Современная дРама (СИ)

За закрытой дверью я почувствовала себя вольготнее и со злым оскалом избавилась от конечностей мужчины. Он ничего не сказал, лишь прошёл в зал. А я сползла по стене вниз, садясь на корточки. Когда Спиридонов вновь появился в поле зрения, я печально пробормотала:
— Как ты мог? Ладно Рубенской- потомок дьявола, но ты… Как ты мог? — я бессильно уронила голову на ладони.
— Что я мог Алис? — рявкнул писатель. — Я тебя и пальцем не тронул. Я к тебе ни разу не прикоснулся. Я к тебе под юбку не лез! Если бы ты не сделала этот шаг, ничего бы не было. Так в чем ты меня обвиняешь? В своих неоправданных ожиданиях?
Он рванул ворот рубашки. Стянул очки, бросил на диван. И стал ходить взад вперёд. Запускал руки в волосы, от этого его стиляжная укладка растрепалась и он был похож на сумасшедшего ученого.
— Это твои ожидания! — он вперил в меня злой взгляд и мне бы смутился, но я глядела на него незамутненным от слез взором и прям напрашивалась на правду. — Это ты себе придумала. И не надо перекладывать на меня ответственность за несоответствие образу. Я ведь не высказываю тебе этого!
— Что? — удивлённо выгнутая бровь стала хорошим союзником. — Чем я то не оправдала твои ожидания? Не ты ли мне год назад говорил, что любишь? Не тебя ли я полностью устраивала?
Меня несло, как после молока с селедкой. И увы эту речевую диарею не мог остановить ни насупленный писатель, ни моя юбка, которая мешала мне подняться с корточек.
— Что поменялось-то? Где я перестала соответствовать образу мечты поэта? — я приблизилась и с высоты своего роста, который все равно не позволил смотреть на писаку сверху вниз, вперила в него презрительный взгляд.
Мужчина отошёл. И мрачно усмехнулся.
— Я влюбился в сильную, своенравную девушку. А в итоге получил инфантильного подростка, который не может даже себе завтрак приготовить. Алис ты живешь одна, но тебе лень убираться, у тебя соседка приходит дважды в неделю. Ты, в принципе, не способна на самостоятельность. Ты жила с Мишей, как у Христа за пазухой. Ты им пользовалась, как пользуешься всем своим окружением. Посмотри на свою подругу… Олеся с тобой носится, как курица с яйцом. У тебя начальство привозит тебе варенье с дачи. Ты очень мудро подбираешь своих друзей, с одной целью, чтобы о тебе заботились. Ты плюешь на всех, лишь бы тебя любили. Я так не хочу. Лучше желать несбыточную мечту, чем иметь капризную реальность.
Я задохнулась. Это какие демоны сидят у него в голове, чтобы так извратить мою жизнь. А вообще, какого черта я тут позволяю ему унижать себя?
— А тебе не приходило в голову, что дерзкой и уверенной женщина позволяет себе быть только когда у неё прикрыты тылы? И да! Я с Мишей жила, как у Христа за пазухой. Он позволял мне быть капризной, для него мне было не лень готовить, для него я забивала на себя. А ты что сделал? Ты, засранец, поспорил на меня!
— Я не собирался доводить этот спор до конца! — закричал он. — Это ты подвела черту. И надо быть полным идиотом, чтобы не воспользоваться ситуацией.
— Да! Поэтому ты оказался полным… Рррр- я взревела и бросила в него диванную подушку. Писака увернулся. — Я… Я не только верила тебе… А и ещё и…
Я задохнулась и это было моим спасением, потому что произнести ещё раз вслух то, что я сказала у него в кабинете, разбило бы меня.
— Я тоже знаешь не такого ожидала. Мне понравился сильный, независимый мужчина, а оказалось, что он просто недолюбленный мальчик, злой на весь мир! Мальчик, что от недостатка материнской любви, ищет эту мать в любой женщине. Но мне не нужен ребёнок, хотела бы-родила своего!!!
У меня сорвало тормоза. И все, что было галантно прикрыто платочком полезло наружу. Я и подумать не могла, что во мне столько желчи и то как побагровел Вася заставило меня заткнуться.
— Стерва! — выплюнул Вася и пошёл в коридор. — Ах, да… Алис…
Он резко остановился и порылся в карманах. Вытащил ключи от машины бывшего мужа с документами и швырнул в меня. От такого хамства я растерялась и не успела среагировать.
