Почетное гражданство (СИ)

Боря с сестрой ушли с отрядом орков, перед уходом клятвенно обещали мне вернуться в мой мир. Тусса, конечно, хочет к маме и папе, но боится получить там хороший нагоняй – ничего, заслужила. Альд сбежал – размышления об этом рвут мне душу. Надеюсь, перед побегом младшенький успел подлечиться. Кэль рвал и метал, сказал, что уже не простит Донирээнов за гнусное с ним обращение. Я знаю, что Альд пытался ко мне пробраться перед побегом, но маг-лекарь заставил его вернуться в комнату в другом крыле. В это время пришел обоз с гулумом от местных жителей, во внутреннем дворике началась суета. После ухода обоза Альда не сразу хватились – каким-то образом ему удалось снять сонный узел, который наложил на него лекарь. Младшего из близнецов искали по всем трактам, в том числе и в обозе, преспокойненько отправившемся на юг, но следы эльфа потерялись в лесах. Вот эти самые леса меня как раз больше всего и беспокоят. Нечисть, конечно, разбежалась во время военных маневров, но если Альд пойдет в сторону Грозового, старых трактов ему не миновать...
… Путь в темницы я хорошо знаю, главное, спускаться аккуратно – на мне красивое, но неудобное платье. Дресс-код в замке очень чёткий, никаких штанов – я теперь почти эльфийка, имп его, - нежное, женственное создание.
Стража беспрекословно отворяет передо мной дверь. Завтра донесут Кэльрэдину, что его «невеста» опять посещала узника. Сегодня моя очередная попытка выведать у тролля, что он видел в голове у некроманта.
Я шагаю по полу подвала, стиснув зубы и подобрав подол. Вернувшись в покои, в очередной раз отдам платье в чистку, а туфли прикажу выбросить – из клеток с заключенными подтекает смрадная жижа из экскрементов и крови. Запах ужасен – у меня с собой надушенный розовым маслом платок, но он не спасает, тошнота начинает подкатывать к горлу.
Стражники следят за мной взглядом, но не препятствуют визиту. Буушган как всегда встречает меня широкой улыбкой. За месяц, без обязательной подпитки черными искрами, его тело поизносилось – зубы уже не так белы, а кожа посерела, но тролль еще держится молодцом. Меня это не удивляет, я видела, на что способно это существо – он целую армию сумел напитать, что говорить о нем самом. Из снов я знаю, что демон, воспользовавшийся телом погибшего тролля, долго обитал в моем мире, питаясь от Источника. Что же там за Источник, в конце-то концов?
— Чернявая! — трещины на губах демона лопаются, он слизывает кровь и нарочно открывает пошире окровавленный рот. — Знал, что ты придёшь. Что принесла мне?
Я просовываю через прутья кусок мяса, завернутый в лепешку, запахи еды и темницы смешиваются, и я судорожно сглатываю, сдерживая спазм. Буушган наклоняется к лепешке, но Серпента не дает ему вытянуть руки, тогда я отдаю ей приказ – путы ослабевают, тролль впивается в угощение зубами.
— Не даешь помереть, таскаешься каждый день. Так сильно любишь меня? — спрашивает демон, чавкая и поглядывая на меня с прищуром.
— Обожаю, — устало произношу я. — Если расскажешь, что прошу, полюблю еще сильнее.
— Тогда уговори малыша Кэля меня отпустить. И я весь твой! Мы с тобой поладим, честное слово демона!
— Не знаю, заметил ли ты, но на тебе МОЙ артефакт. Я решаю, отпускать тебя или нет.
— Ой ли? — Буушган оглядывает меня похотливым взглядом. — Ты вообще кто? Куда делась та воительница с горящими глазами? Ты сейчас чья? Сладенькая, смазливенькая, надушенная, смотрю, даже мордашку твою загорелую отбелили... в темноте сойдешь за эльфийку… не-е-е-е, за полукровку. Тебя готовят к длинным ручкам малыша Кэля. Пойдешь против него? Он красавчик. Слухи ходят, неплох в постели. Но я лучше. Ни одна смертная, что побывала в МОИХ руках, не пожалела. Знаешь, что такое настоящее наслаждение, чернявая? Твой маг тебя хоть раз ублажил как следует, или правду говорят: у магов искрят только пальцы? Не дай Кэлю сделать со мной то, что он хочет. Я тоже очень, очень умелый парень. Проведи ночь с ним, а потом приходи ко мне. Сравним. Не пожалеешь.
