Эрсус. Преддверие (СИ)

«Ладно, поехали! Что на этот раз он расскажет»?
— Алло, Палаша! — донесся из трубки скрипучий, чуть ехидный голос деда. — Чтобы сегодня в семь вечера был у меня как штык! Познакомлю тебя кое с кем! Да и дело тут к тебе нарисовалось.
— Старый пердун, может хватит? А нельзя просто Паллад? Не мальчишка уже…
— А ну цыц! — рявкнул в трубку дед, перебивая меня. — Развёл политесы! Был для меня Палаша с детства, и останешься ним до гробовой доски. Как хочу, так и называю, хоть хреном горбатым будешь у меня. Ты ведь меня знаешь, получишь! — попытался пригрозить мне полковник.
— Ой, ли? Дед, чай не малыш уже, пуганый! Тобой, между прочим! Не ты ли неделю назад получил по своей старческой шее? Прошло твое время, — огласил я ехидным голосом.
— Ах ты, сопляк! На родного деда попер! Сгною к чертовой бабушке, с утяжелителем сегодня будешь, понял? Научил на свою голову. Балбес безмозглый! Утопил бы, да поздно уже, — начал ярится дед.
Я быстро пошел на попятную. Понимая, что пора завязывать, а то и вправду, убьет родное чадо, и не заметит. Ей богу убьет. Спина до сих пор отбита, а от боли в ней, я сразу скривился, стоило вспомнить.
— Так точно, товарищ полковник, есть явиться к семи часам. И без «грузов» пожалуйста! Толку не будет, сам знаешь. А что за дело, дед? — поинтересовался я, желая сгладить воинственный гнев старика.
— Приедешь и узнаешь, — уже спокойным тоном, отозвался он. — И ты это… — старикан на мгновение стушевался, … — приличное накинь что-нибудь! Гости у нас будут. После нашей тренировки. А то на твои джинсы тошно смотреть, — сплюнул дед.
— Суръёзные люди? — решил я пошутить.
— Не кривляйся, бестолочь! Товарищ будет мой, да не один, а с внучкой, — и старый пень заговорщицки зашептал. — Говорит красивааааая, грудь во! Задница во! — старик оживленно жестикулировал, по-видимому. — А глаза, какие! Как озеро, утонешь и не заметишь! А у тебя ведь нет никого сейчас, это если мои данные правдивы. Да и руки все в мозолях уже, да? Самому справляться ведь приходиться! — и громогласно захохотал над собственной шуткой.
Я всегда удивлялся деду, как быстро у моего старика могло меняться настроение, от злости, и прямиком к детской радости.
— Три раза, ха-ха! Шутка тысячелетия просто! Вот тебе, старпер, седьмой десяток, но ты все туда же. Смотри ведь, не посмотрю что родной дедуля, и заложу тебя бабушке, вот будет тебе потеха, — с долей ехидства поддел я старого хрыча.
— Эээээ, внучок, родименький, родненький, родная кровь ведь, — залепетал вдруг жалобно дед. — Ты чего? Я же тебя люблю, о тебе ведь забочусь! Правнучат хочу, меня ведь старая убьет! Ты смерти деду хочешь? — не унимался старик.
— Все, все. Хорош, юлить, — весело хохотнул я. — Понял, буду в семь.
— Тогда конец связи! — уже серьезным голосом, как и подобает полковнику, закончил дед.
— Конец связи!
Палаша. Паллад. Угораздило же родителей с именем. Цирк.
Клоунады просто с этим именем. Назвать хотели Поллад, в честь прадеда, но при внесении в свидетельство о рождении, сделали ошибку, и вот что получилось. Точнее получился.
Я. Белов Паллад Владимирович, двадцати двух лет отроду. Из рода Беловых.
Матери вдруг имя приглянулось, что-то есть эдакое в нем, так и оставили. А ведь ребенку еще жить с этим именем.
И вот теперь я многогранная личность, для всей семьи я Палаша. Для друзей просто Палаш, либо Пал. А как периодически в детстве дразнили, думаю, упоминать не стоит.
Моя семья потомственные военные по линии отца, прадед всю жизнь отработал в клановой полиции, где дослужился до майора. Далее дед, он дослужился до полковника в тех же органах. А отец, отец как не прискорбно успел лишь до капитана кланового спецназа. Погиб при исполнении, при налете на базу террористов.
Мать долго горевала. Дед тоже, но по-своему. Долго ярился, даже разругался с главой рода. После что-то пытался сделать, найти виновных, но видимо не судьба. Смерть отца осталась загадкой.
Нынешний же глава, Александр Белов, он приходится племянником моему старику. Наотрез отказался помогать в расследование, после такого, дед порвал все связи с основной семьей, забрал собственные активы, собрал нас всех, а точнее всю свою семью, насчитывала она очень мало людей. Бабулю, мою мать, и трех своих внуков. И покинув родной город Красноярск, мы перебрались в Сталинград.
 
