Кошак (СИ)

А уже на следующий день закрутилась цепь событий, напрямую связанных с нашим с Ти разговором. После обеда я был в принудительном порядке выдернут в Представительство Ордена на планете. Мне впервые за всё время пребывания в Республике пришло официальное требование от Ордена принять участие в «официальной процедуре». Своего рода повестка… Схожесть усугублялась ещё и тем, чему я стал свидетелем по прибытии.
Сфера при Представительстве разительно отличалась от подобных объектов в любых других заведениях. Её окружал внушительный амфитеатр, а сама она покоилась у его основания, где в подобных сооружениях обычно располагается сцена или площадка арены. Террасы-трибуны наплывали на Сферу, в нижней части амфитеатра почти касаясь матовой поверхности гигантского шара. Только с одной стороны, от входа, не было террас, здесь странную конструкцию прорезал острый каньон, по которому, собственно, и попадали в Сферу.
Высота расходящихся от Сферы ступеней не превышала полуметра — именно поэтому сложно было понять их назначение. Ступеньки — не ступеньки, балконы — не балконы… Оказалось, всё же балконы. Несколько их фрагментов сейчас укутывали шары силовых полей, там кто-то находился. Мне тоже пришлось подняться на одну из террас, и вокруг тут же вспыхнула абсолютно непрозрачная энергетическая сфера. Одновременно с развёртыванием защитной конструкции, предо мной зажглась голограмма, отражающая события в Сфере. Ни там, ни здесь никто не сидел, всё мероприятие проходило стоя. Где-то я уже видел подобный подход… Точно, также мы стояли во время суда над орденкой, по итогам отведавшей моих когтей. Только сейчас, в отличие от прошлого раза, мой собственный статус был не до конца понятен. Вроде бы свидетели на Земле не видят происходящего в зале заседаний… Видимо, или процедура в корне отличается, или я здесь для чего-то ещё. Как бы то ни было, я с жадным любопытством вглядывался в разворачивающееся на моих глазах невиданное действо — республиканский Трибунал.
Собственно, пригласили меня далеко не к самому началу. По всему выходило, заседание шло уже давно. Зал в Сфере чем-то напоминал дуэльную его форму. Три планеты-прародительницы ярко светились хорошо узнаваемой расцветкой атмосферы, представляя на всеобщее обозрение контуры материков. Под планетами выстроились в ряд три республиканки, оперевшись руками на упёртые в пол двуручные клинки, и смотрелись они эдаким воплощением наказующей длани. Что характерно, в Трибунал входили представительницы от каждой ветви, и каждая же стояла строго под своей изначальной планетой.
Мечницы щеголяли парадными орденскими одеждами, сотканными из сонма бело-голубых лент. Со стороны казалось, будто в помещении дует ветер — настолько аутентично колыхалась невесомая ленточная взвесь. На самом деле эти движения были следствием разлитых в воздухе энергий. Сфера буквально звенела от их концентрации. Хотя голограмма и не могла передать всей давящей атмосферы сошедшихся там полей, недостающее я легко мог домыслить и сам, по тому же движению одежд и по мимике последней участницы действа — Кикки.
Сфера, подчиняясь воле высокопоставленных орденок, давила на валькирию вполне материальной тяжестью полей. Эта тяжесть лучше всяких официальных атрибутов подчёркивала гнетущую торжественность момента. Но и развивающиеся одежды, почти не скрывающие роскоши тел, и пылающие планеты над головами наказующих, и само положение Кикки, стоящей точно под взглядом трёх священных символов Экспансии — вносили свою лепту в торжество официальности. Впрочем, хотя во взгляде девочки и присутствовала некоторая растерянность, та держалась с ощутимым достоинством. Звёздную так просто не пронять — не та натура. Полагаю, когти Тины давили куда сильней… и ничего, отстояла своё «право» на распыление.
— …Полагаю, просмотренные Трибуналом записи Памяти красноречиво свидетельствуют, что звёздной валькирией Кикки А`Фрай было совершено преступление против генетической программы и интересов Экспансии, — вещала Лирана, на правах единственной среди мечниц Высшей. — Есть ли что-то ещё, что мы должны изучить перед тем, как примем решение?
 
