Роман с Пожирателем (СИ)

— Что вы себе позволяете? — тут же сурово заговорила дама.
— Простите, я не понима…
— Мы с вами оговорили несколько пунктов, мисс Грейнджер. Кота вашего я ещё понимаю, но постороннего мужчину в моём доме, — и она брезгливо взглянула на Майлза, застывшего в дверях гостиной. — Я не потерплю. Я предупреждала! Вы клялись, что одиноки!
Гермиона с досадой вздохнула. Она и думать забыла обо всех этих условиях, погрузившись в бурю эмоций и чувств, в новую жизнь, наполненную новыми событиями.
— А сегодня утром мистер Уайт позвонил и жаловался, что ночью вы устроили здесь дом терпимости! Вы поставили меня в крайне неловкое положение!
— Простите, миссис…
— Я говорила! Вспомните! Однократное нарушение и вы покидаете мою квартиру. Завтра утром вас не должно здесь быть. А вам, молодой человек, лучше убраться сейчас же, иначе я вызову полицию.
— Но миссис Чамп! — воскликнула Гермиона. — Я не смогу переехать за ночь, мне нужно найти квартиру. Я не могу всё это увезти к родителям! Дайте мне побольше времени, пожалуйста!
Женщина только успела открыть рот, как Майлз тут же тихо произнёс.
— Мы справимся, Гермиона. Надеюсь, вы позволите мне помочь девушке? Вы правы, мы вели себя крайне необдуманно. Я приношу вам свои извинения.
Хозяйка неожиданно смягчилась, заморгала густо накрашенными ресницами.
— Так уж и быть, — уже спокойно произнесла она. — Даю вам два дня на переезд. Я понимаю, вы молоды и всё такое, но мои принципы, простите, превыше всего.
— Спасибо большое, — вздохнула Гермиона. — И… простите нас, пожалуйста.
Женщина кивнула и не прощаясь покинула квартиру.
— Спасибо, Майлз, — улыбнулась Гермиона. — И как я не подумала про заглушающие чары?
— Видимо, такое случается не каждый день, — усмехнулся он, и Гермиона рассмеялась.
— Это уж точно! — но тут же села на маленькую скамеечку у двери, задумалась. — И что теперь? Мне некуда переезжать. Можно, конечно к родителям. Они будут рады, — понуро произнесла она.
Майлз присел перед ней на корточки, ласково взял её руки в свои.
— Если ты не против, мы временно переберёмся в замок…
Гермиона удивлённо смотрела ему в глаза.
— Временно, пока отец меня оттуда не вышвырнул. А потом, у меня есть квартира в Лондоне, но она в ужасном состоянии. После ремонта мы переберёмся туда.
Волнение трепетало в груди. Необъяснимый восторг лёгкой улыбкой играл на её лице.
— Ты мне предлагаешь… вместе жить? — тихо спросила она.
— Если ты не против, — и он ласково коснулся её рук губами.
***
Драко, скрестив руки на груди, изучал книжные полки. Волшебная палочка нервно подрагивала между пальцев. Астория не старалась соблюдать тишину, когда вошла, но он всё равно вздрогнул, услышав её голос.
— Что ты ищешь, милый? Тебе помочь?
— Ничего особенного, Стори, — дёрнул он плечом.
— Ты… видел газеты? — нерешительно спросила она, и Драко замер с книгой в руках.
— Конечно, — спокойно ответил он.
— По-моему, это чересчур, тебе не кажется? — вздохнула она. — Майлз не заслужил такого. Да и она тоже.
— Всё это скоро закончится, солнышко, — с нежностью улыбнулся он, обнимая жену за плечи. — Скоро всё закончится.
========== Глава 16. Освободительная скорбь ==========
Гермиона сидела в своей маленькой, заставленной книжными полками, комнате. Ей нравилось, что он не стал уговаривать и настаивать на своём. Майлз понял её точку зрения. Родители приняли дочь с радостью и восторгом. Они приветливо общались с Майлзом, который помог перевезти её вещи.
Молодые люди попрощались на аккуратном белоснежном крылечке, украшенном кашпо с крохотными маргаритками. Майлз нежно коснулся губами её руки, но Гермиона не могла отпустить его так. Обвив шею руками, словно шёлковым покрывалом, трепетно прильнула к его губам, лишая самообладания. Майлз ласкал её лицо, шею, а она до боли прикусила губу, сдерживая стоны. В эту минуту она жалела, что проведёт ночь одна. И теперь, размышления о том, имеет ли смысл опустошать чемодан, были забыты. Гермиона вспоминала прошедшую ночь и день.
 
