Основной закон (СИ)
Через час полностью опустошенный лекарь отвалился от своей пациентки. Он выложился по максимуму, но результат того стоил. Кожа из желтоватой стала бледно-розовой, исчезли рубцы и шрамы, и даже "ушки спаниеля" пусть немного, но подтянулись к первоначальной форме. Теперь на вид это была не пятидесятилетняя вешалка, а довольно привлекательная женщина лет тридцати пяти. Удивительно, но она умудрилась крепко заснуть прямо на кушетке и продрыхла практически весь сеанс.
– Милана Рудольфовна!
Валерик потряс ее за плечо.
– Просыпайтесь, я закончил.
– А? Что?
Надо сказать, блондинка пришла в себя довольно быстро.
– Простите, Валерий Григорьевич, – выдала она дежурное извинение. Впрочем, искренности в нем не было ни на грош.
– Я закончил, – повторил Валерик. – Вот зеркало, можете посмотреть, что у меня получилось. Одевайтесь и выходите в холл, я вас там подожду.
Он закрыл за собой дверь и устало привалился к ней спиной. Нет, он не истощал себя полностью, но попробуйте целый час простоять в одной позе, концентрируясь на весьма абстрактных для большинства людей вещах.
– Валерочка, ну что, получилось?
Венедиктовна сорвалась к нему из кресла как молодая.
– Надеюсь, да.
– Ты устал? Бедненький! Ну ничего, сейчас Милку проводим, и я позабочусь о твоем отдыхе…
Вопль, донесшийся из процедурной, заставил обоих дернуться:
– Олька, беги сюда!
Валерик отстранился, пропуская любовницу, и из любопытства заглянул в комнату: голая блондинка вертелась перед большим ростовым специально поставленным зеркалом в точности, как давеча Венедиктовна. Смотреть на это было неинтересно, и он осторожно прикрыл дверь.
Подруги появились лишь минут через пятнадцать. На лице одной было написано глубочайшее душевное потрясение, у другой – преехиднейшее "а я что говорила". К этому времени Валерик уже был в состоянии не только двигаться, но и общаться.
– Валерий Григорьевич!
В голосе блондинки не было ни намека на то холодное высокомерие, с которого начался ее визит.
– Я прошу прощения за то, что не поверила сразу в ваш талант. Вы, без преувеличения, кудесник. Признаться, когда Ольга назвала сумму вашего гонорара, я посчитала ее чрезмерной, но теперь вижу – результат стоит этого, до последнего рубля.
Она вынула из сумочки несколько тугих пачек, перетянутых банковской бандеролью и протянула Валерику. Тому потребовалось немалое усилие, чтобы удержать "покер фейс". Сумма была как бы не втрое больше, того, на что он изначально рассчитывал. А Милана тем временем продолжала:
– Если у вас возникнет потребность в любых юридических услугах, звоните без стеснения, – она протянула визитку. – Я буду рада помочь вам.
– Спасибо, – обрел дар речи Валерик. – Напоследок хочу дать вам совет: бросайте ваши диеты, питайтесь нормально. Лучше займитесь шейпингом или чем-нибудь в этом роде.
– Но ведь…
– Можете провериться у своего кардиолога. Противопоказаний не будет.
Избавиться от клиентки удалось лишь минут через пять.
– Ольга, зачем столько? Это же огромная куча денег!
Венедиктовна только отмахнулась. Она выглядела довольной, как объевшаяся сметаной кошка.
– Ты же сам слышал, что сказала Милка: результат стоит этих денег. Даже запроси ты вдвое против уплаченного, это не было бы чрезмерной суммой. И эта старая клюшка отдала бы деньги и не пикнула. Да еще бы благодарила и напрашивалась на следующий сеанс.
Возразить было нечем.
– А вообще ты так уж сильно не выкладывайся. Считай, сейчас ты сделал себе рекламу за счет клиента. На следующей неделе я тебе еще одну красотку привезу, с ней тоже придется постараться. А все прочие… ты ведь обещал убирать рубцы? Вот и убирай. И бери за это поменьше. А такой эксклюзив, – она мотнула головой в сторону двери, – и должен стоить дорого. И не переживай, Милка от этого не обеднеет. А теперь…
Ее лицо приняло мечтательное и одновременно сладострастное выражение.
– Помнишь, я обещала тебе дефиле в купальниках? По-моему, для этого самое время.