— Сестра, — начала стоявшая по правую руку от Лиры ариала. Её я знал, она работала в Представительстве. — Последние дни рядом с валькирией был мужчина, наш брат по клинку. Я считаю, мы должны заслушать его мнение.
— Мужчина… — демонстративно протянула псионка. — В самом деле, мы видели лишь форму, он же мог проникнуть в её содержание. Понять первопричину. Ощутить сердцем, так ли валькирия порочна, как следует из скупых кадров Памяти. Прошу пригласить брата по клинку.
— Леон Иванович Познань, — чётко и раздельно, с торжественной интонацией, проговорила орденка. Надо же, а я уже стал забывать своё земное имя!
Отсекающее меня от Сферы поле погасло. В несколько прыжков я сбежал вниз, двигаясь прямо по террасам, не обращая никакого внимания на временами разрезающие концентрические круги балконов низенькие ступеньки. Мощная надёжная дверь Сферы при моём приближении протаяла, пропуская в свои гостеприимные недра, на время ставшие неуютным местом суда.
Внутри всё было так же, как на голограмме, разве что более отчётливо ощущалась давящая торжественность обстановки и напряжённость разлитых в воздухе полей. Даже мне, привыкшему к ним и воспринимающему их как органичную часть мироздания, пришлось ощутить колючие нотки давления. Однако я не спешил поддаваться воздействию. Линию поведения определил ещё по дороге в Сферу, оставалось лишь претворить её в жизнь. Возможно, кому-то моё поведение покажется не слишком почтительным и даже хулиганским (не будем показывать на псионку пальцем), но не поддержать Кикки я не мог. Подойдя к девочке сзади, я довольно бесцеремонно приобнял её за талию, плотно притискивая к себе стройное тельце. Что характерно, кошка даже не пикнула; с каким-то облегчением она примостила головку у меня на плече. Что ж, Трибунал впечатлился. Особенно проняло незнакомую снежку — та широко распахнула глаза в жесте полной растерянности. Ничего, девочка, сейчас всё тебе объясню, по возможности — подоходчивей.
— Сёстры по клинку! Последние дни я действительно провёл с этой валькирией. Видел и нелицеприятные записи, даже разговаривал с их участницами. Хочу обратить внимание Трибунала, что ни я, ни девочка рядом не испытывали абсолютно никаких неудобств, когда были вместе. Более того, валькирия раскаялась в своих опрометчивых поступках, которые совершала исключительно потому, что не видела альтернативы. Она звёздная, а этой братии упрямства не занимать даже в заблуждении.
— Какие доказательства ты можешь привести, брат по клинку? — вопрос снежки. Та всё же взяла себя в руки и сосредоточилась на процедуре. Видимо, она тут самая упёртая и правильная, пусть и всего лишь Старшая. Зато именно она — независимый участник Трибунала, как потом объяснила Лира. Порой такой участник помогает сохранить беспристрастность и даже обладает правом вето на общее решение.
— Могу продемонстрировать Трибуналу… наглядно, как сильно сестра раскаивается, но не под взглядом планет-прародительниц, — покачал головой в ответ.
— Трибуналу достаточно записей, — милостиво разрешила Лирана.
И пошли записи. С ними уже порядком поработали, чтобы не перегружать официальную процедуру. Мои собственные записи разобрали без моего участия! Вот они, полномочия Ордена в действии. На кадрах мы с Кикки спарринговались, боролись, махали когтями. Потом горячо что-то обсуждали. Потом обсуждали медленно, наслаждаясь самим процессом общения, достигая одновременного единения душ и тел. Потом пошли поцелуи — горячие, долгие, в самых неожиданных местах и ракурсах. Ну и на закуску — те самые пикантные сцены, которые мы с кошкой готовы были демонстрировать Трибуналу в реальном времени. Теперь, наблюдая развитие наших отношений со стороны, Кикки больше не нервничала. На губах валькирии играла счастливая улыбка: ей нравилась такая Память.
 
— Назаписывала эмообразов? — догадался я.
— Да. Такие образы техника писать позволяет, — мурлыкнула в ответ довольная кошка.