***
— Вокруг нас и так шумиха, — говорила она, уменьшая мебель и складывая её в чемодан на колёсиках. — Если мы сейчас станем вместе жить, будет ещё хуже! Благо, что нам не задавали лишних вопросов, уж не знаю, что произошло с компетентностью журналистов. Почему они не стали тебя допрашивать о суде, о молчании во время процесса? О Волан-де-Морте. Это… даже странно…
— Я не смог бы услышать, о чём они думали. Слишком много мыслей сразу, не хватило бы времени, — ответил Майлз, уменьшая стеллаж с книгами.
— В каком смысле? — озадаченно спросила Гермиона.
— Я могу найти среди потока мыслей те, что меня интересуют. По ключевым фразам, но я предпочёл этого не делать, перекрыть доступ посторонних мыслей, так было проще, чтобы не теряться с ответами на конкретные вопросы.
— Гарри рассказывал, что во время обучения окклюменции профессор Снейп случайно впустил его в свои воспоминания. Значит, ты можешь проникать в мысли многих людей и при этом из толпы выбирать только нужное? Ого! — она была очень впечатлена и взволнована. — А в Большом зале? Как ты себя чувствовал? Это, наверное, было трудно? Столько детей, преподавателей, у каждого свои мысли.
Майлз молчал. Он смотрел на неё взволнованно, немного удивлённо.
— Что с тобой? — шепнула она.
— Снейп… обучал мистера Поттера? — словно не веря спросил Майлз.
— Да. Было дело, — вздохнула Гермиона. — Это были тяжёлые времена для Гарри. Пятый курс, инспекционная дружина, недоверие всей школы… Отряд Дамблдора.
Гермиона погрузилась в воспоминания. Они молчали, задумавшись каждый о своём. Она вдруг вскинула на него взгляд.
— Почему ты спросил?
Майлз глубоко вздохнул.
— Профессор учил меня не только зельеварению. Главным… было другое.
— Легилименция… — выдохнула она, садясь на единственное что осталось в комнате — кровать. Майлз прислонился к стене, сложив руки за спиной.
— Да. Он не был так силён как я, но обладал морем знаний, которые помогли ему найти выход, как мне помочь. Большой зал, классы, коридоры, гостиная Слизерина — были адом для меня. Первый курс я провёл в больничном крыле. Профессор не особо старался разобраться, что со мной происходит, думал, я просто хлюпик, маменькин сынок. А жаловаться кому-то не хотелось.
Майлз замолчал, но Гермиона была слишком увлечена.
— И что же? — нетерпеливо спросила она. — Когда же он узнал?
— На втором курсе я сам пришёл к нему, после очередной болезни. Ты ведь знала профессора. Он был сух, бесстрастен, но меня выслушал очень внимательно. С тех пор у меня появился наставник и друг, хоть сам он так никогда этого не признал, называя меня «интересным объектом для исследований».
— В этом был весь профессор, — с грустью усмехнулась Гермиона. — Значит, это он научил тебя… выбирать мысли из общей массы?
— Да. И ещё много чему. Постепенно ты обо всём узнаешь. Это дело не одного дня. Профессор Снейп был удивительным человеком. Одиноким. Я долгие годы был уверен, что такой же, как он. Но теперь понимаю, что лишь отчасти. Это утешает. Я не хотел бы, как он, кануть в лету, быть забытым… нелюбимым… Умереть в полном одиночестве. Я даже не могу… почтить его память, прийти к месту его последнего пристанища…
— Майлз! — с волнением воскликнула Гермиона. — Это совсем не так! Это… Нет! Всё не… Ты же просто ничего не знаешь!
Она вдруг вскочила. Майлз смотрел на неё растерянно. Гермиона подошла ближе, протянула к нему руку, и он подал ей свою.
— Присядь, — шепнула она. Майлз сел рядом и нетерпеливо изучал её взволнованное лицо. Стена начала разрушаться. «Успокойся, Гермиона. Расскажи всё. Ему можно». Майлз заволновался ещё сильнее.
 
Она глубоко вдохнула.
— Профессор не был один в последний миг, — прерывисто выдохнула она. — Рядом был Гарри, я и Рональд. Видения Гарри привели нас к Визжащей хижине. Мы слышали, как Волан-де-Морт отдал приказ Нагайне убить профессора. И мы… не могли помешать. Когда всё закончилось, битва была выиграна, никто не искал профессора. Снейпа долго считали предателем, но мы вернулись туда и забрали его.