Северное сияние. Юбилейное издание с иллюстрациями

– Пан, – прошептала она.
– Что?
– Ты думаешь, будет война?
– Нет пока. Лорд Азриэл не обедал бы здесь, если бы ее ждали на будущей неделе.
– Вот и я так подумала. Попозже?
– Тсс! Кто-то идет.
Она села прямо и заглянула в щелку. Шел Дворецкий, поправить лампу, как велел Магистр. Общая Комната и Библиотека освещались безвоздушными антарными лампами, но в Комнате Отдыха ученые предпочитали более мягкий свет старинных гарных ламп. При жизни этого Магистра их не заменят.
Дворецкий подвернул фитиль, подложил полено в камин, после чего, прислушавшись у двери в Зал, вытащил из курительного прибора горсть листьев.
Не успел он закрыть крышку, как повернулась ручка другой двери, заставив его вздрогнуть. Лира едва удержалась от смеха. Дворецкий поспешно запихнул листья в карман и повернулся к вошедшему.
– Лорд Азриэл! – сказал он, и у Лиры холодок пробежал по спине. Отсюда он не был виден, и она с трудом победила искушение выглянуть.
– Добрый вечер, Рен, – сказал лорд Азриэл. Этот резкий голос всегда был приятен Лире, но и немного пугал ее. – Я опоздал к обеду. Подожду здесь.
Дворецкий чувствовал себя неловко. В Комнату Отдыха гости входили только по приглашению Магистра, и лорд Азриэл это знал. Но, заметив, что лорд Азриэл подчеркнуто смотрит на его оттопыренный карман, Дворецкий решил не возражать.
– Доложить Магистру, что вы прибыли, милорд?
– Не имею ничего против. И принесите мне кофе.
– Хорошо, милорд.
Дворецкий поклонился и торопливо вышел; его деймон послушно затрусил за ним. Дядя Лиры подошел к камину, потянулся и зевнул, как лев. На нем была дорожная одежда. Страх, который ощущала Лира при каждой встрече с ним, вернулся и на этот раз. О том, чтобы улизнуть незаметно, не могло быть и речи; приходилось сидеть и ждать.
Деймон лорда Азриэла, снежный барс, стоял с ним рядом. Он тихо спросил:
– Здесь будешь показывать снимки?
– Да. Меньше будет суеты, чем в Лекционном Театре. И они захотят посмотреть образцы; сейчас пошлю за Швейцаром. Неудачное время, Стелмария.
– Тебе надо отдохнуть.
Он расположился в кресле, и Лира уже не видела его лица.
– Да, да. И переодеться. Тут, наверно, какой-нибудь древний этикет, могут оштрафовать на дюжину бутылок за то, что пришел в неподобающем виде. И поспать бы надо дня три. Все дело в том…
В дверь постучали, вошел Дворецкий с кофейником и чашкой на серебряном подносе.
– Спасибо, Рен, – сказал лорд Азриэл. – Там у вас токай на столе?
– Магистр приказал налить специально для вас, милорд, – ответил Дворецкий. – Осталось всего три дюжины бутылок девяносто восьмого года.
– Все хорошее кончается. Поставьте поднос сюда, поближе. Да, и попросите Швейцара прислать два ящика, которые я оставил при входе.
– Сюда, милорд?
– Да, сюда, пожалуйста. И мне понадобится экран и проекционный фонарь – тоже сюда и тоже сейчас.
Дворецкий чуть не раскрыл рот от удивления, но совладал с собой и воздержался от дальнейших вопросов или возражений.
– Рен, вы забываетесь, – сказал лорд Азриэл. – Не задавайте вопросов, делайте, что вам сказано.
– Хорошо, милорд, – ответил Дворецкий. – Но, если позволите, я доложу мистеру Коусону о ваших намерениях, милорд, иначе это будет для него неожиданностью. Поймите меня.
– Ладно. Доложите.
Коусоном звали Стюарда. Соперничество между ним и Дворецким началось давно и не утихало. Стюард был старше по положению, но у Дворецкого было больше возможностей расположить к себе Ученых, и ни одной из них он не упускал. Ему будет приятно показать Стюарду, что он лучше осведомлен обо всем, происходящем в Комнате Отдыха.
Он поклонился и вышел. Лира видела, как дядя налил чашку кофе и разом выпил, потом налил другую и стал отпивать медленнее. Она сгорала от любопытства: ящики с образцами? Проекционный фонарь? Что это такое важное и срочное он хочет показать Ученым?
Лорд Азриэл встал и отвернулся от камина. Теперь она видела его во весь рост и удивлялась, насколько он отличается от пухлого Дворецкого, от сутулых, медлительных Ученых. Лорд Азриэл был высок и широкоплеч, глаза на суровом смуглом лице сверкали свирепым весельем. Это было лицо человека, которому можно только подчиняться или противостоять, – человека, который не потерпит ни покровительства, ни жалости. Все движения его были свободными и гармоничными, как у дикого животного, и, оказавшись в такой комнате, он напоминал дикое животное, запертое в тесной клетке.
 