— Не будем прерывать традицию. Миша тебе оставил квартиру. Я оставлю машину. Так что, Алис… Оплачено!
 
— Олень! — крикнула я, прикусывая губы от обиды.
— Нет, Алис. Я всего лишь обычный мудак, вспоминай это почаще, тогда тебе будет проще винить меня во всем.
Он хлопнул дверью. А я…
Глава 21
Черемуха. Крупные сочные соцветия. Они осыпаются почти зимним покрывалом на землю. Остаются лепестками в спутанных волосах. На закате сияют молочной белизной с персиковым вкусом. Аромат. Что всегда предшествует холоду. Что ежегодно сводит с ума. Что вплетается под кожу. Оседает душным туманом в квартирах.
Да. Май пахнет черемухой. А ещё сиренью, но это позднее. А сейчас только медовый запах. Только пряное безумие. И холодный водоворот из облетевших цветов. Он красивее, чем морозная стужа, потому такой же, только теплее. И руки, что сжимают букет из обломанных веток. В руках этих трепет и нетерпение. Они постоянно прикасаются к белыми махровым соцветиям. Отдёргиваются, потому что малейшее касание заставляет ронять лепестки на пол. И губы, что блаженного приоткрыты, когда их дотрагивается медовый вкус.
Последний месяц весны. Кажется, что это так долго до настоящего лета. Но только тридцать дней. И семь минут до июня. Только черемуха, сирень и нарциссы. Только кокетливое солнце, что в игре своей опаляет белую кожу.
Я посмотрела на свой обгорелый нос и потянулась за кремом. При моей затворнической жизни не понимаю, как удалось спалить этот любопытный орган. Нет, вы не подумайте, я не ушла в депрессию и запой. После концерта от Спиридонова, я обозлилась, как сотни голодных гиен. Настолько, что не дала себе времени поныть. Даже больничный клянчить на работе не стала. Вот и Олесе не позвонила, не наябедничала. От слов Васи о моем потребительском отношении, я как будто постеснялась жаловаться подруге. Задумалась, а вдруг все на самом деле, поэтому если и страдала, то в одиночку. Хотя, что там страдать? Два оленя решили поиграть в кукловодов и что теперь умереть и не жить? Нет! Жить назло им и их авантюрам.
Не скажу, что я прям огурец-молодец, но если не думать о свинстве писаки и бывшего мужа, почти не обидно становиться. Я долго копошилась в себе, пытаясь понять, что меня так выбило из колеи и с прискорбием осознала, что влюблённость это для меня не проблема, а вот то, что обидно это-да. Просто чувство собственного достоинства оскорблено. А не вся эта псевдопсихологическая муть с боязнью вновь быть отвергнутой и не любимой. Как ни странно, я четко знала, что и на моей могилке будут пляски, должны же быть хоть какие-то плюсы в моей жизни, кроме крестов на кладбище. Знала и верила, что своего чудика я ещё не встретила.
Именно этот аутотренинг, выдуманный мной в один из весенних дней между шардоне и ламбруско, не давал скатиться в апатию. Если всю работу я выдвинула на передний план и отдавалась ей с маниакальностью нимфоманки, то в выходные я позволяла себе погрустить. А значит смотреть сопливые мелодрамы, читать, пить лёгкий алкоголь и жалеть себя. Ах да, я ещё и любить себя не забывала. Так в один из субботних вечеров мой гардероб пополнился миниатюрными комплектами нижнего белья. Это так радовало. Я прикасалась к тонкому кружеву, изящным линиям и просто писалась от восторга. Примерно так же в одно воскресное утро, я опомнилась шныряющей в костюме Евы по сонному лесу под прицелом фотографа. Чем думала не помню, а помню комаров, что искусали мой филей, две коряги, на которые я налетела голой ногой и забористый мат, когда проварилась в мелкий ручей. Не знаю на счёт душеспасительности, но фотосессия получилась зачетная.
Иногда, конечно, накатывало такое… Не скажу точно какое. Но по ощущениям тоска и разочарование. На кануне девятого мая, перед длинными выходными я зачем-то вытащила из закромов своё свадебное платье. Обрядилась в него, словно прикидывая достаточно драматично будет в нем квартировать в домовине. А потом забывшись, стала рассекать в этом белом саване под диснеевские саундтреки. По закону подлости, не иначе, бывший муж решил меня навестить. Я бы не узнала об этом, если бы не его коварная смс с текстом: «Посмотри в окно».