Глава 13
Венедиктовна обманула: привезла следующую клиентку не через неделю, а через день. На другой день – еще одну и пообещала паузу. Мол, близких подруг всех охватила, а дальше пусть сарафанное радио рекламу делает. Надо сказать, расплатилась она за свой эксклюзивный сеанс с лихвой, пусть и чужими деньгами. Валерик такой суммы в жизни не то, что в руках не держал, а и помыслить не мог. А тут за неделю в деньгах поднялся так, что не каждый коммерсант за год осилит. Половины хватило, чтобы вернуть бабе Клаве должок да заплатить за аренду офиса на полгода вперед. А ведь есть еще и вторая половина. Это же можно… да все, что угодно можно! Можно одеться в бутиках, можно машину завести, можно в ресторанах обедать и ужинать. Ведь деньги еще придут, а, значит, что их жалеть! Впрочем, это все после, а сейчас дело есть: мать с отдыха возвращается, встречать надо.
Шикарный междугородный автобус, сверкая хромом и поблескивая тонированными стеклами подкатил к перрону автовокзала и, качнувшись, замер. С легким шипением отошла в сторону дверь и потянулись наружу, в жаркий июльский день из кондиционированного нутра пассажиры. Один, другой, третий… Вот и мать появилась на подножке. Загорелая, помолодевшая, даже с виду счастливая. Задержалась на секунду, оглядела толпу встречающих, выхватила взглядом Валерика, стоявшего с букетом цветов, заулыбалась, замахала рукой и легко соскочила на землю. Пробилась сквозь толпу, обняла сына, чмокнула в щеку. А тот, забрав из ее рук чемодан, повел в сторонку. Протащил через душный и грязноватый зал ожидания, мимо касс, вывел на улицу и только тут она опомнилась:
– Сынок, а ты куда? Нам же еще билеты покупать!
– Все уже куплено, не переживай.
– А куда мы…
Прежде, чем она успела договорить, Валерик распахнул перед нею заднюю дверку ожидавшей их машины.
– Ты что, такси взял? – ахнула женщина. – Это ведь такие деньжищи!
– Не бойся, мы можем это себе позволить, – довольно улыбнулся начинающий бизнесмен.
У мамы Валерика, может, и не было мощного аналитического ума, зато она в полной мере обладала женским чутьем и чувством такта. Она позволила усадить себя в машину, и всю дорогу увлеченно рассказывала о своем путешествии. Она ахала и восторгалась, когда Валерик уставлял стол дорогими деликатесами, честно пробовала одно, другое, третье блюдо. И столь же честно выдавала свою оценку: это отлично, это так себе, а вон то – хуже заливной рыбы. А когда торжественная часть закончилась, остатки пиршества перекочевали в холодильник, а вымытая и вытертая посуда вернулась на свои места в шкафах, присела на диван.
– Спасибо тебе, Валерик, за этот отпуск. Ты знаешь, здесь, в поселке, я уже решила, что жизнь закончилась. А теперь почувствовала – ничего подобного! Все было так, как я мечтала: белый теплоход, река, солнце… А какие мужчины пытались за мной ухаживать!
– И какие же?
– У-у-у! Всякие. Серьезные, состоятельные, в темных очках и белых костюмах.
– А ты что? – уточнил Валерик, опускаясь на диван рядом.
– А я отдыхала, – лукаво улыбнулась мать. – И вообще: джентльмен не должен задавать даме такие вопросы.
– Хорошо, не буду. Но было хорошо?
– Было просто здорово!
– Ничего, это еще мелочи. Хочешь в Париж?
– Нет, не хочу. Я бы в Краков или в Вену съездила.
– Да не вопрос. Завтра позвоню, закажу билеты.
Мать вдруг оставила шутливый тон и посерьезнела:
– Валер, мне тревожно.
– С чего это?
– У тебя появились большие деньги. Я ведь не дурочка, я понимаю, сколько все это стоит.
– Ну и что, – пожал плечами Валерик. – деньги я честно заработал. Не украл, не одолжил. Даже налоги с них заплачу.
– Да я не об этом. На деньги, как мухи на… повидло слетается всякая мерзость. Воры, шулера, мошенники, бандиты… им и за меньшую сумму человека убить – что высморкаться. А еще есть приятели, которые любят на дармовщинку выпить-погулять, девки, которые за миллионерами охотятся. Выйдут замуж, потом разведутся и по суду половину денег оттяпают. Чтобы среди всей этой кодлы выжить и деньги удержать, нужно быть еще более хитрым и жестоким, чем они все, либо стать одним из них. Вот мне и тревожно. Пока мы жили скромно, никому до нас дела не было, а сейчас – то бандиты к тебе приезжают, то милиция.