
– Твой вклад, Босс, был особенно велик, предполагаю я, – хрюкнул Жир.
Четвертый насупился, а Псих не преминул заметить:
– Я понял, свин, почему тебя из армии выгнали. Когда ты со своим недалеким умишком пытаешься подлизаться к начальству, все воспринимают это исключительно как изощренное издевательство и твои акции падают стремительным домкратом.
– Врешь ты все! – обиделся Жир и тут же перевел разговор на другое от греха подальше. – Ну что – пленных допросили? Раскололись, голубчики?
– Как липовое полено! – заверил его Псих. И коротко пересказал Жиру новости.