Почти попаданец (СИ)
— Ну, отмокай, — сказал я в полголоса, задернул дрожащей рукой клееночку и на подгибающихся ногах вышел из ванной в коридорчик. Где без сил опустился на пол.
— Ну, как она там? — спросил Коля.
— Моется, — отозвался я.
— В ванной?
— Под душем.
— Голая?
— Нет, я ей фуфайку выдал, — огрызнулся я, приходя в себя. — Конечно, голая! Как ещё люди моются!
— А ты спинку ей потерпеть не предложил? Ей же, бедолаге, неудобно самой спину тереть! — и он захихикал.
— Да пошёл ты, — отмахнулся я, и вдруг понял, что приятель в чем-то прав. Ведь то, с каким восторгом она смотрела на льющуюся из душа воду, означает: она такого никогда не видела. Значит, вполне возможно, даже не догадывается, как пользоваться мочалкой.
А то, что она голая, так что с того? Вон, в диких племенах они все время голые ходят. И бабы, и мужики. А в той же Германии, говорят, бани для мужчин и женщин общие. Значит, буду считать, что мы на диком острове Германии, и нет ничего особенного в том, чтобы потерпеть мочалкой хорошему человеку… ну, разные места. Особенно труднодоступные. И по этой причине мало исследованные.
Решительно поднялся и направился в гостиную. Там, в шифоньере, среди прочих разных бесполезных мелочей, лежала подаренная внучкой мочалка. В форме рукавички из тонкой материи. Которой очень удобно намыливаться. Как будто не трешь загрязненное место, а аккуратно поглаживаешь, ощущая каждую выпуклость и выемку тела.
Ни разу ей не пользовался. А теперь, как знал, пригодится.
— Ну как, нравится? — спросил я через клеенку, приоткрыв дверь в ванную.
— Хорошо, — донеслось оттуда.
— Я помогу, — набрался я наглости. — Намылить спину. Чтобы чисто. Мочалка!
И отодвинул клееночку, выставив перед собой, вроде щита, ту самую рукавичку.
Подсознательно я ожидал, что меня встретит рассерженный визг, и эта самая мочалка полетит мне в морду. Но ничего такого не произошло. Непонятная Аунали сидела в ванной, куда уже начала набираться вода, подставляя лицо падающим струям и прикрыв глаза.
Я ещё раз окинул взглядом фигурку. Нет, определённо хороша! Хотя и худовата. Но ничего, на хороших харчах откормим! Может, и грудь больше станет.
Но я сюда не сиськи рассматривать пришёл. Точнее, не только сиськи. Набрал в ладошку из дозатора жидкого мыла и, собравшись с духом, провёл ладонью по короткому ежику стриженых волос. А затем начал обеими руками мыть ей голову, стараясь не опускать взгляд ниже.
Потом снял лейку душа с крепления и смыл мыльную пену. Вода, и правда, потекла серая. Затем надел на руку мочалку, выдавил на неё порцию мыла, и скомандовал «А теперь привстань!»
Она начала подниматься. Я остановил движение, развернул чернушку к себе спиной и усадил на край ванной. Потом, уже осмелев, взял за плечо. Чуть наклонил ее вперёд и начал круговыми, «массажными» движениями намыливать спину.
Спина была узкая, с проступающими позвонками, но рельефно проработанными мышцами. И очень чувствительная, отзывающаяся на каждое прикосновение. Почти как кошка. Наверное, если постараться, она ещё и мурлыкать начнёт.
Закончив со спиной, перешёл чуть ниже. Она почувствовала и немного приподнялась, слегка выпячивая зад.
Просто для того, чтобы удобнее было намыливать нижнюю часть ягодиц. А не то, о чем вы подумали. Но и то, о чем вы подумали, можно было легко рассмотреть, если слегка наклониться.
Закончив работу (что было, признаюсь, непросто), я слегка подтолкнул её за бедра, усадив обратно в ванну. Затем чуть отступил назад, снова намылил рукавичку и начал намыливать ей руки. Сперва левую, ближнюю ко мне. Затем правую, чуть развернув девушку к себе лицом.
Руки были тонкие, косточки казались хрупкими, но мышцы были на удивление плотными. Чувствовалось, что худоба вызвана не изнуряющими диетами, а создана направленными тренировками. Так что не факт, что мы с Колей ошиблись, когда зубоскалили насчёт «боевой амазонки».
