Почетное гражданство (СИ)

Ирэм перебирал пальцами оставшуюся от самоцветов пыль. Насчет камней он не беспокоился, мелюзины охотно ими поделятся. И повозку перевезут по морю, чтобы путешественники смогли продолжить свой путь. А куда он лежит, их путь? В Ансеф, к родичам Лим? Уж лучше пусть юная мелюзина останется у островной родни до родов, чем подвергает себя опасности на тропах, куда скорее всего уже добралась война. В замок близнецов? Альд приглашал и мага, и всех остальных. По душе ли Ирэму сытная, скучная жизнь придворного волшебника? Ему больше по нраву скромный домик у Тунницы рядом с постоялым двором Банчиса, чем церемониалы и строго регламентированное волшебство. Дожить остатки дней, не вмешиваясь ни в какие игры сильных мира сего. Но Даша... Что будет с ней?
— А что с ней будет? — хмыкнул Ниш.
Ирэм не заметил, что давно уже рассуждает вслух, а друг, восседая в полушаге на перевернутой задней платформе покуривает крошечную трубочку с обезболивающей смолой. У Ниша все еще побаливала макушка, и хотя мелюзины не раз предлагали свои настои, тролль предпочитал старые проверенные средства.
— Тебе же лучше, — продолжил друг, выпуская облачко вонючего дыма. — Намного легче дурын… хм… беспамятную девицу сновья к себе приручить, чем укротить ту упрямую осли … ту, что раньше была.
Ирэм с сомнением посмотрел на тролля. Но Ниш не унимался:
— Забери ее с собой, делов-то. По глазам вижу, мысль такая тебе в голову уже приходила. А что? Так Блеза словят, считай, долг уплачен, чего тебе тогда на Ондигане сидеть? Отправляйтесь на острова к своему другу магу, он поможет и тебе, и ей.
— Ты плохо знаешь мою мать, — маг покачал головой.
— И слава богам, — тролль недобро оскалился. — А я в тебя верю! В тебя! Заживешь по-человечески, женишься на своей красотке, детей магических нарожаете.
— Даже Драконьи маги мне уже не помогут, — равнодушно произнес Ирэм. — Ни зелье, ни магия, ничто.
— Ну и сиди, гадай-поджидай, что твоя мамаша ненормальная такое выкинет в рвении сыночка своего старшего на трон усадить, подвинув Медноволосых! И девицу твою проклянет. Одного раза мало было? — с неожиданной злостью проговорил Ниш и замолчал, пыхая трубкой.
Ирэм рывком высыпал содержимое короба прямо под платформу, на которой сидел тролль. Тот закашлялся от пыли, сплюнул и проворчал что-то под нос. Маг прекрасно понимал, что его твердолобый, но умный друг прав. Рано или поздно судьба положит конец его противостоянию с матерью. И зная Гайдэ, можно сразу предположить, что одному из противостоящих придется ох как несладко. Вопрос только, кому.
— И что это вообще? — вдруг с каким-то жалобным недоумением сказал тролль, рассеянно глядя вдаль. — Магия и впрямь такая, или типа ветром надуло?
— Ты о чем?
— Не, ну я понимаю, девчонка молодая, туда-сюда, не убереглась, папу-маму боится, наплела с три короба…
— Ты о Лим?!
— О ком же еще? — Ниш выбил трубку о борт и полез в карман за кисетом.
— Та-а-ак, — грозно сказал маг. — Это что за «о ком же еще»?!
Тролль махнул рукой, мол, вечно ты все усложняешь, а сам продолжил:
— Беременная дева. Кому сказать… Да не, я-то не против, — Ниш задумчиво пощелкал языком. — Просто сложно все как-то. Двухвостые эти хороводы вокруг водят, ни уединиться, ни…
— Нишом! — рявкнул маг. — Это… это… что значит?! Какой… к импам уединиться… ?! Вообще забудь! Лим – принцесса северных мелюзин! Ее семья год при дворе Кэльрэдина жила, жениха ей искала среди высокопоставленных! А ты?!
— А я? — с горечью повторил тролль, — я знаю, кто я, напоминать не нужно.
Вся ярость покинула мага при виде опечаленного друга. Вот же… абымж! Орочьей крови в Нише было гораздо больше, чем крови троллей или хуми, а орки – известные однолюбы. Ирэм всегда боялся, что Ниш влюбится по-настоящему, и какая-нибудь красотка разобьет ему, простому войну, далеко не красавцу, сердце. До сих пор все любовные похождения тролля заканчивались приятными воспоминаниями с обеих сторон. Теперь вся надежда только на то, что друг просто немного увлекся, оно и понятно: совместный путь, опасности, девушка как раз такая, какие нравятся Нишу.
 