А далее просто стали жить, не как род Беловых, чьи земли располагались в Красноярске, а как обычное семейство Беловых, которые ни к кому не имело отношений.
Я кстати тоже хотел быть военным, с детства думал попасть в какое-нибудь спецподразделение, в «Альфу» или «Дельту». Это было моей мечтой, хоть смерть отца и поубавила немного мой запал. В общем, пойти по пути покойного бати, и прадеда. Дед одобрил. Не хотели лишь мать и бабушка. Старик долго упорствовал, мое мнение никто не учитывал, ребенок же. Хватило лишь одного разговора. Участвовали две противоборствующие стороны, бабушка и мама против деда. Но как говориться не фортануло, не повезло. Старик проиграл со свистом. Его быстро прижали к ногтю, но он урвал свое. С уговором, что научит меня постоять за себя. Чем он и занимался на протяжении многих лет. Обучал, правда, только меня, до остальных он так не дорвался, не позволили.
Сестра младше меня на пять лет, уже заканчивала школу. Семнадцать годков, как-никак. Младший же брат, все еще учится, живут они с матерью, которая работает в одном из ресторанов города, шеф-поваром.
Я же живу отдельно, так как являюсь студентом, и как сказала мама, мне нужна личная жизнь. И старик оказался тут как тут, подарил квартиру, на моё двадцатилетие.
И если честно и издалека, то на моей памяти к деду впервые после его отставки, кто-то из его знакомых приезжает, да к тому же не один. Ведь из клановых органов, дед ушел со скандалом, громко хлопнул дверью.
Такая вот история…
* * *
До деда я добрался точно в срок, по дороге лишь заскочил домой проведать своих и пулей полетел к старику.
Что можно было сказать про дом деда с бабкой. Хотя не дом, больше это походило на большую усадьбу. Двухэтажный коттедж, с небольшим бассейном. Далее шла парочка хозяйственных построек, что только дед не хранил там. После баня, а также небольшая оружейная. Дед не хотел, чтобы она была в доме, слишком много оружия скопилось. И соорудил ее отдельно. Сам дед являлся заядлым коллекционером оружия, как огнестрельного, так и холодного.
А вот дальше… шел небольшой полигон! Да, да! Именно полигон, где чаще всего мы и «бодались» со стариком, под неодобрительные выкрики моей бабули. На постройке самого полигона настоял сам дед, при строительстве своей двухэтажной «хибары». Но могу признать, что был он не особо большим, метров сто пятьдесят в длину и метров сто в ширину. По военным меркам небольшим.
Перед самим полигоном в метрах пятидесяти, шла крытая тренировочная площадка с тренажерным залом. Дед сам его смастерил, рукастый он у меня, не то что я. А далее шла территория, которая принадлежала самой бабуле, пару небольших теплиц, и один огородик, за самим огородом было посажено огромное количество цветов, где та и находилась чаще всего, пока мы с дедом лупцевали друг, друга. Да и сама бабуля проработала флористом лет двадцать. Потому и можно понять такую тягу к земле и цветам.
— Явился, не запылился, ретивый наш, — поприветствовал меня с порога дед, опираясь на дверь летней веранды.
— Вам бы лицо попроще, Иннокентий Полладович, а то люди соберутся! — поддел я его сразу.
— Не умничай, а то ноги повыдергаю!
 
— А поспорим, что не выдергаешь? — откликнулся я.
Передо мной предстал высокий, моложавый, подтянутый, спортивный мужчина. Это для меня он дед, а с виду так и не скажешь что человеку семьдесят лет. Он всегда выглядел моложе своего возраста. Гораздо моложе. Коротко стриженные темные волосы с сединою на висках, аккуратно постриженная бородка, да и лицо хоть и было испещренное морщинами, но совсем не тянуло на лицо пожилого полковника. Густые брови, широкий ястребиный нос, и что самое главное, выразительный и цепкий взгляд.