Извращенное Притяжение (ЛП)

 Сначала я не хотела этого делать, но от этого становилось только хуже. Мама говорила мне, что я должна вести себя хорошо, тогда все преобразится, и в конце концов я делала то, что они хотели. Это все еще больно, но мама чувствовала себя лучше, когда я не давала сопротивления.  
 — Она сделает все, что ты захочешь, — произнесла мама.  
  Мои щеки болели от улыбки.  Римо не смотрел на меня, как другие мужчины. Он не сказал мне, какая я хорошенькая и милая девочка. Внезапно выражение его лица изменилось на что-то опасное, что-то дикое, и он отвернулся от меня.  
  Он прошел мимо меня и схватил маму за горло.  Коди уже делал это раньше. Поначалу это беспокоило меня, но теперь я слишком часто чувствовала себя опустошённой. Я знала, что не должна быть с этим в порядке, видя, как мама страдает, но все во мне было пустым.  
 — Римо, — сказал второй.  
  — Ты действительно хочешь подарить мне свою дочь для развлечений ?  Думаешь, я потерплю такое отвратительное дерьмо на своей территории ?  — его голос превратился в низкий гул. — Готов поспорить, что ты даже будешь смотреть, как я трахаю твоего ребенка ?  Ты, презренная шлюха, и глазом не моргнешь, пока не получишь свои наркотики и не окажешься далеко от Григория. 
  Мама побледнела.  
 — Римо, — твердо сказал Нино, кивнув в мою сторону.  
  — Ты действительно думаешь, что это дерьмо все еще нанесёт ей вред после того ужаса, который она испытала ? 
  — Папа ?  — я спросила.  
  Мама никогда не говорила о нем, а если и говорила, то только плохие вещи.  
 Римо скосил на меня глаза. Его пальцы все еще держали маму за горло. На заднем плане плакал Коди.  
  — Нино, отведи девочку наверх, дай ей еды и приличной одежды, пока я не разберусь с этой ситуацией. 
 Мама бросила на меня умоляющий взгляд. Я никак не отреагировала. Мольба не работает, мама, разве ты не помнишь ?  
  Нино появился передо мной и протянул руку.  
  — Пойдем, Екатерина. 
 Мои глаза расширились. Я взяла его за руку и вышла вслед за ним. Прежде чем дверь закрылась, я услышала, как мама всхлипнула.  
  — Пожалуйста, не отдавай меня Григорию. Ты представить себе не можешь, что он со мной сделает.  
 — Наверное, то же самое, что я сделал бы с ебаной мразью вроде тебя.  
 Нино повел меня наверх. Он взял для меня кока-колу в баре, и мы направились в комнату с кроватью и ванной. Я нерешительно попила кока-колы и улыбнулась ему той улыбкой, которой научила меня мама. Он покачал головой.  
  — В этом больше нет необходимости, Екатерина. Твой отец скоро будет здесь, и тогда ты окажешься в безопасности. 
  Я кивнула, хотя больше не знала, что значит «в безопасности». Я вспомнила, как чувствовала себя в безопасности на расстоянии. Я вспомнила, как лежала в папиных объятиях, когда он читал мне русские сказки. Мама не разрешала мне говорить по-русски.  
 — Ты можешь принять душ, а я попрошу одну из девушек принести тебе одежду. 
  Я снова кивнула. Он тоже кивнул.  
  — Ты ведь не сбежишь ? 
  — Нет, — прошептала я.  
 Мне больше не хотелось бежать. С тех пор как мама забрала меня с собой, все только ухудшилось. Я хотела, чтобы все вернулось к тому, что было раньше. 
 Он кивнул и вышел.  
  Я посмотрела на кровать, вспоминая постель, в которой я лежала меньше часа назад. Кровать в подвале  Коди. Я вздрогнула. Старик, который был со мной, не поехал с нами. Нино немного побыл с ним, прежде чем присоединился к нам в машине.  
 Выражение глаз Нино потом напомнило мне выражение, которое я иногда видела в глазах папы или даже в глазах Римо сейчас.  
 Я опустилась на кровать и одернула свою белую пижаму с оборками. Все они любили оборки и белое. Обхватив себя руками, я стала ждать. Я ненавидела тишину. Обычно мама всегда позволяла мне смотреть по телевизору все, что я хотела, после того как мужчины уходили, так долго, как я хотела. Засыпать перед телевизором было лучше, чем слушать свои мысли, голоса мужчин, которые постоянно воспроизводила моя память. Теперь ничто не заглушало слов старика. Они снова и снова прокручивались в моей голове.  
 