Сейчас его лицо было задумчиво и сосредоточенно. Его деймон подошел к нему и прислонился головой к его поясу, а он, посмотрев на него невидящим взглядом, шагнул к столу. У Лиры что-то оборвалось в животе: лорд Азриэл вынул пробку из графина с токаем и наливал себе бокал.
– Нет! – Тихий крик вырвался у нее невольно. Лорд Азриэл услышал и обернулся.
– Кто здесь?
Лира уже не владела собой. Она выскочила из гардероба, подбежала и выхватила бокал из его руки. Вино пролилось на край стола и на ковер, бокал упал и разбился. Дядя схватил ее за руку и больно вывернул.
– Лира! Какого черта ты здесь делаешь?
– Отпустите меня, скажу!
– Я тебе руку оторву. Как ты смела сюда войти?
– Да я вам жизнь спасла!
Оба на мгновение умолкли; девочка корчилась от боли и гримасничала, чтобы не закричать во весь голос, а дядя смотрел на нее сверху, нахмурясь, как грозовая туча.
– Что ты сказала? – произнес он спокойнее.
– Вино отравлено, – выдавила она сквозь зубы. – Я видела, как Магистр насыпал в него порошок.
Он разжал руку. Лира опустилась на пол, и взволнованный Пантелеймон сел ей на плечо. Дядя смотрел на нее со сдерживаемой яростью, и она не осмелилась встретить его взгляд.
– Я просто зашла посмотреть, как выглядит комната, – сказала Лира. – Я знала, что нельзя. Хотела сразу уйти, пока никого нет, но тут услышала Магистра, и деться было некуда. Только спрятаться в гардеробе. И увидела, как он сыплет порошок в вино. Если бы я не…
В дверь постучали.
– Это Швейцар, – сказал лорд Азриэл. – Быстро в шкаф. Только шелохнись там – пожалеешь, что родилась на свет.
Она кинулась туда и едва успела закрыть за собой дверцу, как лорд Азриэл крикнул: «Войдите».
Как он и сказал, это был Швейцар.
– Да, милорд?
Старик нерешительно остановился в дверях, а позади него виднелся угол большого деревянного ящика.
– Да, Шутер, – сказал лорд Азриэл. – Заносите оба и поставьте у стола.
Лира немного успокоилась и только теперь позволила себе почувствовать боль в плече и запястье. Она могла бы и заплакать, если бы была из тех девочек, которые плачут. Но она только стиснула зубы и слегка пошевелила рукой, чтобы отпустила боль.
Раздался звон разбитого стекла и звук разлившейся жидкости.
– Черт возьми, Шутер, старый растяпа! Смотри, что ты наделал!
Лира увидела. Дядя сшиб со стола графин с токаем и сделал вид, что зацепил его Швейцар. Старик осторожно опустил ящик и стал извиняться.
– Простите, милорд… он, должно быть, оказался ближе, чем я думал…
– Уберите это безобразие. Скорее, пока не промок ковер!
 
Швейцар и его молодой помощник поспешно удалились. Лорд Азриэл подошел к гардеробу и вполголоса сказал:
– Раз уж ты здесь, пусть от тебя будет польза. Когда придет Магистр, внимательно следи за ним. Если заметишь что-то интересное и скажешь мне, постараюсь, чтобы твой проступок остался без последствий. Понятно?
– Да, дядя.
– Зашумишь тут – я тебе не помогу. Сама ответишь.
Он отошел и снова стал спиной к камину; тут же появился Швейцар со щеткой, совком для стекла и тазиком с тряпкой.
– Могу только повторить, милорд: я очень виноват, не знаю, как мне…