Грудь, к поглаживанию которой через тонкую мягкую материю (ну, формально я ее намыливал, круговыми движениями) перешёл, покончив с руками, тоже была достаточно упругой и очень отзывчивой. Так и просилась в руку. А соски под пальцами набухали прямо на глазах. Но я нашёл в себе силы остановиться и перейти к твердому, плоскому (чтобы не сказать впалому) животу. К сожалению, только до пупка: ниже уже подбирались вода, достигшая половины ванны.
Отойдя чуть в сторону, я осмотрел свежевымытое тело (увы, белее оно не стало) и заметил упущение. Даже два! Они нагло торчали из воды, сверкая округлыми коленками и отказываясь помещаться в малогабаритную ванну. Да, когда у тебя на плече лежит длинная, стройная женская нога, а ты осторожными движениями намыливаешь её, подбираясь все ближе к месту, где эти ноги соединяются между собой, это невероятное, давно забытое ощущение!
Увы, до того самого заветного места добраться мешала вода. Да и была она уже не такой чистой, чтобы разглядеть все подробности. Но жизненный опыт и разбушевавшаяся фантазия дорисовывали остальное.
Но когда эта развратная фея, почувствовав моё затруднение с недомытыми подводными деталями анатомии, начала приподниматься в ванне, я бросил в воду мочалку и, пробормотав «дальше сама справишься» бросился вон. Чуть не свалив Николая, прильнувшего к щели в неприкрытой двери.
Дошлепав до кухни, без сил плюхнулся на стул. Чёрт, ничего, вроде, не делал. А ощущения, будто вагон цемента в одно лицо разгрузил.
— Ну, ты и выдал, Маркович! — похлопал меня по плечу Коля. — Мне и то сейчас трусы сушить придётся. Представляю, каково тебе. Вот это представление ты устроил!
— Николай, будешь болтать об этом, пришибу, — проговорил я. — Официальная версия для всех: сестра покойной жены еще при Союзе уехала в командировку в Африку. Давно. Там вышла замуж за местного принца. Но сейчас у них в стране очередной переворот, и племяшку отправили ко мне. Чтобы подготовить к поступлению в институт. Все понял? Наливай!
— Вот это правильно, согласился Коля. — Я бы тоже такую племяшку никому не отдавал. Ну, за родственников, кем бы они ни были!
И мы выпили. А потом ещё. А потом, когда я отказался мотнуться за добором, Николай вспомнил, что его ждут дома. И отправился восвояси, пожелав мне напоследок не натереть на ладонях мозоли, для чего чаще менять руку.
А непонятная гостья все так же отмокала в ванне. Как бы жабры и хвост не отрастила…
Глава 8
Максим Игоревич Кольчев, старший научный сотрудник
— Здравствуйте, Максим Игоревич, — обратился ко мне непонятно как возникший в этом зале молодой человек в синих джинсах, черных кроссовках и серой толстовке.
Совершенно невероятный прикид для такого места. Ну не должны таких пускать в библиотеку! Даже если они супер-гении и скоро перевернут мир. У себя в компаниях путь ходят хоть босиком, хоть в набедренных повязках. Но здесь, в научной библиотеке? Да не просто в общем читальном зале, а в «профессорском» отделении? Нонсенс! Здесь вообще каждый сидит в своей комнате, без помех. Правда, листать может хоть справочник по сопромату, хоть последний номер «Пентхауса», хотя последнее вряд ли. Это «чтиво» удобнее листать и дома, лежа на диване.
— Чем могу, молодой человек? — холодно осведомился я.
— Прошу прощения, что отрываю от работы. Но мне посоветовали Вас как самого крупного из имеющихся специалистов по вопросу, который меня интересует. А самому мне, каюсь, в этом никогда не разобраться. Сможете уделить мне минут десять-пятнадцать времени?
— Самого крупного специалиста? — удивился я. — Вас, похоже, дезинформировали. Да, я написал монографию о соотношении оптических осей кристаллов, но я далеко не самый…
— Да нет, я не о том. Меня больше интересует ваше хобби. Как я понимаю, оно достаточно редкое, и как раз здесь более грамотного теоретика найти сложно.
— И снова простите, но я не понимаю, о чем вы говорите, — насторожился я. — О каком хобби вы говорите? И, кстати, с кем имею честь?