 — Милая маленькая девочка. Хорошая девочка. Дай папочке то, что он хочет. 
  Я прижала ладони к ушам, но голоса не прекращались.  
 Дверь открылась, и вошла девушка. Я зажала уши руками. Она посмотрела на меня большими печальными глазами и положила на стол кучу одежды.  
 — Они будут слишком велики для тебя. Но лучше, чем то, в чем ты сейчас, верно ? 
  Я моргнула, глядя на нее. Она снова ушла, и голос стал еще громче. Я напевала, но они звучали глубоко в моей голове, громче, чем мой голос. Я  раскачивалась взад-вперед, желая выбраться из мыслей, из тела, подальше от голосов. Я чувствовала себя такой уставшей. Но если я сейчас закрою глаза, к голосам присоединятся лица. Ладони болели, в ушах звенело, но я надавила еще сильнее, царапая ногтями кожу головы. 
 — Стоп, — выдохнула я. — Стоп. 
  Но голоса продолжали шептать. «Стоп» никогда не срабатывало.  
 Дверь опять открылась. На пороге стоял Римо. Он зашел, и я замолчала. Громкие напевы заставляли людей думать, что ты странный. Я медленно опустила руки. Кровь и кожа застряли под ногтями в том месте, где я поранила голову. Мой розовый лак местами облупился.  
 На мгновение меня отвлекло красное пятно на серой рубашке Римо. 
 — Ты убил маму и Коди ?  — я спросила.  
   Римо удивленно поднял брови. Папа всегда старался скрыть от меня все плохое, но мама все рассказывала. Римо был похож на папу. У него был такой же опасный блеск в глазах. Они были убийцами. Мама говорила, что они плохие, но ни папа, ни Римо не сделали мне больно. Милые мужчины, которых мама приводила домой, делали мне больно. 
  — Нет, я не убил, — ответил он.  
 Он присел передо мной, встретившись со мной взглядом. Другие мужчины предпочитали возвышаться надо мной. Он не выглядел грустным или будто жалел меня. Он выглядел так, словно понимал меня.  
  — Почему ты не убил ? 
 Он улыбнулся странной улыбкой.  
  — Потому что они не мои, чтобы убивать. 
  Я не понимала.  
  — Ты бы расстроилась, если бы твоя мама умерла ? 
 Я посмотрела на свои руки. Я любила маму. Но я бы не расстроилась. Иногда я даже ненавидела ее.  
  — Я плохая девочка. 
 — Ты пытаешься быть хорошей девочкой, чтобы люди меньше причиняли тебе боль ? 
  Я нахмурилась, потом кивнула.  
  — Не надо, — твердо сказал он.  
  Я подняла глаза.  
  — Никогда не пытайся быть доброй к людям, которые причиняют тебе боль. Они этого не заслуживают.  
 Я кивнула, потому что именно этого, как мне казалось, и следовало ожидать.  
  — Твой отец будет здесь через пару часов, Екатерина. Он отвезет тебя домой. 
  — Домой, — повторила я, пробуя слово на вкус.  
 Я вспомнила тепло и счастье. Оно казалось таким далеким, как сказки, которые любил читать мне папа.  
  Он выпрямился и посмотрел на меня.  
  — Ничто не может сломить тебя, если ты не позволишь. Если ты когда-нибудь вернешься в Вегас, у тебя будет шанс покончить с этим.  
 
  Я ничего не понимала. Мое тело кричало о сне, но я боролась с ним.  
 — Мы заказали пиццу. Можешь взять немного. 
 Я кивнула. Затем мой взгляд метнулся к телевизору, прикрепленному к стене напротив кровати. Римо направился к тумбочке, взял пульт и протянул его мне. Я тут же включила его и прибавила громкость. Было уже поздно, так что все фильмы были для взрослых. Я остановилась, увидев знакомую сцену из фильма «Чужой». Вошла девушка с коробкой пиццы и поставила ее рядом со мной на кровать.