Карающий орден (СИ)

    - Почему для тебя так важно помочь этому мальчику? - негромко спросил профессор у хетай-ра, когда мечущийся в горячке парень вновь провалился в небытие.
    Дорога, высохшая и потрескавшаяся, как шкура старой змеи, убегала далеко вперед, поднимаясь на невысокие каменистые холмы и прячась за густыми кустарниками. На счастье путешественников, крепкий жеребец совершенно не уставал и тащил арбу так же легко, как и в начале дня, иногда даже позволяя уставшей Лантее взбираться в седло и дремать под мерное убаюкивавшее качание четверть часа.
    - Потому что он нуждается в помощи.
    - Таких по всему миру тысячи, десятки тысяч. Погорельцев, сирот, жертв войны с империей и других бедняков, которым ничего не осталось, кроме как унижаться до просьб о милости.
    - И это ужасно... Но Витим встретился именно мне на жизненном пути, и я могла существенно повлиять на его судьбу, поэтому я и взяла на себя эту ответственность.
    Достав из сумки бурдюк, девушка смочила тряпку в руке и положила ее на горячий лоб больного. После она устало потерла ноющую поясницу и, жестом попросив Ашарха приостановить жеребца, залезла в седло. Конь неторопливо продолжил движение, и бугры его мышц плавно перекатывались под блестящей черной шкурой, словно морские волны.
    - Выходит, что ты собираешься помогать всем, кого заметишь по дороге?..
    - Не издевайся. Это невозможно, ты и сам это понимаешь. Да и сил просто не хватит.
    - Совсем недавно ты говорила о том, что свобода для тебя важнее всего, что ты готова пойти даже на массовое убийство, лишь бы твои руки не были связаны. И теперь, рискуя вновь быть схваченной, ты решила помочь какому-то незнакомцу просто так, совершенно не переживая за собственную шею. В чем тут логика? - спросил профессор, смахивая испарину со лба.
    - Знаешь, если бы нас по лесу загоняли со всех сторон вооруженные до зубов Сыны, вот-вот угрожая всадить мне стрелу в спину, то я бы, наверное, отказалась спасать Витима. Даже если бы он умирал у меня на руках, пуская кровавые пузыри и моля о мести, - грустно произнесла Лантея. - Но никакой угрозы для нас не было на тот момент. И я верю, что и дальше все пройдет гладко.
    - Не мели ерунды, ты сама знаешь, что ситуация паршива. Мальчик умирает, он пылает как свеча над костром, и кто знает, сколько еще он продержится, прежде чем растает. А в городе никакой справедливости он не получит, и это разочарование может доконать его, отправив на костер Дымных Врат в таком юном возрасте. Этого ты для него хотела?
    - Нет, конечно... Но он сильный. Он через столько прошел, что просто не может умереть вот так в дороге, сжимая эту свою драгоценную флягу, когда до города осталось всего ничего...
    - Тебе так хочется думать.
    - Я лишь хочу добиться справедливости, Аш...
    После короткого привала на обед, во время которого Витим, дрожа от озноба и мечась по лежанке, так и не пришел в себя, путники неожиданно ощутили холодные капли дождя на своих щеках. Ледяной ливень прорезал небеса, и тучи, пригнанные ветром с востока, закрыли собой солнце, погрузив мир в зыбкий полумрак. Лантея закуталась в плащ, натянув на голову капюшон, а вот профессор мог лишь спасаться от влаги под листом лопуха, сорванным у ближайших кустов. Дорогу мгновенно размыло: грязь скользила под ногами и копытами, а мутные лужи на проверку могли оказаться илистой ловушкой, засасывавшей сапоги.
 
    Но хуже всего было мальчику, метавшемуся в горячке на арбе. Теперь его заливало прохладной водой, и одеяло сразу намокло и потяжелело, давя на тело изможденного больного ребенка. Как бы Аш и Лантея ни хотели помочь Витиму, но у них не осталось ни сухой одежды, ни тряпок. И все, что они могли, это лишь с надеждой смотреть вперед, ожидая скорейшего прибытия в город.
    Но дождь даже не собирался заканчиваться. Казалось, что небеса прохудились, посылая божественную кару на головы грешников. Тяжелые капли стучали по земле, и на многие километры вокруг не было видно ни единой живой души - все путешественники, кроме отчаянной троицы, давно уже сидели по домам, греясь у пышущих жаром очагов. И только Аш и Лантея продолжали месить сапогами глину, даже не смея думать об отдыхе, ведь Витим все сильнее страдал с каждой минутой. И, казалось, что даже жеребец понимал всю важность возложенной на него миссии. Мокрая грива облепила шею уставшего коня, который до самого живота оказался испачкан в дорожной грязи и уже не раз увязал в канавах, но животное все равно послушно переставляло тяжелые копыта, двигаясь дальше и таща арбу.
    Когда ближе к вечеру из-за очередного поворота вдалеке наконец показались невысокие городские стены Зинагара, то хетай-ра облегченно выдохнула, а вот Аш лишь потуже затянул вокруг лба повязку, скрывавшую его шрам. Он не рассчитывал ни на что хорошее. Одна из промежуточных целей их нелегкого маршрута была уже совсем близко, но почему-то Ашарха это совсем не радовало. Скорее, пугало непредсказуемостью. За городскими стенами их могло ждать что угодно.
    Полоса размытой дороги чуть поднималась в гору, где на нескольких холмах, сжавшись плотной группой каменных и деревянных построек, стоял Зинагар. Он казался небольшим городом с такого ракурса, но, насколько знал профессор, это действительно было правдой: край не славился плодородными землями и частыми дождями, поэтому с каждым годом население Зинагара убывало. Простой люд предпочитал переезжать ближе к центру региона, городу Магенте, где всегда была работа, и рядом проходил оживленный главный тракт.
    Плачевное состояние Зинагара прослеживалось во всем: вдоль дороги, ведущей к воротам, виднелись десятки брошенных домов, заросших травой и кустарником, а городскую стену, сложенную из крупных булыжников, давно не чинили, и местами в ней были видны настоящие дыры и трещины. Склон холма, обильно смоченный ливнем, представлял собой сплошную грязевую горку, по которой вороной жеребец взбирался с огромным трудом, постоянно рискуя соскользнуть вниз вместе с повозкой. Если бы не остатки старой сгнившей лежневки, то странники и вовсе не смогли бы подобраться к Зинагару в такую погоду.
 
    Просевшие деревянные ворота были распахнуты во всю ширь, словно их никогда не закрывали. Ленящиеся стражники спрятались от ливня в тесной караульной каморке поблизости, не желая выходить наружу ради редких путников. Поэтому процессия во главе с Ашем без проблем вошла в город и двинулась вперед по единственной широкой дороге, не оставлявшей никаких иных вариантов пути.