— Забудь, — проговорил маг помягче. — Меня жизни учил, а сам?
Тролль хмыкнул, глубоко затягиваясь, уже обычным табаком, а не смолой:
— Ты все-таки скажи… интересно просто… был у нее кто-нибудь или правда это? Насчет морского бога.
Ниш смотрел на мага с надеждой. В глазах друга маг легко прочитал все мысли воина: если девица опозорена, ему ее только подобрать, а с пророчествами шутки плохи.
— Насчет морского бога… легенда, конечно. Там другое, магия какая-то… говорят, от Первых нам привет и напоминание. Лим – девица. Такое случается очень редко, один раз за многие столетия, и почему-то именно у мелюзин. Многие думали тогда на Аолину… что это она будет… род ее, способности, магия врожденная… если бы… я бы и секунды ее не подозревал… такие искры… не перепутаешь…
— … имповы импы!! — Ниш спрыгнул с платформы, подошел к магу и сграбастал того за плечи, зажав голову Ирэма в сгибе локтя и взъерошив ему волосы. — Ну чего ты все вспоминаешь? — пробормотал он, таким грубоватым приемом выражая свою нежную привязанность к другу. — Держись за свою Дашу. А Аолину отпусти.
— Ниш, это ты меня отпусти, — прохрипел Ирэм. — Я в порядке.
— Эх, — проговорил тролль, выпуская голову мага из захвата и возвращаясь в прежнее задумчивое состояние, что так пугало Ирэма. — Дитя расчудесное – это хорошо. Белый воин… Он-то, конечно, может, и Освободитель, но без отца ему как вырасти? Воспитание хорошее дать, научить всему, защищать, пока маленький… — Ниш посмотрел на свои огромные кулаки.
— Ниш, — сделал последнюю отчаянную попытку маг. — Лим вообще-то в Эгенда влюблена. Он ей пара подходящая. Он же из Донирээнов, наследник Морор-Тээна. Может, у них что и сложится. Не лезь, прошу.
Тролль окинул друга снисходительным взглядом и насмешливо фыркнул. Ирэм застонал и закрыл лицо руками.
…В доме было непривычно тихо. Мелюзины и дриады строили дом на свой вкус: небольшим, но высоким, с воздушными лестницами, уютными закутками и грубоватыми, но яркими витражами в широких окнах. Маг мог бы прожить в нем всю свою жизнь, в безопасности и покое, не заботясь ни о чем. Ву даже предлагал ему руку одной из своих многочисленных племянниц на выбор, но Ирэм знал, что хорошего мужа из него не получится: рано или поздно тоска по потерянному, жажда мести и стремление направлять свой магический дар на помощь людям потянут его в путь. И есть еще Гайдэ, противостоянию с которой он должен рано или поздно положить конец. И есть еще боль в суставах по утрам, говорящая о том, что проклятие дает о себе знать…
Сейчас Ирэм увидел дом словно другими глазами. В груди опять заворочалась сладкая надежда и боль несбыточного: здесь могло бы поселиться счастье, на этих гладких полах золотистого дерева могли бы играть дети, и если зимой ударят морозы, в гостиной запылает огонь в очаге. И можно было бы перебираться вглубь острова в холода, туда, где всегда тепло и смену времен года обозначает лишь цветение особых ароматоносов. Чем нехороша жизнь рядом с приветливым, беспечным племенем, проводящим свое время от праздника до праздника? Почему даже сейчас, когда в жизни Ирэма блеснул лучик надежды, он не может взять в руки Нить своей судьбы и выплести из нее то, чего желает?
Ирэм хмурился, поднимаясь по узкой, закрученной невероятными петлями лестнице из сосновых брусьев. В древесину были каким-то необычным образом впечатаны золотые крупинки, солнце, пробившееся из-за туч и сквозь оконный витраж, играло на них, пуская солнечные зайчики на стены. Сверху послышался голос Лим. Маг неслышно преодолел последний пролет и подошел к полуоткрытой двери в комнату Даши. Юная мелюзина говорила торжественным и одновременно скорбным голосом, делая многозначительные паузы:
 
— … и когда проклятие уже остановило ее сердце, он сидел возле нее и никому не давал к ней прикоснуться. Но сил его тогда не хватило для преодоления черной магии. Он послушался только Ву и оставил попытки вернуть Аолину к жизни. Ву создал водный саркофаг и поместил в него тело. Тысячи мелюзин приплывали к берегу, чтобы попрощаться с юной невестой мага. На тринадцатый день из океана поднялась волна и унесла саркофаг в глубину, на сороковой из бездны поднялся морской дракон…