— Что ты собираешься сравнивать? — с презрением бросаю я, откровенный взгляд демона вызывает у меня дрожь, хотя его похотливая бравада вызывает только раздражение. — И чего так трусишь? Ты же можешь покинуть тело тролля, если Кэльрэдин тебя…? Или нет?
 
Во взгляде Буушгана мелькает отчаяние. Я вспоминаю кое-что из своих снов: на Земле демон годами существовал в бестелесной форме, но в магической атмосфере этого мира есть что-то, что может убить его почти сразу. Попав сюда, ему пришлось пойти на крайний шаг – вселиться в тело мертвеца и преобразовывать его изо дня в день черными искрами. Н-д-а, тогда он был силен, но в его нынешнем состоянии тот же фокус провернуть вряд ли удастся.
— Посмотри на себя! Оглянись вокруг! В таком положении я бы поостереглась оскорблять того, в чьих руках твоя жизнь, — бросаю я. — А желания Кэльрэдина тут не при чем.
— Докажи! — Серпента все еще разжата, демон бросается вперед, резко ударяется обнаженной грудью о решетку, его лицо рядом с моим, я едва сдерживаюсь, чтобы не шарахнуться. — Отпусти меня прямо сейчас! Могу поклясться кровью, что расскажу тебе правду.
— Твоей мертвой черной кровью? — фыркаю я, скрывая под усмешкой испуг.
— Какая разница? Главное – слово демона. Тебе известны мои возможности. Я еще раз предлагаю покровительство! Как высшее существо!
— Отпущу тебя, а ты снова нападешь?
— Не-е-ет… ты мне теперь нужна. Я знаю, где Врата, знаю, как их открыть. Но без тебя не справлюсь.
— Ты хотел убить меня во время битвы?
— Каюсь, хотел. Но тогда я был силен. Сейчас – слаб. А твой артефакт… Зачем мне тебя убивать? — в голосе тролля звучит откровенная мольба. — И выгода взаимна: тебе сведения о маге Ирэме, мне – возвращение к Источнику.
— Я подумаю.
— Думай, но побыстрее, — демон разочарованно сплевывает на пол. — Не сомневаюсь, Кэль приурочит мою смерть… или увечья к своей свадьбе… Ах, я забыл, это будет не свадьба… хе-хе… Уверена, что хочешь его, Чернявая? Волосы, как ржавчина, глаза, как у рыбы, и длинные руки, фу!
Я мстительно приказываю Серпенте затянуть узы, с сожалением смотрю на свой артефакт - он выглядит белоснежным на теле Буушгана, ничто грязное не пристает к нему, умные глазки Белой Змеи светятся терпением и пониманием. Пусть с момента нашего единения прошло не так много времени, я так к ней привыкла, что чувствую себя беззащитной.
Ухожу, подняв подол платья. Голос Буушгана раздается за спиной, он говорит по-русски, потому что ближе к дверям нас слышат стражники:
— Они в таком месте, Чернявая, где ты никогда не будешь их искать. Твои друзья. О нет, не возвращайся, если только не собираешься меня отпустить… Не отпустишь? Тогда я больше ничего не скажу.
Я иду прочь. Мне нужно продумать план действий. И подготовиться к побегу. На следующий день я проснулась очень рано и, увидев из окна башни, как Властитель заезжает в ворота, бросилась вниз.
Кэльрэдин стоит у высокого окна на галерее. Воздух морозен, я запахиваю меховую накидку и делаю несколько шагов к Властителю.
— Госпо… Кэль. Когда вы выслушаете меня? Я не ваша нареченная. Ею была моя… женщина, которая меня воспитала.
— Я знаю, — спокойно отвечает Властитель. — Ву был здесь. Это ничего не меняет.
Улыбка освещает лицо, Кэльрэдин шагает ближе, я не успеваю отступить. Меховая накидка сползает с плеч и падает. Руки Кэля, словно тиски, сжимают мои бедра. Я чувствую его горячее тело через платье, пытаюсь вырваться. Кэль легко крушит мое сопротивление, прижимает меня к стене. Руки его рвут ткань платья на корсаже. Мой негодующий вопль пресекается жадным поцелуем. Жесткая ладонь скользит по обнаженной груди, царапая кожу. Ладонь поднимается к шее, пальцы захватывают прядь волос, заставляют меня откинуть голову, поцелуй становится почти болезненным. Кэльрэдин из тех, что даже ласку превращают в насилие. И это хорошо. Иначе я могла бы потерять голову. Но я не люблю боль. И в памяти всплывает другой поцелуй, тогда, в ночь нападения нечисти на нашу телегу.